Читаем СФСР онлайн бесплатно
В кабинете, недавно бывшем центром управления страной, Семён Михайлович Ветров стоял у окна, глядя на улицы. В его взгляде читался не страх, а мрачное осознание неизбежности. Он всегда знал о непрочности власти, но не думал, что падение произойдёт так стремительно и нелепо. Ветров перебирал в уме варианты побега, решив уйти тихо и без суеты, но едва потянулся к телефону, как дверь распахнулась.
– Семён Михайлович, они уже здесь, – дрожащим голосом сообщил помощник. – Выходы перекрыты, уйти невозможно.
Ветров равнодушно кивнул и опустился в кресло. Он не спорил, не сопротивлялся. Сценарий был завершён, и его роль закончилась.
В это же время Аркадий выбежал на улицы, охваченные хаосом. Его голос, пытавшийся докричаться до толпы, тонул в грохоте выстрелов и панических криках, превращаясь в беспомощную реплику второго плана.
– Остановитесь! Хватит бойни! Вы же убиваете своих! – выкрикивал он, уворачиваясь от пуль. Но повстанки смотрели на него с презрением: перед ними был человек власти, против которой они восстали.
– Убирайся! – крикнула женщина с автоматом. – Твоё время вышло. Теперь историю пишем мы!
Он видел ненависть в её глазах и понимал, что слова бессмысленны. Аркадий ощущал себя лишним персонажем, исключённым из сюжета, но всё ещё пытающимся сыграть последнюю реплику.
Продолжая путь, он заметил группу горожан, запертых между горящими автомобилями и перестрелкой. Среди них были старики, женщины и дети – случайные жертвы чужой игры.
Не задумываясь о собственной безопасности, Аркадий бросился к ним, прикрывая собой и помогая выбраться. Жар огня и свист пуль лишь усиливали его решимость. Одного за другим он выводил людей из опасности.
– Сюда, быстрее! – его голос звучал твёрдо и спокойно, будто теперь он нашёл свою истинную роль. Люди смотрели на него с удивлением и даже с благодарностью, забывая о прошлом.
Тем временем власть окончательно рухнула, словно неумело построенный карточный домик. Силовики бросали оружие и дезертировали. Командиры безуспешно пытались связаться с центром, но тот молчал, будто кто—то отключил звук и свет одновременно.
Первопрестольск вступал в новую, неизвестную жизнь, и никто не знал, лучше ли она будет прежней. Аркадий стоял среди дыма и руин, окружённый спасёнными людьми, странно свободный и одновременно потерянный. Он понимал: история ошибок не прощает, а ошибки уже были совершены.
Ксения остановилась перед огромной дверью резиденции Ветрова, всматриваясь в массивные деревянные створки с тяжёлыми ручками. Группа повстанок замерла рядом, ожидая знака. Казалось, дверь сама осознавала неизбежность и готова была сдаться без боя.
Но бой всё—таки начался. Последняя охрана Ветрова, ещё изображавшая верность системе, открыла беспорядочную стрельбу, больше похожую на истерику, чем на сопротивление. Выстрелы звучали глухо, пули впивались в потолок и стены, будто сами стрелки уже не верили в успех.
Повстанки уверенно шли вперёд, спокойно отвечая на выстрелы небрежной, уставшей стрельбой. Исход сражения был решён, и в их глазах горела тихая уверенность. В руках они держали оружие, но в сердцах уже чувствовалась лёгкая усталость и желание завершить безумный спектакль.
Когда последний охранник бросил оружие и в замешательстве поднял руки, Ксения спокойно сказала:
– Всё. Хватит. Идите домой. Ваше представление окончено.
Охранник растерянно смотрел на неё, затем медленно отошёл в сторону, не понимая, почему он ещё жив.
Беззащитная и пустая резиденция ждала нового акта трагикомедии. Ксения тихо и уверенно поднималась по лестнице. За ней следовал небольшой отряд повстанок, держась на почтительной дистанции. Она знала, где найти Ветрова. Он не станет убегать или прятаться – никогда не был трусом.
Семён Михайлович спокойно сидел в кабинете, сохраняя достоинство, словно ожидал визита, а не ареста. Его руки спокойно лежали на столе, глаза внимательно смотрели на старинные часы, отмерявшие последние минуты его власти. В его взгляде не было злобы или страха, лишь обречённость мудреца, давно понявшего правила игры, в которой проигрывают все.
Дверь распахнулась без стука. Вошла Ксения, за ней – повстанки, быстро расставляющие камеры для прямой трансляции. Она шагнула вперёд и посмотрела Ветрову прямо в глаза:
– Семён Михайлович, вы арестованы, – её голос звучал ровно и спокойно, как если бы не было городских боев. – Вы обвиняетесь в преступной политике, нарушениях прав и свобод граждан, подавлении инакомыслия и разжигании гражданской войны.
Ветров медленно кивнул, оставаясь непринуждённым и даже с лёгкой улыбкой, в которой была лишь горькая покорность:
– Вы всё верно сказали, – тихо произнёс он. – Я действительно всё это сделал. Но учтите, Ксения, теперь вы занимаете моё место. Власть быстро меняется, а люди остаются прежними. Вам ещё предстоит понять, что проблемы не решаются заменой портретов на стенах.
– Спасибо за предупреждение, Семён Михайлович, – Ксения слегка усмехнулась, принимая его слова спокойно. – Но это уже наши проблемы. Ваши полномочия окончены.
