Читаем Малышка на двоих онлайн бесплатно

Подобно Дездемоне, была убита собственным мужем.

Это точно высекут на моей могиле, и я ничего не смогу с этим поделать. Двадцать минут назад я должна была сидеть на завтраке, десять – выехать на учёбу. Сейчас уже могли заезжать в черту города.

А на мне любимая пижама, воронье гнездо и содержимое сумки рассыпалось прямо к ногам. Молюсь, чтобы Тигран уехал без меня. Психанул, разозлился и уехал.

Но я знаю своего мужа, и знаю, как он срывает злость. Будет сидеть в гостиной, повернувшись к лестнице, и отсчитывать минуты моего опоздания. Чтобы потом указать на каждую мою ошибку. Это Тигран умел и любил.

– Прости-прости-прости.

На мне первое попавшееся платье, ало-красного цвета, высокий светлый хвост и туфли на низком каблуке, чтобы не убиться. Которые я надеваю на ходу, влетая в кабинет мужа.

И тут же врезаюсь в каменную преграду. Первым делом перед глазами появляется размашистая надпись на груди. Которой не могло быть у Тиграна, потому что тот не признавал татуировки. А ещё он не носит маек, только рубашки.

Жесткая хватка удерживает меня от падения, едва заметно встряхивая. А у меня сердце заходится ходуном. От мысли, что кто-то чужой касается кожи, сжимает.

Меня никому нельзя трогать. Первое правило, главная заповедь этого дома. Никто, кроме Тиграна, не имеет права касаться, придерживать, смотреть в мою сторону. Словно коллекционная кукла, которой может любоваться только хозяин.

– Катрин!

Голос мужа возвращает в реальность. Заставляет сделать шаг в сторону, встречаясь с привычным холодным выражением лица. Он сплошной лёд, всегда. Но в карих глазах плещется то тепло, неподдельное и искреннее. Всегда только для меня, никакой другой девушке.

Именно поэтому я вышла за него. У нас разница в пятнадцать лет и положении в обществе. Он из уважаемой семьи, я – обесчещенная девчонка, потерявшая невинность до свадьбы. Кто бы мог подумать, что в двадцать первом веке это важно.

Кто же возьмёт «порченную»? А он взял. Заткнул всем рты, дал свою фамилию и статус. Защитил так, как не смог защитить отчим три года назад. И лепил тот идеальный образ, который хотел видеть.

– Прости, - повторяю, опуская взгляд в пол.

Жена Тиграна Мирзоева должна быть скромной, воспитанной и идеальной. И я изо всех сил стараюсь дотянуть до этой планки, хотя бы при посторонних.

– Всё нормально, Катрин, выдыхай. Это я отключил твой будильник. Сегодня никакого университета.

– Хорошо.

Мне хочется завалить Тиграна сотней вопросов. Начиная от «какого черта» до «с чего ты решил, что можешь решать за меня». Но я просто киваю, чувствуя взгляд, буравящий лопатки. Всё потом, наедине.

Тигран поднимается из-за стола. На инстинктах выпрямляю спину, чуть вздёргиваю подбородок. С каждым его шагом сердце сильнее стучит в груди. Едва вздрагиваю, когда горячие ладони касаются плеч. Мягко разворачивают к выходу. Или, скорее, к двум мужчинам, которые стоят возле двери.

– Моя жена, Катрин Мирзоева. Ваш приоритет номер один.

– Приоритет?

– Это твоя новая охрана. Круглосуточная, несменная. По всем передвижениям отчитываешься им. Шаг вправо или влево – расстрел.

Я знаю, что это не просто шутки. Это значит, что в меня действительно может прилететь пуля. И не одна. У Тиграна крупный бизнес, не простой. Пусть легальный до последней копейки, но конкурентов немало. И почти у всех есть деньги, чтобы нанять парочку преступников.

– Мы не обсуждали, - шепчу настолько тихо, чтобы никто не услышал. – Я…

– Без обсуждений, дорогая.

Дорогая.

Тот рычаг, который заставляет сглотнуть и немигающим взглядом уставиться в район шеи двух бойцов. Как раз на уровне моих глаз. «Дорогая» на языке Тиграна значит «заткнись» и «слушай меня».

Ненавижу всей душой это чувство беспомощности, когда от меня ничего не зависит.

Мечтаю скорее от него избавиться.

И проклинаю себя за подобные мысли.

Тигран добр, заботлив, и лучшее, что случалось со мной в жизни.

– Всё время? Двадцать четыре на семь? – спрашиваю, даже не пытаясь бороться.

– Двадцать пять на восемь. Познакомься, Тимофей и Тимур. Твой второй и третий муж на ближайший месяц.

Муж редко смеётся, никогда вслух. Но я спиной чувствую, как вибрирует его грудная клетка от веселья. Это чувство подстёгивает и заряжает смелостью. Поднять, наконец, глаза и посмотреть, кто достался мне в охрану.

Бойцы, военные. Широкоплечие, с едва заметной ухмылкой, грудой мышц. О которых редко думаешь, что они умные или читали классику. Но они такие, слишком умные, слишком привыкли к тому, что все им подчиняются.

Я не умею читать людей. Но это и не нужно, когда ты знаешь стоящих перед тобой мужчин. От и до. Как смеются, бурчат по утрам и ненавидят растворимый кофе.

У Тиграна плохая память, особенно в последнее время. И он многое забыл.

Судя по взглядам мужчин, они помнятвсё.

И я тоже, хотя очень хотела стереть из памяти. Долгих пять лет, когда они были охранной отчима, а я влюблённой в них дурочкой. И одну ночь, после которой я обвинила лучших телохранителей города в том, что они меня совратили.

Я не верю в судьбу и шестое чувство. Но сейчас уверена, что этот месяц станет худшим в моей жизни.

Мне хочется развернуться к Тиграну и разораться. Сказать, чтобы убирал этих мужчин из моего дома и моей жизни. Только дом принадлежит мужу, и я тоже. И он принимает любые решения, которые считает правильными.

Хорошая жена, Катрин, должна слушаться.

И я слушаюсь, поджимая губы и не сводя взгляда с мужчин. Они красивые, совсем не изменились за три года. Тимофей и Тимур. Тим и Тим, у них всегда было одно имя на двоих. Похожие тёмные глаза, напоминающие горький шоколад. Такой, что внутренности сводит.

Они даже внешне похожи, не только работой и именем. С одинаковыми короткими волосами, исине-черными, о которых мечтают многие девочки. И очень мягкими, это я тоже помню.

Не хочу помнить, но пока не придумали волшебную кочергу, которой можно достать лишние воспоминания.

Они были лучшими телохранителями, поэтому отчим нанял их тогда.

Очевидно, все ещё лучшие, раз Тигран обратился именно к ним.

– Покажешь им дом, Катрин. Сегодня у Ольги выходной.

И этого тоже не было в моём списке дел. Живя с Тиграном, привыкаешь следовать графику. Минута к минуте, без промедлений. Каждое дело занимает своё место в планере. Я планирую встречи с подругами за месяц, ужины с мужем – намного раньше.

А теперь всё летит в обрыв. И то, что нашей домработниц нет, тоже не спроста. Тиграну было нужно, чтобы мы остались дома одни. Это пугает и волнует, но перечить я не могу.

– Хорошо. Какие у них спальни?

– Угловая, напротив нашей, и справа.

– Хорошо. Ещё что-то?

– Полная экскурсия, дорогая. Никаких утаек. Потом зайдёшь ко мне, поговорим.

Сталь в голосе Тиграна не оставляет равнодушной. Разговор будет не из приятных, вряд ли обсудим ремонт в спальне.

– Скоро буду, дорогой.

Ловлю холодную улыбку мужа. Ему тоже не нравится это тривиальное «дорогой». Означающее, что мы обязательно поговорим. И наедине я не всегда бываю идеальной.

В конце концов, телохранители должны меня защищать. Ну не убьют же они меня. А прошлое… Его не изменить и не исправить. Я тоже хотела бы по-другому отпраздновать своё восемнадцатилетние.

– Начнём со двора или первого этажа? – улыбаюсь, как учил Тигран. Месяц проводил мне курс, чтобы никогда не опускала уголки губ. Кажется, если на моих глазах рухнет самолет, смогу сдержаться. – Могу для начала показать ваши спальни.

– Начни со своей спальни, - Тим, у которого татуировками покрыта грудная клетка, от шеи и до бёдер, тоже улыбается. Подмигивает, наслаждаясь тем, как вспыхиваю. – Должны знать всё о тебе, Кать.

– О вас, - поправляю, направляясь к лестнице. – Катрин и на «вы», будьте любезны.

– А раньше ты была не против такого панибратства.

Раньше были другие времена. Когда моей главной заботой было улыбнуться на камеры, для репутации отчима. Сдать треклятую химию, в которой я совсем ничего не понимала. Зато понимал Тим, другой, который чуток выше. И объяснял всё мне.

Когда-то, в мыслях я называла его Мур. Мы с подругой, тринадцатилетние дурочки, подглядывали за ними. Как тренировались или проводили обучение другой охраны. И именно подруга придумала это странное прозвище.

Постыдное, немного влюблённое. Тимур двигался плавно, словно кошак. И немного походил на него взглядом. Так что да, восемь лет назад у нас дома «завёлся» Мур и Тим.

– Простите, раньше? Мы знакомы?

Вскидываю бровь, сжимая пальцами резные перила. Наслаждаюсь тем, как теряются мужчины. Словно за секунду сломала все их фразы, вынуждая думать.

– Шутишь, Кать?

– Шутите. Катрин. И нет. Я правда не понимаю. Если мы знакомы, простите, не помню. Здесь гостевые спальни, в них никто не живёт.

– За сколько может поступить информация, что кто-то останется? – Тим, неожиданно, переходит к обязанностям. – Нам нужно знать хотя бы за пару часов.

– Две недели для друзей Тиграна, месяц для родственников. Остальные – за два или три. Список гостей на ближайший месяц утверждён и изменениям не подлежит. Можете взять на посту охраны.

– Две недели? – Мур, как же странно так о нём думать, переспрашивает. Сводит брови, превращаясь из кота в ягуара. Хищника, увлечённого работой. – А гости без ночевки?

– Те же правила. Тигран не любит посторонних в доме.

– А вы, Катрин? Тоже предпочитаете проводить время в одиночестве?

То, как звучит мужской голос, пробирает. Нельзя так реагировать, нельзя стоять так близко. Но шаг назад не позволяет сделать стена, которая словно взялась из неоткуда. Вжимаюсь лопатками, стараюсь не вдыхать запах мужского парфюма.

Тигран предпочитал лёгкие ароматы, чарующие и приятные. Моя новая охрана же использовала тяжелый, сложный запах. Который обволакивал и мешал дышать.

– Чтобы мы понимали, как вас охранять. Катрин.

Они специально выделяют и моё имя, и обращение. Издеваются, подтрунивая над новыми правилами. Но рабочие не могут обращаться к хозяйке дома «Катюша». Даже Тигран до такого не опускался.

– Дайте ваш телефон.

Кожа у Тимура горячая, а пальцы – жесткие, со стёртыми мозолями и сбитыми костяшкам. Ищу номер телефона, сбрасывая ссылку на мой календарь. А заодно вижу, что муж уже внёс свои правки на сегодня.

– Я так понимаю, - Тимофей вскидывает брови. – Тоже детально?

– Изменения сразу отображаются. На дорогу закладывается на десять минут больше, чем нужно. Если указано, что выезжаем в семь пятнадцать, то ни минутой позже. С утра мы едем с Тиграном вместе, возвращаемся по отдельности. Как-то так.

Под конец уверенной речи начинаю теряться. Сложно что-то говорить, когда смотрят так. С открытым раздражением, ухмылкой, которая становится всё шире с каждым моим словом.

Знаю, кто я для них. Девочка, которая почувствовала себя значимой. Выскочила за влиятельного мужчину, крутит носом, задирается. И ещё знаю, что через год это только возрастёт. Нет никого, кто мог бы влиять на Тиграна. И не никого, кроме него, кто был бы выше меня.

– Спальня для кого-то из вас.

Хотя мне хочется до хрипоты за неё бороться. Светлая, без штор и жалюзи. Солнечная всегда, даже зимой. И так удобно забираться на кресло возле окна. Знаю, потому что постоянно так делала. Пряталась в своем маленьком мирке, куда не заходил муж. Давал мне положенные тридцать семь минут одиночества.

А теперь всё разрушено.

– Не вижу камер, - Тимур скользит взглядом по стенам, а потом останавливается на мне. И ощущение, что не он смотрит, а сам Дьявол. – Во всех комнатах так?

– Только здесь. Камеры снаружи направлены на окно, в коридоре на дверь. Все ходы просматриваются, сама спальня – нет.

– Это хорошо.

Нет, ничего хорошего в том, что сейчас никто не увидит нас. Как и в том, что Тимофей делает шаг к двери, отрезая пути побега. А Тимур приближается, хватая за запястья.

Касается, хотя это никому не позволено. Неприкосновенная, охраняемая. На мне запрет. А он так просто его нарушает.

– А теперь мы поговорим, Ка-тя.

– Не смей меня касаться.

В ответ на слова хватка Тимура увеличивается. А у меня только одна мысль в голове стучит.

Касается.

Кожа к коже.

Подушечка большого пальца скользит по запястью.

Вырисовывает узоры.

А мне нечем дышать. Ощущение, что схватили прямо за шею, сдавливая. Обрубая доступ к кислороду. Кожа словно немеет, покрывается мурашками. Я превращаюсь в застывшую фигуру. Куклу, неспособную двигаться.

Заржавела, окаменела.

Я стараюсь сделать вдох, но не получается. Задыхаюсь, сжимая горло. Тимур ругается, наблюдая за моим муками. Касается лица, подбородка, второй рукой притягивая к себе за талию.

Касается.

Касается.

Касается.

Он не сжимает свои ладони на шее, но я всё равно не могу дышать. Лёгкие жжёт от нехватки, давит изнутри. Я пытаюсь заставить себя вдохнуть, открываю рот. Слёзы обжигают щёки, скатываясь вниз. Перед глазами всё плывёт, мир теряет краски.

– Катрин, блять!

Меня ощутимо встряхивают, но не могу ответить. Получается лишь сделать шаг назад, к окну. Прижаться спиной к холодному стеклу, стараясь успокоиться.

Рвано дышу, чувствуя, как паника понемногу отходит. Добираюсь до любимого кресла, падая в него. Ноги не держат, в голове стучит кровь. И то, как смотрят мужчины, делает только хуже.

– Никому нельзя меня касаться, - повторяю хриплым голосом. – Нельзя. Были когда-то в музее?

Были. Сопровождали меня, когда отчим отправил в город. Закатывали глаза на то, как я носилась. Пятнадцатилетняя девчонка утомила лучшую охрану города.

– Так вот, я для вас – экспонат. Неприкосновенная. Тигран будет недоволен, если узнает.

А может, лучше, чтобы он обо всём узнал? Тогда отправит мужчин подальше, избавит меня от их присутствия. Найдёт кого-то другого, незнакомого, безопасного.

Даже этих двоих пусть оставляет, но подальше от меня. Тимур и Тимофей могут заняться тренировкой охраны, проверкой системы безопасности. Чем угодно, главное – не мной.

– Что только что было? – Тимофей хмурится, делая шаг ко мне. Скрещивает руки на груди, от чего татуировки играют новыми контрастами. – Катя.

– Нельзя касаться, - повторяю, словно сумасшедшая. – Приказ распространяется на всех. Если я не падаю с окна второг этажа, то держите свои руки подальше от меня.

– Значит, Тигран не любит, когда кто-то тебя касается?

Это не люблю я. До дрожи и темноты перед глазами. Весь мир сжимается до одной точки, мысли, что кто-то трогает меня. Даже отчиму этого нельзя, хотя раньше он всегда казался мне безопасным.

Но после того, что произошло три года назад, после худшего в мире дня рождения – я никому не доверяю.

– Да, мой муж собственник.

И мудак. Худший мудак в мире, если отправил ко мне именно этих телохранителей. Знал, что со мной произошло. Знал, насколько меня накрывает паникой от чужой близости.

Знал. Он всё прекрасно знал и понимал. Но всё равно отправил Тима и Мура, мой худший кошмар, ко мне. Не просто нанял, а сделал личной охраной. Очередной жестокий урок.

Тигран считал любой страх слабостью. А от слабостей нужно избавляться. Слезами и кровью, вымывать из души, как ненужную грязь. Чтобы стать сильнее, чтобы никто не мог навредить.