Читаем Шоа онлайн бесплатно

Да. Тридцать третья канцелярия занималась «специальными поездами» и… обычными поездами. Все «специальные поезда» были в ведении тридцать третьей канцелярии.

Вы лично всегда имели дело со «спецпоездами»?

Да.

Чем специальный поезд отличается от обычного?

На обычный поезд может сесть любой, достаточно купить билет. Специальный поезд нужно специально заказывать – состав формируется только по заказу – и пассажиры платят по групповому тарифу.

И они сохранились до наших дней?

Разумеется. Точно так же, как раньше. Да.

Для «групповых» туристических поездок используются спецсоставы?

Да. Например, когда рабочие-иммигранты едут к себе на родину на праздники, их вниманию предлагаются спецсоставы. Без этого было бы невозможно регулировать движение поездов.

Вы говорили мне, что после войны занимались составлением расписаний официальных поездок?

Да, после войны.

Когда в Германию по железной дороге прибывает монарх иностранной державы, он едет в специальном поезде?

Да, в специальном. Но процедура не такая, как в случае со спецпоездами для «групповых» и прочих рейсов. Государственные визиты находятся в ведении министерства иностранных дел.

Но почему во время войны специальных поездов было больше, чем до ее начала или после ее окончания?

А! Понимаю, куда вы клоните. Вы намекаете на «составы с перемещенными лицами», не так ли?

Да, да, я спрашиваю о «перемещенных лицах».

Так их называли. Эти поезда находились в ведении министерства транспорта Третьего рейха. Заказ поступал из министерства транспорта Третьего рейха.

То есть из Берлина?

Да, из Берлина. А практическим исполнением заказа занималось Главное управление восточных железных дорог в Берлине.

Да, да. Понимаю.

Достаточно ли ясно я описал ситуацию?

Да, вполне. Но кого главным образом «перемещали» в ту эпоху?

Ну, этого мы не знали. Только после бегства из Варшавы мы узнали правду: «перемещали» евреев, уголовников и других…

Евреев, уголовников…

Да, разного рода уголовников.

«Специальные поезда» для уголовников?

Да нет, это просто эзопов язык. Ведь о таких вещах говорить запрещали. Если тебе дорогá собственная жизнь, держи рот на замке!

Но знали ли вы тогда, что эти составы, направляющиеся в Треблинку или Освенцим…

Ну разумеется, знали! Моя канцелярия была последней инстанцией: без меня эти поезда не могли бы достигнуть цели. Например, если из Эссена отправляли поезд, он должен был проехать через Вупперталь, Ганновер, Магдебург, Берлин, Франкфурт-на-Одере, Познань, Варшаву и т. д. И я…

Знали ли вы, что Треблинка – место массового уничтожения евреев?

Разумеется, нет!

Вы не знали?

Великий Боже, нет! Откуда мы могли бы об этом узнать? Я никогда и близко не подходил к Треблинке. Я оставался в Кракове и Варшаве, по горло увязнув в работе.

Вы были…

Я был простым чиновником.

Понимаю. Но удивительно, что вы, возглавляя департамент специальных поездов, ничего не знали об «окончательном решении еврейского вопроса».

Шла война…

Но на железной дороге были и другие, кто знал. Например, начальники поездов…

Они да, они видели, видели, но для меня то, что происходило…

Чем была для вас Треблинка? Освенцим?

Да, да. Треблинка, Белжец и т. д. были для нас названиями концентрационных лагерей.

Конечными пунктами поездов…

Да, и ничем иным.

Но не лагерем смерти.

Нет, нет. Временным пристанищем. Например, прибывает поезд из Эссена, или из Кельна, или из какого-либо другого города; нужно где-то разместить пассажиров. Идет война, союзники подступают все ближе… и нам нужно разместить этих людей в лагере.

Когда именно вы узнали?

Ну… когда пошли слухи… разговоры… конечно, втихомолку, не открыто. Иначе бы за вами тут же пришли!.. Это были просто отголоски разговоров…

Слухи?

Да, слухи…

Во время войны?

Ближе к концу войны.

А в 1942-м?

Нет, нет. Что вы, нет! Никакого намека! Мы что-то услышали, кажется, только в конце 1944-го…

В конце 1944-го?

Не раньше.

И что вы…