Читаем Синкопа онлайн бесплатно

— Посмотри, — попросила Эби.

— Что там? — спросил я, наклоняясь и целуя ее в щеку.

В облегающем она была совершенно неотразима.

— Странный отклик.

— Дай «картинку».

Трехмерный оттиск окружающего пространства возник передо мной. В центре всего сущего — «Меррик». Вокруг — тьма на миллионы километров. И только в верхней полусфере — короткие крапины астероидов.

— Не вижу, — сказал я.

— Прости, — Эби щелкнула клавишей. — Мы уже пролетели. Я чуть-чуть отмотаю таймлапсом.

— Давай.

Я отошел к холодильнику, краем глаза наблюдая, как шевелится над плоскостью навигационной панели, меняет оттенки и подпалины близких скоплений космос. Крапины астероидов утянулись за границы сферы, их расчетные орбиты пропали, на мгновение высветилась звезда, подписанная корабельной нейросетью.

Йота Дракона.

— Стоп!

— Видишь?

Эби отпустила клавишу.

— Что это? — спросил я, отпивая сок.

Светлая точка в нижней полусфере мигнула под моим пальцем. Нейросеть тут же прочертила радиус-вектор, обозначила расстояние, растянула координатную сетку. Точка получила обозначение: «Объект, происхождение неизвестно». Три с половиной миллиона километров.

— Сканер не успел захватить, — сказала Эби.

— Запусти время, — попросил я.

— Сейчас.

Вместе мы смотрели, как точка вываливается за видимую сферу. Нейросеть поделилась данными о ее текущей скорости и предполагаемом направлении движения.

— Скорость совсем маленькая, — сказал я.

— Возможно, это дрейф.

— Рассчитай-ка траекторию сближения.

— Думаешь, это что-то древнее?

Я вздохнул.

— Древнее и, скорее всего, мертвое. Или вовсе кусок железа.

Эби пожала плечами.

— У нас свободный поиск. Можем себе позволить. По какой схеме сближаемся?

— По первой. С зондом.

— Ясно.

Эби прыгнула в комм-кресло. Голограммки запускаемых процедур закружились над ее головой. Я допил сок.

— Что за шум, а драки нет?

Крепкий, смуглый Клаус шагнул в рубку, поправляя пояс с инструментами. Створки мягко сошлись за его спиной.

— Эби кое-что обнаружила, — сказал я, комкая опустевшую упаковку.

— Зонд пошел! — отсигналила рукой Эби.

— Зонд?

Клаус повернулся к экрану, треть которого уже заняла получаемая с зонда картинка с телеметрическими данными.

— И что мы ловим? — спросил он.

— Непонятную хрень, — сказал я.

— Космос весь состоит из непонятной хрени, — флегматично заметил Клаус.

— Эта, возможно, древняя.

Клаус приобнял меня за плечо.

— Мой друг, — сказал он проникновенно, — скорее всего, для тебя это будет новостью, но все в космосе — древнее. Он сам, со всеми этими туманностями в подмышках, весьма древний.

Я двинул его локтем в бок.

— Спасибо за лекцию.

Клаус скривился, сложился и, изображая раненого, потащился мимо стола к креслам.

— Эби! Твой муж почти убил меня за правду!

Эби фыркнула.

— За правду положено страдать.

— И ни толики жалости?

— Не-а.

Клаус вздохнул и заполз на сиденье.

— Вы — страшные люди. Если бы я знал, с кем мне придется делить «Меррик»…

— Ты бы никогда, — продолжил я.

— Да, я бы никогда, — сказал Клаус, активируя голопанель. — Я бы ни за что.

— Ты бы и Пикфорду…

— Да, я бы и Пикфорду… — Клаус повернул голову с подголовника, чтобы окинуть меня укоряющим взглядом. — Макс, я знаю, что ты знаешь меня, как облупленного. Но это ведь и тебя делает предсказуемым.

— Увы.

Я отправил упаковку в утилизатор и сел в кресло слева от Эби. Нейросеть корабля тут же полезла в мой череп, проверяя состояние, допуски, включая пиктограммы систем и видов взаимодействий. Я отогнал «иконки» взмахом ладони — не до вас — и повернулся, чтобы видеть общий экран. Клаус сделал изображение с камеры зонда основным. Космос пытался дышать в лицо.

Объект, замеченный Эби, из пылинки, из тусклой, малозаметной, маркированной точки пророс сначала в пятнышко, а затем вытянулся в странную конструкцию из сфер и ажурных переходов между ними. Нейросеть искусственно подсвечивала чужой корабль, медленно плывущий во мраке.

Клаус присвистнул.

— Никогда такого не видел, — сказал он, выравнивая зонд по скорости с «чужаком».

Часть экрана заняла телеметрия. Расстояние от зонда до объекта — сто тысяч километров. Скорость объекта — пять километров в секунду.

— Я торможу «Меррик», — сказала Эби.

— Давай, — кивнул я. — Если Клаус не обнаружит ничего сверхординарного, перейдем на схему «два».

— Принято.

«Чужак» не подавал признаков жизни. Пользуясь сенсорами зонда, нейросеть «Меррика» создала его голографическую модель. Матовые сферы висели как виноградины на разветвленной кисти. Связывающие их ажурные переходы казались налипшей серебристой паутиной. В длину корабль был около семидесяти километров, в ширину — около тридцати.

— Клаус, сделай несколько витков, — попросил я.

— Не приближаясь?

— Нет.

— Сканировать?

— На последнем витке.

— Принято.

Клаус откинулся в кресле. Корабль на экране прыгнул вниз, далекие звезды на мгновение превратились в световые завитки. Уловив шелест створок, я перевесился через подлокотник и махнул рукой.

— Роберт, привет!

Высокий, светловолосый Пикфорд кивнул.

— Доброго дня.

Он прошел к холодильнику.

— Смотрю, вы развлекаетесь, — сказал он, вглядываясь в строчки сенсорного меню. — Может, лучше вызвать соответствующих ребят?

— Извещение в Бюро уже ушло, — сказал я. — Но что мешает нам произвести первичный осмотр?

— Наверное, наличие разумной осторожности, — заметил Пикфорд.

Его палец повис над выбранной строчкой. Пикфорд, видимо, из пресловутой разумной осторожности медлил.

— «Меррик» в миллионе, — сказала окруженная пиктограммами Эби. — Согласую курсы.

— Принято, — сказал я.

Пикфорд наконец опустил палец, но я готов был поклясться, что выбрал он не то, что хотел первоначально. Туба с соком скользнула ему в ладонь.

— Что это у нас вообще? — спросил Пикфорд, усаживаясь в последнее свободное кресло.

— Корабль, — сказал я. — Творение внеземного разума.

— Эби нашла, — добавил Клаус.

— Ну, я не удивлен, — сказал Пикфорд, отпив сока и сморщившись. — Надеюсь, мы не полезем внутрь.

Камеры зонда вновь сфокусировались на «чужаке», нейросеть «Меррика» сформировала его тепловую карту. До последней «виноградины» корабль был холоден, как космос.

— Примерный возраст — семьдесят тысяч лет, — сказал Клаус.

— Уже что-то, — сказал Пикфорд.

— Дохлое, древнее чудовище, — сказал я.

На третьем витке зонда нейросеть представила нам четкое изображение корабля. Серебристо-черный, он был по-своему красив, проглядывала даже продольная симметрия. Поверхность его была испещрена микрометеоритами. Некоторые сферы имели едва видимый рельефный узор — сплетение треугольников и дуг.

— Ага, — сказал Пикфорд.

Повинуясь его командам, нейросеть «Меррика» выделила одну из сфер. Часть ее была чудовищным ударом вмята внутрь. Рядом кружили захваченные притяжением корабля несколько крупных осколков и рой мелких.

— Кажется, это причина гибели.

— Здесь есть еще одна, такая же, — сказал Клаус.

Проекция «чужака» повернулась перед нами, и мы увидели вторую «виноградину», утратившую первоначальную форму. Правда, здесь повреждения были не так масштабны. Вмятина занимала едва ли десятую часть сферы. Я предположил, что разрушения могли быть вызваны столкновением, когда корабль уже потерял всякие признаки жизни.

— Или это результат применения оружия, — сказал Пикфорд.

— А вот еще, — сказала Эби.

Замеченная ей «виноградина» висела чуть ниже остальных. Она казалась целой, пока нейросеть не «взглянула» на корабль снизу. Так стала видна жуткая полукилометровая дыра в сферической обшивке.

— Ого! — сказал Клаус.

По окружности дыры сфера раскрывалась, как бутон цветка, лепестками-обломками наружу.

— Тут, похоже, что-то прорвало корабль изнутри, — сказал я.

Некоторое время мы молчали, завороженные картинами, которые представлялись нашему воображению. В черноте безвоздушного пространства давняя трагедия казалась не такой уж и давней.

— Как бы то ни было, я рад, что с того момента прошло семьдесят тысяч лет, — наконец произнес Пикфорд.

— А мне все равно не по себе, — поежившись, сказала Эби.

Я подвинулся к ней на кресле и поймал ее пальцы.

— Это уже прошлое, — сказал я.

— Может, ну его? — посмотрела на меня Эби.

Я улыбнулся.

— Тогда все лавры достанутся Бюро.

— И немаленькая премия, — поддержал меня Клаус.

— Во всяком случае ребятам из Бюро добираться до корабля, как минимум, год. Это если с Пероля, — сказал я. — А если с базы на Струве, то, пожалуй, и в два года не уложатся. Мы можем здорово облегчить им работу.

Зонд тем временем зашел на последний виток. Включился масс-спектрометр. Внизу экрана поползли строчки органических и неорганических элементов. «Чужак» состоял из теллура, свинца, молибдена и вереницы неизвестных соединений. Органических элементов спектрометр не обнаружил.

— Просветить сможем? — спросил я Клауса.

Тот пожал плечами.

— Попробуем. Но лучше подвести зонд поближе.

— Хорошо, снизься вдвое.

— Все равно результат будет так себе.

— Ты что, хочешь подвести его впритык?

— Километров на двести.

Я бросил взгляд на Пикфорда, который, заранее не одобряя мое решение, качнул головой.

— Давай, — разрешил я.

— Принято.

Клаус повел зонд к «чужаку».

— Ты только осторожно, — сказал ему Пикфорд.

Я видел, как он напряженно стискивает подлокотники, словно ожидая залпа, который разнесет на атомы не только осмелившийся приблизиться зонд, но и «Меррик». Меня так и подмывало крикнуть ему на ухо: «Семьдесят тысяч лет, Роберт!».

«Чужак» раздался в стороны, гроздья сфер подросли в размерах, подсвеченный зондом корабль стал виден в деталях без симуляции нейросети. Я заметил, что большая часть «виноградин» опоясана треугольными выемками, будто иллюминаторами. Впрочем, возможно, что это был все тот же узор. Или особенности технологии.

— Включаю, — сказал Клаус.

Я услышал выдох Эби. На лице у Пикфорда застыло выражение, словно его сейчас будут пытать. Нейросеть визуализировала работу рентгеновского и гамма-излучателей в широкую световую полосу, медленно ползущую по обшивке «чужака». Ни проемов, ни внутренних полостей. Ни реакции.

Только стыки шестиугольных плит, из которых оказались сложены сферы, слегка засветились зеленым.

— Похоже, экранировано, — сказал Клаус.

— Подведи к месту повреждения, — сказал я.

— Сейчас.

Эби встала из кресла.

— Вы как хотите, а у меня ощущение, будто мы заглядываем в гробницу.

— Так и есть, — сказал я.

— Хорошо, не в задницу, — мрачно пошутил Клаус.

— Я протестирую «хэлперов», если вдруг, — сказала Эби. — Не скучайте без меня.

— Эби, я с тобой, — поднялся Пикфорд.

Мне пришлось повернуть голову от экрана.

— Роберт, я за тобой слежу.

Пикфорд отсалютовал мне недопитой тубой и исчез в коридоре вслед за Эби. Я не то, чтобы ревновал, но и легкомысленно относиться к тому, что Роберт ищет уединения с моей женой, не мог. Нет, Эби, конечно, в этом смысле, кремень, здесь я был спокоен. Только Пикфорда могло и переклинить, а конфликта на этой почве мне бы хотелось избежать. Так что на всякий случай я подключился к камерам трюма.

Через несколько мгновений крохотная Эби прошла мимо стеллажей к капсулам с «хэлперами». Крохотный Пикфорд прокатил диагност. Они принялись распаковывать киберов.

— Зонд на месте, — сказал Клаус.

— Что ж, — выпрямился в кресле я, — давай посмотрим, что у этой древности внутри.

Мешанина обломков не смогла скрыть от сканера внутреннюю ячеистую структуру «чужака». Строение его было похоже на серо-желтые соты, и где-то десятая часть этих сот была полой, формируя, видимо, внутренние палубы и переходы, остальные же ячейки отделялись друг от друга шестиугольными плитами-переборками.

Нейросеть «Меррика» не нашла ни намека на обитателей корабля. Обломки были идентифицированы, как элементы внутренней и внешней оболочки. Некоторым объектам и участкам сот нейросеть присвоила обозначение: «предположительно механизм, назначение неизвестно». Тонкие линии каналов, прочерченные в сотах, уходили вглубь корабля.

В информационной базе совпадений по «чужаку» не было.

Единственное, у цивилизации Хонго-О имелся транспорт, где четыре сферических танка соединялись переходами, а гондола с двигателями и капсулой пилота подвешивалась снизу, но на корабль, который мы наблюдали, он не походил ни разу. Тем более, что Хонго-О вымерли в другом рукаве галактики.

— Давай-ка туда «малыша», — сказал я, кивнув на просвет в сотах.

— Уверен? — спросил Клаус.

— Мы тихонько. Пока никто не видит.

— Понял.

Клаус дал команду, нейросеть начертила на экране траекторию движения, серый выхлоп на две-три секунды затянул изображение рябью. «Малыш» отделился от зонда и, помигивая ионными двигателями, проложил себе путь сквозь обломки.

— Знаешь, — сказал Клаус, — однажды я наблюдал, как у причальных стоек столкнулись рудовоз и малый шлюп. Какой-то сбой в управлении у рудовоза. Там касание-то было символическое, а шлюп — в «гармошку». В общем, обломки и трупы. Семь человек. Но четверо спаслись.

— То есть, тебе тоже не по себе?

— Да нет. Просто чем-то напомнило.

— Здесь вообще не понятно, что случилось. Скорости добавь.

— Принято.

«Малыш» проник в границы сферы, Клаус попереключал режимы изображения — инфракрасное, хроматическое, обычное. Шестиугольники сот становились то зеленовато-синими, то черными, то принимали уже привычный моим глазам серо-желтый цвет. Узоры, узоры, узоры.

— Куда? — спросил Клаус.

— В один из коридоров, — сказал я.

— В любой?

— В левый, вверху.

— Идем в левый сверху.

Клаус подвел «малыша» к открытой соте. Свет от прожекторов зонда расползался по сфере идеально круглыми пятнами.

— Мальчики! — сказала Эби, подключившись к общему каналу связи. — Вы что там делаете?

— Ты разве не видишь? — спросил я.

— Как раз вижу. Вы уже и нашего мини-мальчика, я смотрю, запустили.

Голос у Эби был недовольный.

— Милая, — сказал я, — это исследовательский зуд. Его ничем не перешибешь. Клянусь, мы только посмотрим.

Эби фыркнула.

— Здесь у меня полно арматуры, которой можно перешибить любой зуд. Захватить, милый?

— Не стоит. По-моему, ты путаешь зуд и хребет.

— Перебей одно, пропадет и другое, — прокомментировал Пикфорд.

Я проигнорировал его реплику.

— Что там с «хэлперами»? — спросил я.

— Три в порядке, один вообще не включился, — ответила Эби.

В крохотном изображении я видел, как Пикфорд подвешивает сломавшегося многорукого «хэлпера» на магнитных стропах.

— Думаю, трех нам хватит, — сказал я. — Выпускай их потихоньку.

— Ты только должен пообещать мне…

Я вздохнул.

— Эби, если киберы справятся, я в эту дуру не полезу. Даю тебе слово. Ты же это хотела попросить?

— Да.

— Если киберы справятся, я весь твой.

Пиктограммка вглядывающейся в меня Эби возникла на экране.

— Слово?

— Да.

— Все, я в одной из сот, — подал голос Клаус.

— Ага, — я переключился на изображение с «малыша». Пиктограммка Эби погасла. — Что у нас?

— Пока ничего.

«Малыш» висел в темноте, частично рассеянной лучами его фонарей. Стена слева, стена справа. В пустоте, потревоженная, золотилась пыль. Бежали во мрак узоры, тянулись каналы и канальцы, впереди белел крупный обломок.

— Давай дальше, — сказал я.

Коридор плавно поворачивал, становясь из шестиугольного овальным. Стены соты словно оплывали, теряли контуры. Потолок оделся в странную, искристую, зеленоватую «шубу». Возможно, какая-то жидкость испарилась таким образом при аварии. Мимо «малыша» проплыла темная, изогнутая деталь.