Читаем Сердце Моего Монстра онлайн бесплатно
Сердце Моего Монстра
КНИГА: Сердце Моего Монстра
АВТОР: Рина Кент
СЕРИЯ: Трилогия «Монстра» #3
Просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест.
Перевод группы:
https://t.me/dreambooks1
Примечание автора
Привет, друг-читатель!
Если ты раньше не читал мои книги, возможно, ты этого не знаешь, но я пишу более мрачные истории, которые могут расстраивать и тревожить. Мои книги и главные герои не для слабонервных.
Сердце Моего Монстра — первая книга трилогии и НЕ является отдельной.
Трилогия «Монстра»:
#1 Кровь Моего Монстра
#2 Ложь Моего Монстра
#3 Сердце Моего Монстра
Плейлист
Glasgow – You Me At Six
Just Pretend – Bad Omens
Nothing at All – Traceless
Redeemer – Palaye Royale
Crash – Mokita & Charlotte Sands
Best Excuse – Saint Chaos
Rain – grandson & Jessie Reyez
I’ll Carry You – Tommee Profitt & Stephen Stanley
Maps – Maroon 5
The Grave – LOWBORN
Roads Untraveled – Linkin Park
New York – Snow Patrol
7 Minutes – Dean Lewis
Lose My Mind – Dean Lewis
Ссылка на плейлист в Spotify:
https://open.spotify.com/playlist/0TYA2Od83ARGsmcunsCqq2?si=4a982b19f2134da8
Пролог
— Поймай меня, если сможешь!
Мой визг эхом разносится в воздухе, когда я бегу по снегу. Близнецы, Эрик и Эдуард, следуют сразу за мной, их шаги хлюпают по мокрому снегу.
Они одеты в брюки, в то время как я в дурацком платье, которое не позволяет мне двигаться так, как я хочу.
— Ты — мертвец, Саша! — кричит Эрик, его голос эхом разносится в тишине.
Мне так и хочется проверить, как далеко он ушел, но это только замедлит меня.
Мои ботинки тонут в глубоком снегу. Папа сказал персоналу не убирать его в саду, а только у входа. Невозможно победить снег в северной части страны. И все же моя семья владеет несколькими домами в этих районах из-за потрясающей, нетронутой природы.
Когда я бегу по огромному саду, у меня перехватывает дыхание при виде гигантских деревьев, окружающих дом, и успокаивающей белизны, простирающейся настолько далеко, насколько может видеть глаз.
— Черт возьми, Саша! — Эдуард кричит, когда я выскальзываю из зоны его досягаемости.
Я оборачиваюсь и корчу рожицу, все еще убегая назад.
— Очень-очень медленный. Не могу поверить, что ты моего возраста.
Несколько светлых прядей выбиваются из-под его шапочки и попадают ему в глаза. Эдуард отталкивает их с явным нетерпением. В нашей семье мы в основном все блондины, но наши глаза разные. У близнецов светло-голубые глаза, которые могут сливаться со снегом. Они также раздражающе выше меня. Невозможно прыгнуть так же высоко, как они, и они тыкали мне этим в лицо все время полового созревания.
Тем не менее, я быстрее, несмотря на то, что на мне платье, девчачьи туфли и нежно-розовое пальто в тон.
— Ты проглотил язык? — я издеваюсь. — Какой смысл в твоем росте, если ты не можешь поймать меня...?
Я замолкаю, когда мой затылок ударяется о твердую поверхность. Я медленно поворачиваюсь и вздрагиваю, когда Антон, мой старший брат — и старший внук — смотрит на меня сверху вниз.
Он — одно из исключений из генов блондинов, передающихся по наследству. Его волосы темно-каштановые и часто уложены до совершенства. В то время как я всегда ищу неприятностей и раздражаю своих кузенов так, что они присоединяются ко мне, Антон — воплощение собранности и немного скучный.
Я действительно не могу вспомнить, когда он играл со мной во что-то, кроме надоедливых настольных игр. Он говорит, что это для того, чтобы научить меня критическому мышлению, но я, честно говоря, не вижу в этом смысла.
— Что ты делаешь,
Я упоминала, что он любит ругать меня? Потому что он ругает меня и делает это постоянно. Он также склонен проявлять любовь самыми странными способами, например, покупает мне подарки, но никогда не дарит их лично.
Я пинаю снег.
— Просто играю.
Эрик и Эдуард трогают меня за плечи, ухмыляются, как чеширские коты, и кричат одновременно.
— Мы победили!
— Нет, не победили. Это не считается!
Но они уже бегут обратно в дом, оборачиваясь только для того, чтобы состроить мне злорадные рожицы.
Я пристально смотрю на Антона.
— Это все из-за тебя. Почему ты здесь?
Антон поднимает идеальную бровь.
— Не я ли должен быть тем, кто спрашивает об этом? Разве ты не должна ждать внутри, как сказала мама?
— Да, ладно. Скучно сидеть дома весь день. И бабушка была бы такая типа:
Мой брат качает головой скорее от смирения, чем от гнева.
— Ты никогда не повзрослеешь, не так ли?
Я вскидываю руки в воздух.
— Что такого веселого в взрослении, а? Кроме того, ты достаточно взрослый для нас обоих.
Его губы кривятся в улыбке, когда он хватает меня за затылок и начинает тащить обратно в дом.
— Пора ужинать.
— Нет! — я пытаюсь вырваться из его хватки, но безуспешно. — Еще слишком рано.
— Перестань вести себя как ребенок.
— Но я не хочу. Оставь меня в покое, Тоша.
Он только усиливает хватку и фактически заталкивает меня в дом, занося как мешок с картошкой.
Радостная атмосфера вдруг взрывается. Рождественское настроение разливается перед нами, как королевский пир. Несколько елок украшают круглый вестибюль, а самая огромная стоит посередине, почти достигая люстры, свисающей с потолка в конце второго этажа.
Она сверкает десятками золотых украшений и мигающих огней. Она даже окружена тонной снега, и рядом с ней есть настоящий снеговик, которого мы с близнецами настояли принести.
Папа распорядился сохранить его с помощью специального метода замораживания, так как в доме тепло.
Волнение, болтовня и бесконечные шаги эхом разносятся по дому. Персонал занят тем, что разносит посуду, готовит обеденный стол и следит за тем, чтобы все было так безупречно, как велела бабушка.
Да, папа и мои дяди занимаются бизнесом, но она абсолютный монарх в этом доме. Жены моих дядей за глаза называют ее вдовствующей королевой, но мама никогда не поддерживала клевету, которой наслаждаются мои тети.
Она просто слишком милая и не стала бы участвовать ни в чем, что причиняет боль другим, включая мою невероятно строгую бабушку, которой вряд ли кто-то или что-то нравится.
Антон — исключение, вероятно, потому, что он сделан из той же авторитарной ткани, что и она. Он никогда не жил своей жизнью, никогда не развлекался, и он всегда был сосредоточен либо на учебе, либо на том, что он делает с папой по «работе».
—
Я вздрагиваю от голоса мамы, и мой ублюдочный брат отпускает меня, слегка подергивая губами.
Мама стоит передо мной, положив руку на бедро. Она высокая, абсолютно потрясающая женщина с темными волосами, круглым лицом и большими карими глазами, которые она передала мне.
Ее вечернее платье — простое темно-зеленое, длиной выше колен, но оно облегает ее фигуру во всех нужных местах и делает ее похожей на модель. Я думаю, что она может быть вампиром, потому что она ничуть не постарела с тех пор, как я была маленькой.
— Привет,
— Не здоровайся со мной, юная леди, — она лезет в свою сумку через плечо и достает маленькую кисточку. У нее всегда есть эти маленькие наборы и необходимые вещи, которые можно использовать для чего угодно. — Ты выглядишь как крыса, вылезшая из канализации. Разве я не говорила тебе вести себя прилично, по крайней мере, сегодня?
— Я сказал ей то же самое, — добавляет Антон без необходимости. — По-видимому, твоя дочь хочет вести себя так, как будто ей всегда будет десять лет.
Я пристально смотрю на него, а он просто наблюдает за мной со своим глупым пустым выражением лица. Клянусь Богом, он растет, чтобы стать второй бабушкой, но без трости.
Может быть, однажды он унаследует и трость нашей бабушки и выгонит меня с ней из дома.
Мама расстегивает пуговицы моего пальто и снимает его быстрыми, уверенными движениями.
— Думаю, я должна быть рада, что ты еще не испачкала и не порвала свое платье. Я даже не знаю, что с тобой делать,
Она слегка распушает светло-розовое кружево и поправляет ленту у меня на талии, затем расчесывает мне волосы.
— Я в порядке,
— Твои туфли испорчены! — она бросается к шкафу под лестницей и возвращается со второй парой, которая выглядит точно так же, как на мне. Только мама купила бы две пары вещей, потому что она знает, что я испорчу их в мгновение ока.
Она помогает мне переобуться, в то время как Антон просто качает головой, как придурок. Он мог бы уйти или что-то подобное, но он прислонился к стене, скрестив руки и лодыжки, выглядя безупречно в своем костюме и осуждая меня всеми возможными способами.
Ему также нравится смотреть, как моя мать вечно ругает меня.
Все, что я могу сделать, это опустить голову и принять это с надутыми губами. Если я попытаюсь защититься, она действительно устроит мне головомойку. Не то чтобы у меня было слишком много аргументов, которые могли бы сработать в мою пользу.
Дверь офиса открывается, и папа выходит с дядей Альбертом. Мой папа, Аким Иванов, самый красивый, сострадательный и харизматичный мужчина, которого я знаю. Меня не волнует, что те, кто работает на него, думают, что он такой же авторитарный, как бабушка. Он не такой со мной или остальными членами семьи, и это все, что имеет значение.
Антон похож на него почти во всем, за исключением темных волос. Я противоположность, но у меня золотые волосы папы.
Увидев меня, он улыбается.
— Саша!
Я высвобождаюсь из безжалостной хватки мамы и бросаюсь в его распростертые объятия. Он обнимает меня и целует в макушку.
— Ты так хорошо выглядишь, моя Сашенька.
— Это только потому, что я спасла ситуацию в последнюю минуту, — раздраженно говорит мама позади меня.
— И я предотвратил катастрофу, — добавляет мой брат.
— Саша всегда будет Сашей, — говорит дядя Альберт с искренним смехом.
— В этом мое очарование, — я застенчиво улыбаюсь отцу. — Верно,
Он ласкает мою голову.
— Верно. Ты навсегда останешься моей маленькой девочкой.
— Да!
— Не поощряй ее, Аким, — мама тоже ругает его. — Ты причина, по которой она такая.
— Я согласен, — Антон стоит рядом с нашей матерью. — Ты слишком ее балуешь,
— Мне все равно. Я хочу, чтобы она оставалась маленькой как можно дольше, — он снова обнимает меня, и я утыкаюсь носом в его грудь.
Папа пахнет зимой. Суровый снаружи, но с теплой душой внутри. Он ощущается якорем, который никогда нельзя вырвать.
Мама и Антон, которые принадлежат к клубу жесткой любви, качают головами, когда папа берет меня за плечо и ведет в столовую.
Все уже внутри, болтают между собой и начинают занимать свои места. Столовая величественно оформлена в рождественской тематике. Длинный стол занимает большую часть комнаты, заставленный бесчисленными блюдами, покрытыми золотыми крышками. Соответствующая посуда эстетично стоит перед каждым стулом.
Эрик и Эдуард оба корчат рожи, и я делаю то же самое в ответ, хватаясь за папу.
Дядя Анатолий перехватывает папу и дядю Альберта — и меня. Он самый младший из моих дядей и отец близнецов. Он стройнее папы, но такого же роста и имеет похожие черты лица. Его лицо замкнуто, а под глазами темные синяки.
Папа самый красивый, дядя Альберт самый маленький, так что дядя Анатолий находится где-то посередине. Он также забавный и шутит от всей души.
Правда, не в последнее время.
В последние несколько месяцев из него, похоже, высосали жизнь, оставив после себя бездушный скелет.
Я также заметила некоторые изменения в дяде Альберте. Обычно у него есть время, чтобы побаловать нас игрой или сборкой чего-нибудь, что мы покупаем, но не в последнее время.
Только папа — неизменный якорь, если не считать некоторых темных кругов под глазами, потому что в последнее время он проводит много времени в офисе.
— Что ты решил? — дядя Анатолий спрашивает тихим голосом.
— Сейчас не время, — шепчет в ответ дядя Альберт.
— Заткнись! — дядя Анатолий шипит. — Мы должны были остановить это до того, как дошло до этой стадии, но нет, нам пришлось держаться за тонущий гребаный корабль…
Не отпуская меня, папа протягивает свободную руку и сжимает его плечо.
— Ни слова больше, Анатолий. Сейчас не время и не место. Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки. Иди, сядь рядом со своей женой и детьми и будь Ивановым. Контролируй свою бурную энергию и успокойся, черт возьми.
Дрожь пробегает по моей коже, хотя слова адресованы не мне. Это... я впервые слышу, чтобы папа был таким... бесчувственным.
Ясно, что дядю Анатолия что-то волнует, но вместо того, чтобы предложить ему какое-либо утешение, папа практически унизил его. Нет, может быть, унизил — это сильно сказано. Он отругал его.
В мгновение ока губы папы расплываются в улыбке, и он как будто щелкнул выключателем, чтобы вернуться к отцу, которого я знаю.
— Мы поговорим после ужина.
Дядя Анатолий смотрит на них обоих.
— Мы в непосредственной опасности, а все, что тебя волнует, это дурацкий гребаный ужин?
Он качает головой и, не дожидаясь ответа, подходит к своей жене, затем плюхается рядом с ней с серьезным выражением лица.
— Не обращай внимания на своего дядю Анатолия, Сашенька. Он просто устал, — папа целует меня в макушку. — Иди, займи свое место.
Я целую его в щеку, а затем бреду к своему креслу. Когда чья-то нога подставляет мне подножку, и я чуть не падаю, плечи Эрика и Эдуарда трясутся от сдерживаемого смеха.
Ох, вы хотите поиграть?
Я толкаю стул Эрика, и они оба почти падают на землю.
Трость постукивает по земле, и я выпрямляюсь. Бабушка, сидящая во главе стола, прищуривается, глядя на меня, и я улыбаюсь, а затем сажусь рядом с близнецами. Эти ублюдки хотят увидеть, как я умру от трости нашей бабушки.
После того, как все рассаживаются, бабушка кивает старшей горничной, которая такая же стойкая, как и она, и леди жестом приказывает остальным сотрудникам снять крышки.
Звуки наслаждения наполняют комнату, когда бесчисленные запахи щекочут наши носы. Есть разные виды супа, гигантский жареный ягненок, а некоторые овощи имеют форму рождественских елок и звезд.
Мы начинаем есть, и вокруг нас раздается эхо разговоров. Эрик и Эдуард пытаются меня разозлить, но я пинаю и щиплю их под столом, пока они не начинают громко скулить. На этот раз именно они получают неодобрительный взгляд бабушки.
Начальник службы безопасности папы врывается в зал, его лицо искажено напряжением. Это первый раз, когда я вижу его обеспокоенным и на грани.
Суровый взгляд папы обращается к нему.
— Разве я не говорил тебе не беспокоить нас во время семейных ужинов?
— Это чрезвычайная ситуация, сэр. Центральная система безопасности была отключена, и я не могу связаться с охранниками, которые находятся снаружи…
