Читаем Собственность Таира онлайн бесплатно

– Тебе нужно выйти замуж. Срочно. Прямо сегодня. Иначе тебе, Валь, конец.

Я растерянно смотрю на нотариуса. И на «ты» перешёл, и матерится. И, кажется, крестится, протягивая мне завещание.

Вот что-то наследство от тайного родственника уже не кажется мне такой хорошей идеей.

– Нельзя указывать брак как условие… – неуверенно тяну я.

– Да, нельзя. А ты сама решишь. Но лучше бы сегодня. А ты не замужем?

– Нет.

– Вот и отлично. А то развод долгое дело. Ну, успеешь найти себе какого-то владельца частной армии. Лучше двух.

– Двух армий или владельцев?

Я окончательно теряюсь, наблюдая за нотариусом. Низенький полненький мужчина вскакивает, суетится.

Складывает документы в портфель, сминает их в ком, заталкивая побыстрее.

– А это как повезёт, Валь. Ну дело твоё. Вот, всё, наследница, – протирает платочком свою залысину. – Всё твоё.

– Погодите! Я же только согласилась. А время…

– А я всё заранее подготовил. Всё, уже оформлено. Богатая наследница. И невеста! Помни про невесту, Валь. Тебе ой как мужчина понадобится.

– Да почему?!

Я вскакиваю. Пылаю гневом. Это потому, что, мне какие-то склады завещали? Мужчина думает, что сама я не справлюсь?

– Безопаснее.

Нотариус мечется по кабинету, не отвечая больше ни на какие мои вопросы. Прячет фоторамку в карман пиджака. За пояс брюк заталкивает несколько блокнотов.

Те грозятся вот-вот выпасть, но мужчину это не заботит. Мои вопросы он игнорирует.

– Ну, это… – направляет к двери. – Покойного тебе… Удачного дня!

В груди царапает нехорошенькое предчувствие. Ну такое, размером с айсберг.

Раздирает к чертям, заставляя нервничать. Пальцы подрагивают, когда я смотрю на нотариуса.

В прошлую встречу он был нормальный. А сейчас… Трясётся, краснеет, подхватывает вазон. Распахивает дверь.

– Ой, нет-нет.

Мужичок возвращается, захлопывая дверь. Семенит к окну, открывает его, сдвигая раму вверх.

– Так надёжнее, – бормочет, выбираясь на узкую пожарную лестницу.

– Да стойте вы! – бросаюсь к нему. – Что происходит?

– А я это… Я в отпуск. Дела у меня.

– А мне что делать?

– А ты… А дальше разберёшься. Тебя отвезут и…

– Вы вызвали мне такси?

– А, нет, не переживай. Они уже сами за тобой выехали. Оперативно работают. А ты вообще крикливая?

– Эээ…

– Ну, не кричи сильно. Они этого не любят.

С этими словами мужчина захлопывает окно. Слышу только, как скрепит под ним железная лестница.

Куда. Я. Вляпалась?!

Аркадий Аркадиевич, нотариус, вёл себя совсем иначе при первой встрече.

На него так полнолуние действует? Божечки, а если он псих, и вся история с наследством – его бредовые идеи?

Так даже лучше. Ох, лучше.

Потому что не нравится мне реакция нотариуса. Сама нервозностью заражаюсь.

Дрожащими пальцами прижимаю к себе свидетельство, спешу на выход. Хочется побыстрее убраться.

Достаю телефон, чтобы рассказать сестре о происходящем. Но экран не загорается. Черт, сел!

Ладно, сейчас дойду до первого кафе. Подключу павербанк. И закажу успокоительного.

А то что-то сердечко сжимается, стучит быстро. Предчувствие гулко пульсирует в грудной клетке.

Я выскакиваю на крыльцо, с жадностью хватаю прохладный воздух. И тут же задыхаюсь.

Потому что вокруг здания выстроились огромные джипы. Полумесяцем стали, плотненько. Загораживая проход.

Ой, божечки.

Какова надежда, что люди просто правил парковки не знают?

Сердце уже не стучит – оно колотится, отдавая вибрацией по всему телу. Голова гудит. В горле першит от страха.

Я сглатываю. Это всё просто нотариус! Заразил меня своей паранойей.

А ещё, от количества мужчин, у меня голова кругом идёт. Их десятки. Стоят возле блестящих капотов, на меня смотрят.

Это ведь таксисты просто, да? Нотариус говорил что-то за то, что меня отвезут…

Есть же в городе премиум такси. А я теперь – с неплохим наследством.

И не хочу быть предвзятой, но… Большинство мужчин восточной внешности.

Божечки, пусть это будет просто такси!

Но смотрят они внимательно, зло. От их взглядов у меня коленки подгибаются.

В животе вакуум образуется, когда один из мужчин делает шаг вперёд. Привлекает всё моё внимание.

Ох ты ж…

Давно в таксистов стали брать бойцов ММА? Самых опасных, крупных и свирепых!

Чёрная рубашка словно трещит на нём, натягиваясь на мышцах.

Кажется, что если он вдохнёт поглубже – просто пуговицы разлетятся. Настолько он большой. Огромный.

Такой массивный, что даже муж моей сестры почувствовал бы себя уязвлённым. А он великан!

Но этот незнакомец… Он вселяет страх одним лишь своим существованием.

Будто генетика решила: «А давайте возьмём запас на пятерых, но сделаем одного».

Идёт в мою сторону медленно, уверенно. Приближается, давая возможность рассмотреть его лицо.

Каменное, твёрдое, с острыми углами. Чёрная щетина лишь придаёт суровости мужчине.

Губы полные, с жёсткой линией в уголках. Такие губы не просят. А отдают приказы.

Я задерживаю дыхание. Жар поднимается по телу, бьёт в лицо. Щёки вспыхивают.

Всё во мне дрожит от желания сбежать. Даже желудок скручивается, выбирая путь побега.

Я отступаю. Инстинкт самосохранения орёт, чтобы я просто бежала. Но я не могу. Некуда.

Ноги ватные, едва двигаются. Упираюсь спиной в дверь, пальцами нащупываю ручку позади. Дёргаю.

Но она не поддаётся.

Я резко разворачиваюсь, начинаю отчаянно дёргать ручку. Плечом наваливаюсь на дверь. Толкаю. Но это не помогает.

Что? Когда они успели закрыть? Почему?!

А этот громила уже по ступенькам поднимается.

Храни боже архитекторов, которые сделали это здание таким! С большим, огромным крыльцом и десятком ступенек перед ним.

Моё сердце как раз успеет остановиться от страха. И я не доживу до момента, когда мужчина приблизится.

Медленно по стеночке сползаю вбок. Но взгляда от великана отвести не получается.

Викинги рядом с ним – малютки. А я и вовсе букашка.

Мужчина перехватывает мой взгляд. Глаза у него тёмные. Не человеческие. Чёрные.

И он смотрит прямо на меня. Не скользит взглядом, а пронзает. Его внимание касается кожи будто раскалённый металл.

– Драсьте, – выпаливаю, когда между нами меньше двух метров. – А тут закрыто. Выходной. А я…

– Завали, – отрезает коротко.

Голос у него низкий, с хрипотцой. Тяжёлый. Не знаю, может ли голос быть тяжёлым – но у него точно!

Одним словом придавливает. Будто гранитную плиту бросает на мою грудь, не позволяя дальше говорить.

Хочется сдаться без переговоров.

Но я была бы не я, если бы так просто сдалась.

– Это очень невежливо и грубо, – начинаю частить. – Каждый имеет право на свободу слова. И передвижения. Так что я пойду…

– Рот открываешь много, это хорошо. Хуйню базаришь – вот это плохо. Но я по делу рот твой займу. Разберёмся.

– Что?!

У меня от этого пошлого намёка все нервы скручивает. Лицо пылает, а кислород окончательно сгорает в крови.

– Ты же получила наследство, Валентина?

От того, что мужчина знает моё имя – тело пронзает ледяными иглами. В горле образуется ком, не получается сказать ни слова.

Даже моё имя в его исполнении звучит как выстрел. Чётко, с нажимом на каждый слог.

– Получила, – сам озвучивает он. – Согласилась на сделку.

– Н-на к-к-акую? – я заикой становлюсь рядом с ним.

– Ты получаешь бабки. А я – тебя. И буду тобой распоряжаться, как я захочу.

От слов мужчины у меня всё холодеет внутри. Будто он верит в это. Что я действительно его.

Я задыхаюсь. Сомневаюсь, что мужчина станет слушать про то, что у нас рабство запрещено.

Я ему потом буклетик отправлю. А пока – драпать надо.

Бросаюсь в сторону, скольжу вдоль стены. Готова уже по подоконникам карабкаться наверх.

Но не успеваю. Меня отрывает от земли. Грубый рывок, стальной захват. Я взлетаю.

Визг вырывается из горла, руки дёргаются. Я луплю громилу по плечам и спине, но это не имеет смысла.

Он забрасывает меня на своё плечо как мешок. Припечатывает ладонью, сжимая мою ягодицу.

Дрожать начинаю от этого прикосновения. Властного, сильного.

Мужчина ни капли не смущается ни происходящего, ни моих криков. Уверенно двигается к машине.

– Пустите!

– Вижу, с первого раза до тебя хуёво доходит, – цедит зло. – Но ничего. С этим ещё поработаем. Я научу тебя послушной быть. Под себя переделаю.

Меня трясёт от страха и ярости. Я бешено пинаю громилу, вцепившись ему в спину. Как маньяк, пытающийся задушить шкаф.

Бью его кулаками, локтями, коленями. Пытаюсь укусить. Серьёзно. Зарываюсь лицом в его спину и щёлкаю зубами, как бешеный хорёк.

– Спусти меня, чудовище! – ору со всех сил.

В ответ – тишина. Только его шаги гулко отдаются в ушах.

Он вообще меня слышит?! Или у него встроенная функция игнорировать женщин?

– Слышишь ты, ходячая мускулатура! У меня аллергия на похищения! У меня… У меня давление! Я гипотоник!

Кажется, он фыркнул. Или это был смешок? Я снова пинаюсь. И тут мир вновь переворачивается.

Мужчина скидывает меня с плеча резко, но ловко. И, пока я не успела понять, что происходит, припечатывает меня к дверце чёрного внедорожника.

Железо врезается в лопатки. А мужчина – в меня.

– Угомонись, – цедит сквозь зубы. – У тебя есть выбор. Поедешь нормально. Или в багажнике.

– А третий пункт? Ну, где я тихонько уезжаю домой.

– Есть третий варик.

Я сглатываю. Плохое предчувствие становится ещё сильнее.

Я, конечно, надеюсь, что у меня получится спастись. Но согласие этого амбала вызывает дрожь.

– Вот тебе третий вариант. Отправишься в машине с моими пацанами, – произносит низким голосом. – Они давно без баб. Ограничений я им не ставлю. Хочешь быть для них игрушкой на пару часов – милости прошу. Поедешь со мной – они не тронут.

Сердце сжимается от паники. Воздух становится вязким и плотным. Дышать становится трудно.

Мой похититель не шутит. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Ни намёка на иронию.

Только суровость и ледяное спокойствие. Я для него – вещь. И он готов отдать её другим, если она не будет слушаться.

Мои губы дрожат. Я открываю рот, но слов нет. Только хрип.

Всё тело скручено ужасом. Слишком ярким, животным страхом.

– Так что? – скалится мужчина. – Какой вариант?

Задыхаюсь от ужаса, не могу ответить. Надеюсь, что мужчина и так поймёт.

– Словами, киса, – с нажимом.

– П-первый.

Мужчина довольно усмехается. Меня передёргивает.

Мне ни один вариант не нравится! Но в машине может быть возможность сбежать.

– Таир, – окликает один из других мужчин, ждущих в стороне. – Нужно двигать. Другие на подъезде. Хотелось бы без стрельбы обойтись.

Мой похититель лишь кивает. Таир. Имя этого громилы.

Оно слишком ему подходит. Таир. Глухое, короткое. Как выстрел. Или как приговор.

Если бы меня спросили, как зовут мужчину, который вырвал тебя из жизни, как грёбаную куклу, «Таир» был бы в топ-3.

Вместе с каким-нибудь Муратом и Рашидом.

Ну ладно, в топ-5. Ещё есть Валид и Халид, тоже звучит грозно.

Я про них статьи когда-то писала. Те ещё криминальные авторитеты!

Но мне приходится справляться с тем авторитетом, что меня в машину заталкивает.

Таир садится рядом. Слишком близко. Заполняет всё пространство. Его рука возле моего бедра.

Руки у него тоже огромные. По ним пробегают вены как толстые корни. Пальцы такие, будто могут взять мою шею и… Ну…

Здесь я фантазию остановливаю. А то у меня и так тахикардия.

Машина резко трогается с места, водитель сразу выжимает максимум.

Мы несёмся по улице, и я, вопреки инстинкту самосохранения, вдруг начинаю говорить:

– Вы знаете, что похищение – это уголовно наказуемое деяние? – выдыхаю. – Кстати, я учусь на юриста, так что могу проконсультировать. А ещё, если вы угрожаете мне насилием – это уже состав другого преступления. И…

– Умолкни. Или я найду способ заткнуть тебе рот так, что ты про статьи забудешь.

Взрыв мурашек по всему телу. Живот скручивает. Я реально чувствую, как страх течёт по венам кислотой.

– Вы же… Вы же обещали не трогать… – бормочу я, едва слышно. – Если первый вариант.

У меня голос дрожит. И я сама дрожу. Таир поворачивается ко мне, холодно усмехается.

– Разве? – тихо. – Я сказал, что мои пацаны тебя не тронут. А про себя я ничего не обещал.

Я замираю. Только глазами хлопаю. Медленно. Потому что если быстро – он может расценить это как приглашение.

А я не хочу узнать, как он затыкает рты. Точно не хочу.

Замолкаю. Хотя мне очень хочется крикнуть, что это всё ошибка. Что он перепутал меня с кем-то.

Что я просто студентка. Юрист. Я гуманитарий, чёрт побери! Я даже перцовый баллон не умею правильно открывать!

Но я молчу. Потому что страх – отличный учитель молчания. А у Таира очень убедительная методика.

Но…

Эй! Я будущий юрист! Мы не умеем молчать, ладно?

– Зачем я вам? – уточняю. – При чём здесь наследство? Слушайте, я ничего не знаю. Могут отдать. Вот легко. Правда, там налог будет… Ну и ладно. Я заплачу. Эм… А вы не одолжите мне на оплату налога? Я верну!

Таир резко тянет меня к себе. Его рука цепляется за мою талию, другая – в волосы. Я падаю в него, буквально врезаюсь в твёрдую, горячую грудную клетку.

Таир нависает. Его лицо так близко, что я вижу, как чёрные ресницы отбрасывают тень.

Щетина на подбородке колется, от мужчины пахнет терпким одеколоном.

– Н-не надо… – шепчу я.

Рука Таира поднимается, и пальцы обхватывают моё горло.

Я замираю. Не дышу. Кожа под его ладонью горит.

– Послушайте… – начинаю лепетать. Слова сами вываливаются. – Похищение… Ну, это не так уж и серьёзно. Если вы… Ну, не будете ничего делать… То наказания почти не будет. Главное – других законов не нарушать. Никаких. Ни слова. Ни касания…

Пытаюсь звучать уверенно. Но дрожу всем телом. Особенно когда Таир криво усмехается.

– Умная, да? – шепчет. Его голос скользит по коже, как лезвие. – Хули ты, умная, такая, блядь, тупая? Всё, что от тебя требуется – заткнуться. Будешь послушной – всё будет хорошо.

Таир резко отпускает мою шею. Отворачивается к окну.

Оглядываюсь в панике. Мне нужно срочно убраться подальше.

В голове возникает идея. Пульсирует, разрастается, вызывая внутреннюю улыбку.

О… О!

Это точно поможет. Я сбегу, а после… После помолюсь за здоровье Таира.

Когда я проверну свой план – оно мужчине понадобится.

Я привожу дыхание в порядок. Стараюсь собраться. Пальцы подрагивают, внутри всё стягивает от паники.

Мысленно проклинаю нотариуса. Хоть бы вместе с собой в окошко забрал.

А так – только подставил.

Но с ним я разберусь потом. А пока стараюсь отвлечь Таира, пока складываю кирпичика плана в единое целое.

– Послушайте… – начинаю я неуверенно. – Я понимаю, что вы человек сложный. Скорее всего, травмированный. У вас, наверное, тяжёлое детство. Вас кто-то обидел. И теперь вы мстите женщинам. Ну, или людям. Всем, кому не повезло оказаться рядом.

Таир медленно поворачивает голову. Чёрные глаза сверкают. Лицо каменеет, черты лица заостряются от сжатой челюсти.

Желваки начинают танцевать, вызывая в груди волнение. Будто тяжёлый булыжник глотнула.

– Это не осуждение! – быстро добавляю. – Это эмпатия. Уважение к вашему пути. У вас случилось что-то плохое. И вы… Вы не умеете иначе, кроме как… Ну… Похищать.

Таир хрипло втягивает воздух. Я вижу, как его рука на сиденье сжимается в кулак.

Цепляю носком туфли ручку сумочки, подтягиваю её ближе к себе. Стараюсь не палиться.

– Может, вы просто не получили базовой привязанности в детстве…

– Ты хочешь сдохнуть? – уточняет низким голосом. – Или ты по приколу лечить меня решила?