Читаем Сказители онлайн бесплатно
На следующий день, утром, он поднялся очень рано. Настроение у него улучшилось, да и бодрость восстановилась. Удивительным свойством все-таки обладает сон. Он жив, с ним осталась его способность работать. Жизнь стала казаться ему не такой уж плохой. Он взял на руки внука. Малыш расплылся в улыбке и от удовольствия загукал.
Баоцин посмотрел на жену, она сидела на стуле, рядом с ней стояла бутылка вина.
– Бабушка, – сказал Баоцин с горькой усмешкой, – до чего же ты счастливая!
– Я-то? – переспросила жена, лузгая семечки. – Если бы я действительно была счастлива, то не родилась бы в такие годы.
Баоцин совершенно не ожидал услышать такое. Ого, оказывается, и она иногда шевелит мозгами.
Финансы иссякли! Чжан Вэнь продал последние украшения Сюлянь, вырученные за них деньги до последнего фыня ушли на еду. Живот у Сюлянь с каждым днем становился все больше и больше, она не осмеливалась уже выходить на улицу. Как можно показываться людям на глаза в таком виде.
Она и не предполагала, что беременные женщины могут быть так некрасивы. Совершенно изменилось лицо. По утрам оно опухало и становилось дряблым, даже улыбка давалась через силу. И остатками косметики не удавалось скрыть болезненный вид. Она сильно подурнела и вызывала жалость. Ноги иногда опухали настолько, что не надеть было туфель.
У Чжан Вэня к Сюлянь не осталось ни капельки теплого чувства. Если он и бывал близок с ней, то только тогда, когда проявлял свой животный инстинкт, а насытившись, отталкивал ее в сторону. Однажды, посчитав, что Сюлянь стоит у него на дороге, он сильно ударил ее по животу. В другой раз, решив, что она занимает слишком много места на кровати, он начал ругаться.
– Да катись ты, мать твою, отсюда, пузатая баба! – крикнул он. Она повернулась лицом к стене, молча глотая слезы.
На следующий день утром она как-то особенно доверчиво и покорно заговорила с ним. Ей казалось, что плакать – это уж слишком несерьезно. Живот стал большим, она толкнула его, он ее обругал, ну и что тут такого? Ей стало совестно.
У Чжан Вэня не было настроения вдаваться в лирику. Он сел на кровать, закурил сигарету и, прищурив глаза, думал о чем-то своем. Вдруг он выпустил в ее сторону длинную струю дыма и засмеялся.
– Сюлянь, пойди попроси у отца немного денег. Нам с тобой нужно питаться, а у меня нет ни гроша.
Глаза ее округлились. Он что, серьезно? Разве он не знает, что отцу она больше не нужна? Она была виновата перед ним и не имела никакого права на встречу с ним.
– Что? – переспросила она тихо. – Нет, я не могу этого сделать.
– Дура, – прикрикнул на нее Чжан Вэнь, озлобясь. – У твоего отца деньги есть, а у нас их не хватает. Он же отбирал их у тебя, почему бы тебе не забрать часть назад?
Сюлянь покачала головой. Она не могла снова обидеть отца. Не могла больше совершать позорные поступки и просить у него денег. Чжан Вэнь сжал кулаки. Она приняла, что он собирается сделать, но продолжала сидеть, не двигаясь. Он громко выругался, натянул штаны, накинул куртку и вышел.
В полном одиночестве она пролежала на кровати двое суток. Не было ни еды, ни денег. Она лежала со своими мыслями наедине, ей ничего не хотелось делать. Тело становилось все тяжелее, и наступил момент, когда ей стало трудно ходить. Мутило от голода.
Чжан Вэнь вернулся домой, так и не объяснив, где он отсутствовал эти два дня. А она и не спросила. Сюлянь лежала на кровати, улыбаясь, в надежде, что он подойдет к ней поближе. Раздеваясь, он спросил:
– Почему бы тебе не пойти выступать? Нам ведь нужны какие-то деньги, верно? А это выход. Найти где-нибудь подходящее местечко и попеть свои сказы под барабан.
– Куда я пойду в таком виде? – Она через силу улыбнулась. – С таким огромным животом меня просто люди засмеют. Вот когда родится ребенок, будет легче. Опять же, кроме труппы отца, негде и петь. В Чунцине только одна такая труппа.
– Тогда вернись к нему и пой в его труппе.
– Нельзя. Я не могу в таком виде выйти на сцену и позорить своего отца.
– Что? Позорить? Кого позорить? – Чжан Вэнь не понимал. Что позорного в том, что женщина беременна, тем более если она еще и исполнительница сказов? Она просто не хотела идти зарабатывать деньги, и это его злило. – Пойди выступи у отца, – снова приказал он.
– Я не пойду. – Она заплакала. – Мне такого не вынести, я не могу позорить своего отца.
– Позорить! – Он презрительно осклабился. – Певичка, а рассуждает: позор, не позор.
У Сюлянь будто что-то внутри оборвалось. Теперь все кончено. Дальше так продолжаться не может. Она не предполагала, что он способен сказать такое. Он вообще не любил ее. Она оставила из-за него дом, искалечила себе жизнь, а он был ко всему этому совершенно равнодушен.
Вечером Чжан Вэнь снова ушел. На этот раз сразу на три дня. Сюлянь была еле жива и уже не отличала дня от ночи. Умереть, на этом и закончатся все ее мучения. Проще умереть, чтобы не страдать, но ведь есть еще ребенок! Женщина согрешила и тем совершила преступление, но почему же вместе с ней должен погибнуть ребенок?
