Читаем Сделай сам – 2 онлайн бесплатно

Наступление 10-го по счёту года проживания мною новой жизни принесло, как много радости, так и много печали.

Нашей семье, наконец, вышло заработать столь много денег, что мы в одночасье взлетели на пьедестал наиболее состоятельных подданных российской короны. Тут с нами потолкаться плечами ныне могли не более дюжины человек. И то у большей их части состояние составляли накопленные многими поколениями предков земли с прочей недвижимостью, а не живые деньги с прибыльными предприятиями, как у нас.

Вдобавок, тракторный цех ХПЗ отработал от и до все технологии производства и вышел на изготовление 20 средних тракторов в день, что позволило нам начать отгрузку оных во Францию через Мариуполь. Чему маркиз де Дион был не сказать что сильно рад. Ведь именно ему отныне предстояло ежегодно разыскивать для них две с половиной тысячи покупателей по всей Европе, практически ничего с этого не имея в свой карман. Тогда как оплачивать поставки нашего завода предстояло как раз таки из своего кошелька. Отнюдь не бездонного!

Плюс нам вышло выкупить за 2 миллиона рублей дополнительные 25% акций РПиМО, поскольку финансовый кризис всё ещё продолжал сильно бить по владельцам «Санкт-Петербургского частного коммерческого банка» и столь крупные живые деньги позволили им полностью оздоровить ситуацию в своём финансовом учреждении, что для банкиров было куда важней завода.

Переплатили мы при этом, конечно, вдвое от биржевой цены. Но это было нормальной практикой при торговле акциями преуспевающих предприятий и добывающих компаний. А не в последнюю очередь благодаря нам «Харьковский паровозостроительный завод» в нынешних условиях считался весьма преуспевающим.

При этом мы, увы, потеряли отличного делового партнёра, что прежде зорко наблюдал за всеми прочими акционерами наших совместных заводов в США.

Как только пришли вести о смерти Кейса, отцу пришлось бросать все дела в России и на всех возможных перекладных срочно убывать в Штаты, где он и застрял аж на 3 месяца, за которые наше состояние изрядно просело. Точнее не так. Изрядно опустошились наши банковские счета. А вот состояние… Состояние как бы не стало куда большим. В перспективе — уж точно.

Прекрасно понимая, что акции «DAC» являются безумно ценным активом, вдова Джексона Кейса в то же самое время прекрасно осознавала, что она — не её муж. Держать акции в своих руках и получать дивиденды — она могла бы легко и непринуждённо. Сильно большого ума для того не требовалось. Но это совершенно не устраивало уже нас — Яковлевых. Не о том у нас была договорённость с Джексоном.

Нам, кровь из носа, нужен был партнёр, который бы пахал в Детройте так, чтоб вслед ему постоянно оборачивались лошади и удручённо покачивали головами от донельзя загнанного вида данного человека. Потому, спустя почти два месяца переговоров, отец выкупил у неё 10% акций завода за 5 миллионов долларов, которые тут же пошли на погашение кредита взятого Кейсом на постройку нового тракторного завода.

Вот половину из этих 10% он временно и передал в пользование Генри Форду, чтобы у того имелся солидный финансовый интерес в максимальном успехе управляемого им предприятия. Акции при этом всё ещё продолжали являться нашей собственностью, но дивиденды по ним должен был получать уже наш управляющий заводом. Кто-то скажет — «больно жирно», а я скажу так — «попробуй найди сейчас в мире столь же компетентного в данном направлении человека».

К тому же ещё 5 миллионов долларов были срочно инвестированы в приобретение собственных сталелитейных мощностей в Детройте, а также в устройство нового, с иголочки, металлообрабатывающего цеха. Естественно, вскладчину с прочими акционерами «DAC».

Всё это в совокупности обещало дать нам снижение себестоимости автомобиля процентов на 30–35 от существующей. Конечно же, лишь после выхода на полную мощность функционирования. Что было не так уж и легко достичь, поскольку свободные рабочие руки в Детройте банально закончились. И наступало время необходимости устройства там своих рабочих посёлков для последующего завоза туда новых сотрудников из других городов, а то и стран.

И вместе с тем именно данные начинания, должные дать нам в будущем немало преференций, поставили жирный крест на теоретической возможности активно вмешаться в грядущее противостояние России с Японией путём приобретения за наш счёт, но в пользу Российского Императорского флота нескольких крупных боевых кораблей разом — что у англичан, что у итальянцев. Не из состава их флотов, конечно, а те, что строились на частных верфях по иностранным заказам, но вдруг оказались невостребованными.

Что же. Придётся выкручиваться как-то тем, что осталось в наших руках. Да и, говоря по правде, страшно мне чего-то от одной только мысли, что наши генералы с адмиралами смогут присвоить себе звание победителей.

Даже проиграв японцам, они умудрились не исправить к началу Первой Мировой Войны вагон и маленькую тележку имеющихся в армии и флоте недочётов. Став же триумфаторами грядущего противостояния на Дальнем Востоке, пусть даже изрядно побитыми, они ведь вовсе возгордятся, отчего в итоге сделают и того меньше для повышения обороноспособности страны.

В общем, опять придётся много думать, соображать и даже делать самому, чтобы вышло хорошо. Но хорошо именно в моём понимании, но никак не в их. Ещё бы при этом самого себя не перехитрить…

— Чу! Англичанка гадит! Под кустами! Где моему роялю полагалось быть! Ату её! Засранку островную! За мой загаженный рояль избить, избить, избить! — практически отстучал я зубами, делая один гребок рукой за другим и не забывая при этом активно работать ногами.

Чего это из меня что-то отдалённо напоминающее Маяковского вдруг полезло? Так холодно, ёшкин кот! Аж до мелодичного звона «бубенчиков», к которым уже совсем скоро можно будет приставлять частику «нано»! Вот и отвлекаю своё сознание хоть чем-то от мыслей об окружающей меня среды. Хотя по календарю так-то вторник! Но окружает меня среда! Два дня в одном получается так-то! Чудеса русского языка, что ломают даже пространственно-временной континуум, ё-моё!

А вообще, если говорить более развёрнуто, то на дворе нонче властвует февраль месяц и водичка представляет собой самый что ни на есть айс. Тот самый айс, который мне совсем не айс, если кто не понял. Ибо я ни разу не морж, не тюлень и не виски! Хотя конкретно сейчас не отказался бы стать последним, чтобы ни тонуть в воде, ни замерзать в ней же.

Чего я вообще делаю в феврале в какой-то не сильно тёплой воде? Так помните, я когда-то говорил, что успел и на то, как другие работают, посмотреть, и на огонь полюбоваться вдоволь? Желал ещё тогда пройти воду для полной коллекции. Дурашка. Блин. Накаркал! Теперь воды вокруг залейся, вот только что-то я тому не рад. Ибо почти тону уже!

Как же я вообще в воде оказался и с чего всё началось? Оказался до банальности просто — мой корабль потопили. А с чего всё началось? Ну, наверное, началось всё с того, что 14 июля 1903 года было открыто регулярное железнодорожное сообщение между Санкт-Петербургом и портом Дальний, что раскинулся на Ляодунском полуострове в Маньчжурии.

Хотя, возможно, истоки случившегося следовало искать непосредственно в моих чуть более ранних действиях. Всё же с наступлением нового 1903 года и получением невиданных прежде возможностей, мы с папа́ и вообще всей семьёй развернулись не на шутку. Ну и, конечно, я был опять в своём репертуаре. Плюс в ударе. Но, как ныне выяснилось, минус в уклонении. Хоть и подрос заметно, да слегка остепенился. А вместе с этим подросли и мои «шалости». Вот как тогда, в начале мая…

Любой прогуливающийся в Малом Петровском парке российской столицы в эти вечерние часы уходящего на покой погожего весеннего денёчка мог наблюдать прелюбопытнейшую картину. Погоня! Какой детективный сюжет обходится без неё? Один — бежит, другой — догоняет. Интрига, ё-моё!

Дамы ахали и порой повизгивали, мужчины начинали метать взгляды по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее да покрепче, а то и вовсе тянуться в карман за чем-нибудь стреляющим, бабульки неистово крестились и молились, а всевозможная ребятня либо писалась со страха прямо на месте, либо разбегалась с воплями кто куда.

— А-а-а-а-а! — откровенно панически кричал, даже можно сказать, что верещал, практически переходя на ультразвук, улепётывающий со всех ног «чёткий колтовский пацанчик», чью блатную принадлежность легко можно было определить по многочисленным внешним атрибутам, специально выставленным напоказ.

— Мя-я-я-со-о-о! — рыча, что тот грозный лев, гнался за ним… самый натуральный средневековый рыцарь в латном доспехе! Во всяком случае, именно так могло показаться со стороны. Тяжело дыша в закрытом шлеме и размахивая над своей головой огромным пожарным топором, уже обагренным чем-то кроваво-красным, он неотрывно следовал за улепётывающей жертвой.

Это я с недавних пор таким вот образом играю с местной гопотой в очень плохого Бэтмена. Прям в очень-очень плохого! Хотя меня, похоже, вообще никто не понимает. Те же мои люди, кто то и дело наблюдал подобные действа со стороны, именовали мои «шалости» не иначе как — «Догони меня топор», да тайком крутили пальцем у виска. Но я им платил нехилые деньги, и потому они закрывали глаза на целый ряд моих действий.

Вот не знают они толк в кошерных колбасных обрезках! Дремучие они тут все ещё! Хоть и общаются со мной уже не первый месяц! И как я их только терплю всё это время? Комиксы, что ли, начать производить про супергероев всяких? То есть про себя! Хе-хе! А то всё лубки, да лубки. А на героев всевозможных лубков я как-то вовсе не похожу.

Мне бы, конечно, для большего антуражу бензопилу в руки, чтоб та, значит, непрерывно жужжала своим двигателем и клацала цепью, наглядно выказывая готовность разорвать этой самой цепью чью-нибудь живую плоть на мелкие кровавые фрагменты. Но чего нет, того нет. Увы.

Достаточно компактный и мощный двигатель, чтобы сотворить такое диво, у нас пока что никак не выходит. А следом за мотором приходится утяжелять и прочие части устройства. Потому всё время получается двуручная бандура полным весом в полсотни килограмм, которой даже вдвоём особо сильно не помашешь. Но и такие нынче потихоньку начинают пользоваться спросом для применения по прямому назначению, а не по тому, что у меня в мозгах сейчас засел. Впрочем, разговор не о том.

— Сгинь, дьявол! Сгинь! — тем временем «гангстерито», споткнувшийся о незамеченный в наступающих сумерках торчащий из дороги камушек, наконец, окончил свой спасительный забег.

Приложившись всеми конечностями о землю-матушку, он нашёл в себе силы лишь на то, чтобы повернуться ко мне лицом и начать отползать от меня спиной вперед, сидя при этом на заднице и отталкиваясь пятками от податливого грунта парковой дорожки, да тихонечко при этом подвывая.

— Только вместе с твоей гнилой душонкой! Ха-ха-ха-ха-ха! — ужасающе хрипло, поскольку тоже сильно-сильно запыхался, и в горле нафиг всё пересохло, безумно рассмеялся я, занося при этом свой топор для якобы финального удара. — Кровь богу крови! Череп для трона черепов! Ха-ха-ха-ха-ха! — Господи, что только не начнёшь читать на пенсии со скуки. Вот, даже до вселенной вечной войны как-то добрался в своё время. Теперь косплею. Да, да! И это слово тоже мне известно! Говорю же, что только не начнёшь читать на пенсии со скуки.

— Готов, — констатировал Михалыч, приложив мою несостоявшуюся жертву по темечку уже ставшим привычным ему мешочком со свинцовой дробью. Пока я отвлекал на свою нескромную персону этого колтовского ухаря, мой «напарник» обошёл того стороной, да и закончил всё одним отточенным ударом. — Грузим?

— Грузим, — прогудел я из-под закрытого шлема, на личине которого белой краской был изображён оскалившийся человеческий череп. До пёсика Баскервиллей я, конечно, не дотягивал. Но тоже выглядел весьма колоритно. Те, кто порой мочился с одного моего вида, не дадут мне соврать.

Тут же с боков нарисовались ещё два здоровяка в таких же точно шлемах и панцирях, как у меня, которые, словно пушинку, подхватили сомлевшую жертву да споро утащили ту в сторону стоящего у Ждановской набережной автобуса. Мой личный «Чёрный воронок»! Что ужас всем по вечерам внушает! Хе-хе! Шутю! Простой городской автобус. Они у нас все чёрного цвета так-то.

Мы время от времени берём себе попользоваться то один, то другой из открытого нами в этом году автобусного парка, на который, словно вампиры на чеснок, ныне шипят все без исключения столичные домовладельцы. Ведь появление в Санкт-Петербурге автобусного движения, да ещё и столь массового сразу — сотня машин вышла 1 мая 1903 года на согласованные с городской управой маршруты, уже сейчас грозило совершенно перекроить карту прибыльности многих жилых кварталов. И те, кто давно был в данном бизнесе, прекрасно это осознавал.

То, что прежде полагалось откровенной дырой, куда добраться можно было лишь пешком за много-много времени или же за дорого наняв извозчика, нынче очень резко стало доступно в плане транспорта. Соответственно, и наиболее ушлый народ уже начинал активно поглядывать на доходные дома тех самых районов, где плата за жильё была раза в два, а то и в три ниже.

Пришлось вот, блин, вложиться срочно в новое начинание, в том числе для того, чтобы завод автомобильный банально не простаивал без дела. Да и культуру пользования автотранспортом необходимо буквально вбивать людям в голову, как мне когда-то мама́ вбивала в черепушку французский язык. Словарём! Очень тяжёлым и твёрдым! Иначе не выходит каменный цветок от слова — «вовсе».

Мы ведь уже даже начали приторговывать автомобилями «DAC» своего американского производства, что выходят вчетверо дешевле самого бюджетного варианта «Русь Империала». Но и на них спрос что-то сильно маленький покуда. Всего-то с начала года 103 штуки реализовали, не получив за это в свой карман почти что ничего. Считайте, вовсе в ноль сработали, чтоб только всяких немцев, французов и бельгийцев на свой внутренний рынок не пустить. Хотя рынка того — кошкины слёзы.

Да, начинают потихоньку всякие там европейцы поднимать свои головы и нагло смотреть нам в глаза. И в США тоже что-то начало проклёвываться из числа конкурентов. Пока ещё мелких, но сразу в больших количествах.

Как нам недавно сообщил мистер Смит, аж свыше 100 компаний соответствующего толка появилось за последние полгода, треть из числа которых тут же разорились, не проработав и трёх-четырех месяцев. И это только те, о которых стало известно ему! Потому волна борьбы за клиента потихоньку набирает ход, чтобы через несколько лет превратиться в натуральное цунами, что смоет всех, кто не успеет покрепче укорениться на столь вкусном и ёмком рынке.