Читаем Собачья магия (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Рассказ написан в жанре "почти сказка"... потому что почти всё в нём в той или иной степени документально, а магии а-ля "Гарри Поттер" нет. Зато есть про детей, собак и любовь. И немножко волшебства. Рассчитан на детей от пяти до шестидесяти пяти лет. В порядке эксперимента введён детский диалект по принципу "как слышу, так пишу" ибо иначе это никак не получается. Не рекомендуется взрослым с редакторскими и менторскими наклонностями. Только зря попортите нервы себе и людям с моими экспериментами, а суть совсем не в этом.

Мачальский Дмитрий Викторович

Мачальский Дмитрий Викторович

Собачья магия

Как обезопасить дом от потусторонних сил? Окропить святой водой? Навешать амулетов? Привести священника или какого-другого шарлатана?.. А заведите собаку! За всю историю у человека не было более надёжного друга - товарища в работе и соратника в бою. И кто скажет, сколько "ночных страхов" отвадил наш бессменный и скромный ангел-хранитель, просто свернувшись калачиком на пороге человеческого жилья.

_____

В субботний день во дворе всё было спокойно и ничто не предвещало беды. Дети, незанятые по поводу выходного дня в школах и садиках, были выставлены родителями на улицу со строгим наказом "ни шагу со двора" и занимались своими простыми детскими делами... В смысле, орали как резанные, играя в ловы и войнушку, углубляли до "коренных пород" песочницу, раскидывая остатки песка по всей площадке, доламывали панически скрипящие качели. Особо рьяные пацаны лезли на дерево, стараясь добраться до самых верхних веток, с которых можно, наконец, свалиться и что-нибудь себе ушибить, а сердобольные девочки всей толпой с визгом и топотом ловили кошку, чтобы приласкать бедное вконец затравленное животное... И прочие тому подобные радости.

Два толстеньких, мордастеньких брата-близнеца вышли из подъезда, по-хозяйски обвели окрестности наглым прищуренным взглядом и, как два кабанчика в огород, вломились в повседневный быт двора - только ошмётки полетели. Первой пала песочница. Всё, что детвора в ней построила и выкопала, было нещадно вытоптано и засыпано, а строители с рёвом кинулись врассыпную, роняя по дороге лопатки, машинки и пупсики. Качели опустели сами, и это их на время спасло. Сбежали подальше "ловы", ушла в партизаны "войнушка". Дольше всех держались пацаны на дереве... за ствол и ветки. Но минут через десять даже братья-кабанцы сообразили, что нужно не трясти, а палками сшибать, так что местные бандарлоги срочно посыпались на землю и дали дёру, провожаемые напутственными пинками. Единственно кошка была благодарна за спасение от нежных девчоночьих ручек и с чистой совестью юркнула в подвал, пока её мучительницы возмущённо обзывались на "придурков" и прятались за подъездную дверь от летящих вслед комков грязи и песка. А потом настала очередь качелей. С пятого подпрыга хрустнула под толстыми задами деревянная качалка. Железные качели держалась дольше - пока не сорвалось сиденье и не поникло на одной стропе, да и той - выгнутой упорным трудом в виде "морской волны".

Наконец, новый порядок восторжествовал... и стало скучно - всё уже было разогнано, всё доломано. И чем бедному ребёнку заняться на досуге? Камнями пошвыряться что ли? Так надо ещё найти - в кого! Братцы подобрали по каменюке в каждую руку и огляделись в поисках подходящих, и желательно живых мишеней. Заметив это, пара ворон, до того с интересом приглядывавшихся к развлечению, поднялась на крыло и с издевательским карканьем стала кружить на недосягаемой высоте. Воробьи уже давно выясняли свои шумные отношения на другом конце двора. А фонари тут вообще до утра не доживали...

И вдруг юные бандюки увидели собаку. Крупный кудлатый пёс самой дворняжьей внешности неспешной трусцой пересекал детскую площадку по каким-то своим собачьим делам, совершенно не обращая на них внимания. "А зря!" - переглянулись подельники с одинаковой ухмылкой на толстых рожах и дружно занесли руки.

- На!!! На!!! Ха!!! Вот!!.. Щас!.. Вот... ну... - азартно начали они, но с каждым броском первоначальное воодушевление всё больше сменялось сначала удивлением, а потом и возмущением: - А?.. Э?! Э?!!

Пёс с невозмутимой уверенностью продолжал всё так же трусить мимо, даже ухом не поведя на агрессоров. Только победоносно реющий лохматый хвост то и дело отклонялся, словно всамделишный флаг по ветру: мах налево - и снаряд, направленный бестрепетной рукой, уходил в безнадёжное "молоко", мах направо - и другой с недолётом зарывался в землю, даже не подумав хотя бы прыгнуть дальше. Мах... мах... мах...

- Чё за дела, ваще?!! - возмущённо заорали братья и один, чтоб уж наверняка, схватил завалявшийся на площадке кирпич. - А ну-у-у!!!

Уж этот "снаряд" промахнуться не мог по определению. И он не промахнулся... Будто подхваченный волной от лёгкого движения хвоста, кирпич перелетел пса, рикошетом отскочил от недоломанной качельки, взвился в воздух... Дзеньк разбиваемого стекла и вопль возмущённого хозяина окна прозвучали почти одновременно.

- Гады!!! Сволоты!!! Шмаркачи проклятые!!! Убью-у-у-у!!!

- Петрович! Валим! - моментально сориентировались братцы-кабанчики и, всхрюкнув от ужаса, тяжёлым галопом рванули спасаться бегством. За ними из распахнувшегося окна на придомную клумбу вывалился худой старик, с бешено выкаченными глазами и костылём наголо:

- Убью-у-у!!! - Под этот клич погоняемые и погоня быстро скрылись за углом.

Пёс остановился, задумчиво подышал им вслед, словно усмехаясь раскрытой пастью, удовлетворённо отметился на дерево и вразвалочку побежал дальше, принюхиваясь и шныряя из стороны в сторону, будто выискивая что-то ему одному интересное. Таким манером он миновал двор, завернул за угол дома... и вдруг замер, напряжённо уставившись вперёд. Через несколько мгновений из пасти его раздалось глухое ворчание, а сам он угрожающе пригнул голову, чуть присев на передние лапы. Если бы кто его сейчас увидел, непременно подумал, что там, в такой же напряжённой позе, стоит и рычит не менее грозный кобель-конкурент. Но нет. За углом никакого кобеля не было. Больше того, там за забором, что отгородил междворовое пространство, не видно было даже сторожевой собаки, хотя казалось бы, на такой стройке должно было если не завестись, то хотя бы приблудиться парочка дворняг. Здание будущего кинотеатра - уже вознёсшееся до крыш пятиэтажек и обширное, как целый двор - охранял только сторож, да и тот без нужды лишний раз не выбирался из вагончика. Так что кучи песка, подвалы, крыши, тёмные, забитые обломками кирпича переходы были предоставлены в полное негласное владение детворы. И всё бы ничего, стройка как стройка, но вот разверстая дыра в основании фасада, где в будущем полагалось быть ступенькам к помпезному вестибюлю храма киноискусства, зияла чёрным провалом так красноречиво, будто всамделишная пасть чудовища. Малышня туда вообще не лазила, даже ребята постарше сбивались в банды и вооружались палками, чтобы туда проникнуть. Вот её вид действительно мог бы заставить пса ощериться... Но его ведь загораживал забор?

Прошла суббота, началось воскресенье. В заново наполнившемся дворе были окончательно доломаны качели. Выловленная из подвала кошка смирилась со своей тяжкой долей и обвисла на заботливых руках. Кто-то таки упал с дерева и дворничке в очередной раз была поставлена боевая задача гнать детвору от зелёных насаждений поганой метлой. Уже давно вставили разбитое стекло, а братья-кабанчики всё ещё тёрли задницы и шарахались от "обрадованного" нежданными расходами родителя. Выходные уверенно заканчивались, а с ними заканчивалась и вольная воля малолетнего населения. С наступлением понедельника всё оно было безжалостно и без права на амнистию отправлено по местам отбывания первого и самого неминуемого из наказаний жизни - "счастливого" детства.

_____

А в детском садике "Солнышко" наступил "тихий час". Наступить наступил, но тихим никак не хотел становиться.

- Всем спать! Всем спать! - как заклинание повторяла воспитательница, пышным белым "ангелом" обходя раскладушный табор, раскинувшийся на ползалы. - Все уже спят! - с убеждённостью гипнотизёра внушала она, но всё тщетно.

Ёрзанье, скрипенье и перешёптывание смолкало было, но едва она переходила дальше, как всё возобновлялось опять и с новой силой. Мало того, кто-то с кем-то уже что-то не поделил и воодушевлённо пинался руками и ногами. В другом конце кому-то стало тоскливо и захотелось поплакать. В третьем, начали меняться подушками...

- Спать, спать. А ну - прекратили баловаться!

- А он первый начал!.. А он сам начал!..

- Спать, я сказала!.. Так! Быстро положили подушки, а то совсем отберу.

- А они ищё адиялки паминяли... Ябида-карябида!.. Сам - карябида!..

- Легли и накрылись - и чтобы я ни слова не слышала!.. Сейчас, сейчас, Леночка, уже иду! Что случилось, маленькая?

- К маме хоцю-у-у!

- Мамы сейчас нет. Мама сейчас на работе...

- А я уже хоцю-у-у!

- Мама вечером обязательно придёт...

- А я писять хоцю-у-у!

- Ну тогда вставай и пойдём...

- И я хочу!.. И я!.. И я!.. А я быстрее - я какать!.. И мы хотим...

- ТИХО! НАКРЫЛИСЬ ОДЕЯЛКАМИ! И ЧТОБ НИ ЗВУКА! - страшным голосом закляла малышню воспитательница и стала отступать к выходу, шаря глазами по рядам постелей, словно оттуда могли выпрыгнуть дикие звери. Только выйдя и прикрыв дверь, она вздохнула свободнее и позволила себе повернуться к детям спиной:

- Тоня-я-я! То-о-онь! - громким шёпотом позвала она. Ответа не последовало, только из помещения дальше по коридору раздавались звуки льющейся воды и стук посуды. Воспитательница прошла два шага и настойчиво возвысила голос: - Антонина! Тонь! То!-Ня! То-о!..

Неожиданно боковая дверь распахнулась и оттуда буквально вывалилась другая воспитательница в серо-синем халате технички. Едва успев схватиться за косяк, она затормозила падение, взбрыкнула по инерции ногой и стала поперёк коридора в позе "где горим?!".

- Шо?! Шо стряслось?! - вытаращилась она на первую.

- Ай! - отшатнулась та. - Тонь, ты сдурела - так вылетать?!

- А ты чего орёшь?!

- А ты чего не отзываешься? - огрызнулась первая воспитательница и тут же нажаловалась на своих воспитуемых: - Они опять не спят! Иди, уложи уже.

- Так я посуду...

- Ладно тебе, домою, - отмахнулась она. - У тебя усыплять так здорово получается!

- Ну, Наташ-а-а!..

- Ну, Тоня-а-а!..

- Ладно, иду уже, - согласилась Тоня, вытерла об халат руки и с кислым выражением направилась в залу. Но едва она взялась за ручку двери, как её широкое лицо с несолидной "пимпочкой" носика и смешной рябью веснушек вдруг резко набрало важности, а во взгляде появилась сталь.

- Кто у нас ещё не спит? - сурово вопросила она с порога.

- Я!.. Я!.. Мы!.. - ничуть не испугавшись, отрапортовали с раскладушек и через секунду вся группа повскакивала на постелях. - А Серёшка дирётса!.. А я писять хоцю!.. А можна попить вадички?.. А я тожи хочу!.. Можна вытти?.. Тёть-тоня, а ты расскажишь сказку?.. Расскажи!..

- Ти!-Ха! - погасила огонь энтузиазма Тоня. - Вы чего расщебетались? Хотите чтобы заведующая пришла? А?

- Не-е-е!.. Не хотим!..

- Тогда подняли руки, кто в туалет? Ага! Ты, ты и ты - быстро туда, а остальные ждать. Ждём и тихо-о-онечко слушаем сказку, да? Значит так...

"За полями, за лесами,

За широкими морями,

Не на небе, на земле

Жил старик в одном селе..."

Через полчасика вся зала, убаюканная размеренным речитативом, уже вовсю сопела в две дырки. Тоня свернула историю Горбунка, поправила кое-где одеяльца и тихонько вышла. И тогда у самой дальней стенки поднялась над подушкой голова.

Если бы у Борьки спросили, что он любит больше всего, он бы ответил совершенно определённо - где-то лазить! На дереве, на крыше, в подвале... и чем темнее, грязнее и загадочнее, тем лучше. Едва дождавшись, когда воспитательницы угомонятся их убаюкивать, он приподнялся и оценил обстановку.

- Витька-а-а... - На соседней кровати сейчас же поднялась такая же голова. - Лезем?

- Давай! Только - тссс... тихо...

Но тихо сползти с раскладушки не смог бы даже знаменитый Чингачгук. Предательские пружины заскрипели, заябедничали и, конечно, разбудили Лёльку.

- А вы куда? - распахнула она глаза, как два прожектора охраны. Застуканные нарушители режима замерли.

- Никуда. Спи.

- Сам спи.

- Ну, тогда не спи.

- Сам не спи.

- Лёлька, шо ты хочишь?!

- А вы куда?

- Нику... - Борька понял, что сейчас пойдёт по второму кругу, но от вредной девчонки не отвяжется, и предложил компромисс: - Мы - в разведку, а ты пастой на стрёме, ладна?

- Неладна. Я с вами хочю.

-Ты ж не умеишь!.. - начал было возмущаться Борька, но товарищ его перебил.

- Пусть идёт, - шёпотом посоветовал он. - Толька слышь, ты мелкая, впирёд лезь. Давай, спускайся, мы - за табой.

- Не-а, я лучче на стрёме полежу, - сразу "согласилась" та. - Толька, чюр, патом расскажите?

- Расскажим-расскажим, - отмахнулся рукой Колька, словно так и думал. - Мы пошли...

Под раскладушками было классно! Таинственное, подсвеченное сверху подполье, сплошь перегороженное алюминиевыми ножками и придавленное низким, провисающим то и дело "потолком", было просто создано для тренировки настоящего разведчика. А чем должен заниматься настоящий разведчик? Конечно, разведывать...

- На калидор, - тихо скомандовал Борька, оглядываясь через плечо.

- На каридоле застукают... - так же тихо засомневался Витька, прижавшийся к полу чуть сзади.

- Не дрефи, тока послушаем.

- А кто дрефит...

И даже вопроса не возникало, зачем вообще пыхтеть, мучиться, ползти, под раскладушками, вытирая пузом всю пыль с пола, а потом с риском для жизни заглядывать в коридор и подсматривать за воспитательницами. Потому что настоящий разведчик не задаёт вопросов, настоящий разведчик совершает подвиги. Поползли!

Долго, бесконечно долго тянется время в тесном подкроватном мирке. Усталые мышцы дрожат от напряжения, то голова, то попа чиркают по брезенту провисающих постелей и тогда приходиться замирать, ожидая глупых вскриков и возни сверху. Но сверху всё остаётся спокойно, только слышится сопение и всхрап уморенных одногруппников. Обыденные звуки, обычные люди... Они даже не подозревают, что под их раскладушками крадутся сейчас те, для кого обычная жизнь по распорядку - непозволительная роскошь, а послеобеденный сон - только повод для настоящей, тихой но героической работы.

Наконец, показался край раскладушечного "потолка". Последнее усилие, и можно дать себе чуть-чуть передохнуть перед рывком через открытое пространство. Борька оглянулся проверить, как там товарищ, но сказать ничего не успел. Неожиданно из коридора раздались гулко отдающиеся по полу шаги и скрипнула дверная ручка. Борька припал щекой к напастованным доскам, чувствуя, как колотится в паркет сердце.

- Спят, - раздался над их головами шёпот тёти Наташи.

- Проходи, не стой, - ответил ей такой же шёпот тёти Тони. - А то не успеем чайку попить.

- Успеем. Укатала ты их основательно.

Едва не под носом замерших разведчиков прошаркали тапочки воспитательниц и осторожно хлопнула дверь бытовки. Оттуда раздались чуть осмелевшие голоса, стук и звяканье посуды. ФУХХХХ!.. Чуть не спалились. Теперь можно было и оглядеться.