Читаем Шоа онлайн бесплатно
Кремация приостановилась. Печи перестали работать. Ближе к вечеру приехали грузовики, и нам пришлось грузить на них оставшиеся тела – около трехсот трупов. На этих грузовиках нас доставили… я до сих пор не знаю куда, по всей вероятности, это был лагерь Биркенау. Нам приказали вытащить трупы и бросить их в ров. Там был ров, искусственная яма… Внезапно поднялась вода и залила тела. Ночью нам приказали прекратить этот страшный труд и вернули в Освенцим. На следующий день нас отвезли на то же место. Но вода поднялась еще выше. Приехала пожарная машина с эсэсовцами, они откачали воду.
Нам пришлось спускаться в эту зловонную яму, чтобы складывать туда трупы. Но они были липкими… Например, когда я дотронулся до одной из женщин, ее руки… ее рука оказалась скользкой, липкой; я хотел оттащить ее в яму… но упал назад, в воду, в грязь. Другим приходилось не лучше. Наверху, стоя у края ямы, Аумейери Грабнер кричали: «Пошевеливайтесь там, сволочи, подонки! Мы вас научим слушаться, дерьмо собачье!»
И при таких… при таких… обстоятельствах, если можно их так назвать, двое моих товарищей не выдержали. Одним из них был французский студент.
Оба евреи… Эти двое дошли до полного изнеможения. Они остались в яме, прямо в грязи, не в силах встать на ноги. Тогда Аумейер крикнул одному из эсэсовцев: «Иди, прикончи эту мразь!»
У людей не осталось сил. И вот моих товарищей убили на месте.
Нет. Их еще не было. Биркенау тогда еще не достроили. Пока существовал только лагерь B1, позднее ставший женским лагерем. Лишь весной 1943-го евреев – инженеров и простых рабочих – заставили начать строительство четырех здешних крематориев.
Каждый крематорий имел по пятнадцать печей, большую раздевалку площадью примерно 280 квадратных метров и большую газовую камеру, где в один прием можно было умертвить до трех тысяч человек.
Франц Зухомель
В сентябре 1942 года были построены новые газовые камеры.
Всю работу проделали евреи под руководством Хакенхольда и Ламберта.
Во всяком случае, основную часть. Ворота соорудили украинские плотники. Что касается дверей газовых камер, это были бронированные двери, снятые с бункеров. Думаю, их привезли из Белостока, там было много русских бункеров.
Да. Но старые камеры уничтожать не стали. Когда прибывало много составов с заключенными, старые камеры приходилось снова пускать в дело. А здесь… евреи утверждают, что тут с каждой стороны было по пять камер; мне лично кажется, что четыре, хотя я не уверен. Во всяком случае, использовался только один ряд, с этой стороны.
Потому что убирать трупы отсюда было бы затруднительно.
Да. По распоряжению Вирта здесь был построен «лагерь смерти», который обслуживался командой евреев-рабочих. У нее был постоянный состав – около двухсот человек; эта команда всегда обслуживала только «лагерь смерти».
Новых газовых камер?.. Дайте подумать… За два часа там можно было уничтожить до трех тысяч человек.
Ну, точную цифру я вам не скажу. Евреи говорят, что двести.
Да, двести. Представьте себе помещение размером с эту комнату.
Но Освенцим был настоящей фабрикой смерти!
У меня и для нее есть определение. Так вот, Треблинка была конвейером – довольно примитивным, но бесперебойным.
…Конвейером смерти. Понимаете?
Примитивным. Да, примитивным. Но он был бесперебойным, этот конвейер смерти.
Белжец был лабораторией. В ней командовал Вирт. Вирт ставил там все свои немыслимые опыты. Сначала у него все шло не так. Ямы были переполнены, перед эсэсовской столовой под ногами сочилась зловонная жижа. Стоял смрад… Перед самой столовой… Перед их казармой.
Нет. Какие только эксперименты не проводили там Вирт со своими людьми… Францем, Обергаузером и Хакенхольдом. Этой троице приходилось самой укладывать трупы в яму, чтобы Вирт знал, каков должен быть ее размер. Когда они не хотели этого делать – когда, например, Франц упрямился, – Вирт бил их кнутом. Франца и Хакенхольда, представляете?
Курта Франца. Таким был Вирт. Набравшись опыта в Белжеце, он прибыл в Треблинку.
Мюнхен.
В пивной, Йозеф Обергаузер
