Читаем Шеф Пьер онлайн бесплатно

Жанр: Современный любовный роман

Рейтинг: 18+

Серия: Вне серии

Главы: Пролог+36 глав+Эпилог

Переводчики: Татьяна Ф. (до 8 гл.), Екатерина Н. (с 9 гл.)

Редакторы: Настя С., Екатерина И.

Вычитка и оформление: Анна К.

Обложка: Eli Black

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы:K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

— Вы же знаете, что у нас свободно место метрдотеля? — спрашивает меня Ангус, владелец «Тейбл Уан».

— О, я думала, это касается обслуживающего персонала, — отвечаю я, разглаживая свою юбку-карандаш.

Волнуясь, я рассматриваю его кабинет. Он чистый и аккуратный, несколько документов лежат в ящике для корреспонденции.

— Меня очень впечатлило ваше резюме, Холли. Вы занимали руководящую должность в ресторане и раньше, поэтому, думаю, вы справитесь и с этой, — говорит Ангус, возвращая мое внимание к нему.

— Я не работала в этой сфере уже несколько лет, так что мне нужно будет некоторое время, чтобы войти в курс дела. И я не уверена, что я тот человек, который вам нужен как метрдотель, — отвечаю я максимально честно.

Это будет несправедливо по отношению к ним и ко мне, если я возложу на себя такую важную роль, учитывая, что я не работала в этой индустрии целых семь лет.

— Если бы я думал, что вы не справитесь с такой работой, я бы вам ничего и не предлагал. Но здесь вы, с вашим огромным опытом, сможете проявить себя, — говорит он, откидываясь на спинку кресла. — Я взял на себя смелость и пригласил нашего шеф-повара присоединиться к нам, чтобы вы увидели, с кем вам, возможно, придется работать.

Ничего себе, разговор о получении места закончен. Я отправляла резюме на должность официантки, а он пытается уговорить меня принять место метрдотеля.

Подождите-ка, а почему здесь нет метрдотеля? «Тейбл Уан» был награжден звездой Мишлен, а затем потерял ее в течение года. В моей голове замигали тревожные огоньки.

— Шеф-повар? — спрашиваю я. Немного любопытно познакомиться с человеком, с которым я, возможно, буду работать. Наверное, я должна была бы больше узнать о ресторане кроме того, что он был награжден и лишен звезды Мишлен.

— Да, Пьер Леру. Слышали о нем? — спрашивает он с сомнением, чтобы выяснить, как много я знаю о Пьере Леру.

И, черт возьми, да, я слышала о Пьере.

Его репутация высокомерной задницы идет впереди него — я слышала о нем одну страшилку за другой. Он заставляет рыдать своих поваров, не важно, мужчина это или женщина. Официанты ненавидят его, и поэтому текучка кадров здесь невероятно высокая.

Ходят слухи и о его личной жизни, хотя на другие, кроме смерти его жены четыре года назад, я не обратила внимания.

— Да, я слышала о Пьере, — отвечаю я. В этот момент дверь кабинета с силой распахивается, и звук удара дверной ручки о стену пугает меня. Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь, чтобы взглянуть на мужчину, который так вошел, потому что знаю, что именно этого он от меня и хочет.

Я выпрямляю спину и вытягиваюсь как струна на своем месте с гордо поднятой головой, ожидая, когда эта напыщенная задница подойдет, чтобы встать лицом передо мной. Я не собираюсь обращать на него внимание.

— Кто это? — гневно спрашивает он с сильным французским акцентом.

— Это Холли. Она проходит собеседование на должность метрдотеля, — отвечает Ангус, сцепляет пальцы и подносит их к своим губам.

— Non (фр. нет), — говорит Пьер решительно

— Прошу прощения? — говорю я, все еще сидя к нему спиной.

— Кто ты такая, чтобы задавать мне вопросы? — говорит он, даже не входя в поле моего зрения.

— Жаль разочаровывать вас, Пьер, но я та, кто проходит собеседование, — я улыбаюсь Ангусу и складываю руки на коленях.

— Нет, она не подойдет.

— Простите? — я встаю с кресла и поворачиваюсь, чтобы увидеть Пьера, прислонившегося к стене. Он высокий, ростом около метра восьмидесяти, и его руки скрещены на груди в воинственной позе.

— Non. Я не хочу тебя, — говорит он и пренебрежительно щелкает пальцами возле меня.

Я распрямляю плечи и поднимаю выше голову, улыбаясь и глядя на его тупое самодовольное лицо. Длинные каштановые волосы спадают на его глаза, а широкие плечи слегка опущены. Глаза смотрят на меня с презрением.

Я беру свою сумочку, вешаю ремень на плечо и поворачиваюсь к Ангусу.

— Когда бы вы хотели, чтобы я начала? — спрашиваю я.

Никакой темпераментный повар не возьмет надо мной вверх.

— Я сказал non! — заявляет Пьер, отталкиваясь от стены.

— Это не вам решать, Пьер, — говорю я, положив руку на талию.

К черту его и его высокомерную личность. Он не может мне приказывать что делать. Если я ему не нравлюсь, это его проблемы.

— Если ты возьмешь ее, то потеряешь меня, — выплевывает Пьер и тем самым ставит Ангусу ультиматум.

Что. За. Черт!

— Правда? Думаете, кто-нибудь наймет вас? Знаете, что? Вам очень повезет, если вы найдете работу за месяц. Ваша репутация всем известна. Никто не захочет шефа, который довел ресторан до звезды Мишлен, и, благодаря которому, этот же ресторан потерял ее в два раза быстрее. Давайте, действуйте, исполните свою угрозу, — выговариваю я. Откуда, черт возьми, это взялось во мне?

— Вы… вы… невыносимая женщина, — почти кричит он на меня.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Ангуса, а затем обратно смотрю на Пьера.

— Не могли бы вы сейчас уйти? Нам с Ангусом нужно поговорить о контракте, а это частная информация, которую вам не нужно знать.

— Ангус? — он смотрит на Ангуса. Лицо Пьера посерело, брови нахмурены. Если бы это был мультфильм, думаю, из его ушей повалил бы пар, а глаза полыхали бы огнем.

Ангус выглядит удивленным. Он смотрит то на Пьера, то на меня, затем на стол и снова на нас. У меня складывается впечатление, что он очень старается не рассмеяться вслух.

— Спасибо, Пьер. Ты можешь возвращаться на кухню.

Я стараюсь сдержать улыбку. Но не могу. Поворачиваюсь к Пьеру и улыбаюсь ему, только чтобы взбесить его еще больше.

— Imbécile (фр. дура), — бормочет он себе под нос, когда выходит и захлопывает за собой дверь.

Я опускаю плечи, и мне становится стыдно за свое поведение.

— Простите меня, Ангус. Не знаю, что на меня нашло, но его поведение… это что-то. Такого я не терплю даже от своей семилетней дочери. Прошу прощения за вспышку гнева, но если вы не возражаете, я бы хотела подождать пару минут, прежде чем уйду. Я хочу сохранить немного своего достоинства.

— Минуты или две недостаточно, чтобы обсудить зарплату и льготы.

Он только что сказал, что собирается нанять меня?

— Простите? Я правильно вас расслышала?

— Никто и никогда так не разговаривал с Пьером. Думаю, вы именно та, кто ему нужен. И, более того, именно та, кто нужен мне в моем ресторане. Пожалуйста, присаживайтесь, обсудим условия контракта, которые устроят нас обоих.

Я присаживаюсь, и у меня кружится голова. Это что, происходит на самом деле?

Похоже, я получила работу метрдотеля в «Тейбл Уан» с высокомерным французским шеф-поваром.

Великолепно.

Холли

— Привет, малышка, как дела в школе? — спрашиваю Эмму, как только прохожу через парадную дверь нашего дома.

— Ты получила эту работу? — спрашивает она, нетерпеливо глядя на меня своими большими карими глазами.

— Я первая хочу знать, как прошел твой день в школе.

— Хорошо. Эбони сказала, что пригласит меня на свой день рождения, но не позовет Саксона, потому что он нагрубил ей. Я сказала ему, что мы все друзья, и он не должен говорить гадости Эбони. А он ответил, что у меня длинный нос. Что это значит, мам? — спрашивает она на одном дыхании.

— Длинный нос у того, кто лезет в чужие дела.

— У меня не длинный нос. Я просто заступилась за Эбони, потому что она моя подруга.

— И продолжай заступаться за своих друзей. Не переживай о том, что говорит Саксон. Это не имеет никакого значения, пока ты поступаешь правильно.

— Хорошо, мам, — она замолкает на мгновение, затем к ней возвращается энергия, и она начинает прыгать на месте вверх и вниз. — Ты получила работу? — визжит она.

— Да, получила. Это значит, что бабушка будет приглядывать за тобой в четверг, пятницу и субботу, пока я буду на работе.

— Я знаю и постараюсь вести себя очень хорошо, чтобы она не злилась на меня.

Целую Эмму в лоб и иду на кухню, где мама Стефана готовит ужин.

— Здравствуй, Бронвин, как прошел день? — спрашиваю я ее, хватая кусочек огурца из салата, который она нарезает.

— Отлично. Я водила Эм в библиотеку после школы, и она взяла книгу, а потом мы сделали домашнее задание. Еще она успела искупаться, ну а я готовлю ужин.

Стефан и я всегда отлично ладили с Бронвин. Ее муж умер до того, как я встретила и вышла замуж за Стефана. Когда мой муж умер, мы переехали к ней. Не то чтобы мы не могли прожить самостоятельно. Стефан оставил нам огромную страховку, поэтому мы могли безбедно жить всю оставшуюся жизнь.

Но Бронвин потеряла мужа и сына, я потеряла единственного мужчину, которого любила, и Эмма потеряла своего отца.

Мы были друг для друга опорой, в которой так нуждались, особенно Эмма. Та авария была трагедией, и долгое время ее последствия разрывали нас изнутри.

Прошло уже полтора года после аварии, и мне нужно было восстановить ту часть себя, которая умерла в тот день, когда полиция пришла к нам в дом со шляпами в руках и печальным взглядом в глазах.

Еще до того, как они заговорили, я поняла, что что-то произошло. Когда они попросили впустить их, все вокруг начало происходить будто в замедленной съемке.

Я не слышала ни слова из того, что они сказали. Они сидели на диване напротив меня, и их рты беззвучно открывались и закрывались. Я не слышала их, я едва видела, что они были там.

— Автокатастрофа, — сказали они.

Когда отвела взгляд от невидимого пятна на ковре, я, наконец, увидела скорбь в глазах полицейских и все поняла. В то утро Стефан встал с кровати, оделся, позавтракал и ушел на работу.

Он никогда больше не вернется к своей семье.

Последние слова, которые я сказал ему, были: «Ты не мог бы купить молока по дороге домой?».

Я не сказала ему, что люблю его. А он не сказал, что любит меня. Он просто вышел за дверь и исчез. Он погиб, когда ехал с работы домой.

Размышления о смерти Стефана заставляют меня притихнуть.

Бронвин это понимает и смахивает слезу. После этого мы обнимаемся без слов.

— Мамочка, я есть хочу, — прерывает мои мрачные воспоминания Эмма.

— Бабушка почти закончила ужин. Уже скоро, — отвечаю я и целую ее в макушку. — Может, ты принесешь мне свое домашнее задание? Я хочу посмотреть, что ты сделала, прежде чем сдашь его завтра.

Ее маленькое тельце поникает, плечи опадают, и я чувствую, что сейчас она начнет протестовать.

— А я должна? — спрашивает Эмма, делая ударение на «должна».

— Да, потому что завтра ты должна его сдать, а я хочу посмотреть, что ты сделала сегодня.

Эмма отстраняется от моих теплых объятий и плетется в свою комнату, чтобы взять домашнее задание.

— Как прошло собеседование? — спрашивает Бронвин, раскладывая салат на три тарелки.

— Я получила работу, но не знаю, как долго там продержусь. Шеф-повар — он просто нечто, — говорю я, качая головой при одной мысли о высокомерном французе.

— Почему? Что случилось?

— Он пришел на собеседование и, даже не обращая внимания на меня, сказал Ангусу, владельцу, что не хочет, чтобы меня нанимали.

— О, дорогая, похоже, с ним будет трудно работать.

Я киваю в знак согласия. У меня такое чувство, что либо он меня уволит, либо я сама уйду.

— Но ты же никогда не отступала перед трудностями, — говорит Бронвин, когда ставит ужин на стол. — Вспомни моего сына. Ты даже не хотела сходить с ним на свидание. Ему пришлось попотеть полгода, прежде чем ты дала ему шанс.

Я улыбаюсь, точно зная, что она имеет в виду.

— Держи, мам, — говорит Эмма, протягивая мне свою тетрадь с домашним заданием.

— Так, давай посмотрим, — я открываю тетрадку и начинаю проверять. — Как пишется слово garden (англ. сад)?

— Мам, бабушка уже это проверяла, — ноет она.

— Может быть, ты и делала это с бабушкой, но сейчас я хочу услышать, какая ты у меня умная девочка. Ты должна знать слово garden, потому что оно есть в твоем листе слов на неделю.

— G-a-r-d-e-n, — говорит Эмма, лучезарно улыбаясь, зная, что она права.

— Неплохо, давай посмотрим, знаешь ли ты, как произносится laugh (англ. смех).

— Мы уже изучать в школе, что g и h вместе создают звук f.

— «Изучали», а не «изучать», — исправляю я ее.

— Мы учили в школе, что g и h создают звук. L-a-u-g-h, — гордо говорит она.

— По-моему, ты хорошо разбираешься в орфографии, — говорю я, сжимая ее в крепких объятиях.

— Мне не нужно больше ходить в школу, мама, потому что я выучить все, что нужно знать.

— Нет, не все, потому что «выучила», а не «выучить», — я улыбаюсь, утыкаясь носом в ее мягкие волосы с запахом ягод.

— Ну ладно, — на мгновение она замолкает, глубоко вздыхает, а потом продолжает, — я буду ходить в школу еще неделю, — говорит она невинно.

Мы с Бронвин смеемся, зная, что когда она будет ложиться спать, то все забудет.

— Мам, расскажи мне сказку, — зовет меня Эмма из своей комнаты, когда ложится спать.

Захожу к ней и вижу, что тут будто произошел взрыв — вся одежда и игрушки разбросаны по полу.

— Ты должна убрать в комнате, Эмма, — говорю я, маневрируя, как на минном поле.

— Здесь чисто, — отвечает она, глядя на все вещи на полу.

— Маленькая мисс, ты должна убрать комнату к субботе, или не пойдешь на день рождения Скайлы в воскресенье.

Эмма закатывает глаза. У маленькой мисс своя точка зрения, а ведь ей только семь.

— Мамочка, — говорит она, прячась под своим тонким одеялом.

— Да, милая?

— Думаешь, папочка по нам скучает? — спрашивает Эмма, глядя в мои глаза, и мои силы будто покидают меня. Хотя я и ненавижу говорить с ней об этом, но понимаю, что она не должна чувствовать себя неловко, когда захочет поговорить о своем отце.

— Думаю да, потому что мы сильно скучаем по нему: бабушка, ты и я. И он любит нас так сильно, как только можно представить, и где бы он сейчас ни был, его сердце все равно будет любить нас.