Читаем Сачлы онлайн бесплатно
Лицо Мешинова продолжало пылать. Он был вне себя от гнева. Что же это происходит?! Что творится?! Его, Худакерема Мешинова, перестают уважать, с ним не желают считаться… Да может ли быть такое?! Прежние секретари, едва заметив, что Мешинов начинает меняться в лице, мгновенно обращали разговор в шутку, вызывали курьера, просили подать ему чай, старались как-нибудь задобрить его, смягчить его сердце, поднять настроение. Они всегда и везде потакали ему, не было случая, чтобы они отозвались о нем недоброжелательно, упомянули его имя в связи с каким-нибудь неблаговидным делом.
Демиров уже почувствовал, что человек, сидящий перед ним, готов ни из-за чего учинить скандал. Что же он, секретарь райкома, должен теперь делать?… Уступить, пойти на поводу, потакать блажи?… Или дать отпор, осадить, призвать к порядку?…
«Нет, потакать самодурам нельзя, — решил Демиров. — Потом вовсе на шею сядут. Такой гусь, дай ему волю, наделает дел. Зазнаек нельзя гладить по головке. Член партии должен признавать дисциплину!»
Демиров нарушил затянувшееся молчание:
— Продолжайте, пожалуйста, товарищ Мешинов, я слушаю вас очень внимательно.
— Нет, это вы продолжайте, товарищ Демиров, — угрожающе произнес Худакерем.
Секретарь райкома вырвал из своего блокнота лист бумаги, положил перед посетителем:
— Итак, пишите заявление. Вот вам бумага… Худакерем потряс блокнотом:
— У меня есть своя бумага!
— Вижу, но у вас очень маленький блокнот.
— Потому что мы и сами маленькие люди!
— Я не это хотел сказать. На листе из вашей записной книжки заявление может не уместиться.
Мешинов зло закусил губу и принялся размашисто писать, внизу замысловато расписался. Протянул листок Демирову:
— Вот, извольте.
Секретарь долго пытался прочесть, что там написано, однако не смог разобрать ни слова. Спросил:
— Что вы здесь написали? Худакерем буркнул:
— Мы не были буржуйскими детьми…
— Это похвально.
— Нет, не это похвально! — развязно сказал Мешинов. — Похвально другое то, что некоторые повесили над своими дверями колокольчики — словно верблюду на шею. И других собираются превратить в верблюдов…
Ему казалось, он сделал удачный намек на бусинку от сглаза. Демиров не понял его.
— В самом деле, что вы написали здесь, товарищ Мешинов? — повторил он вопрос.
— Я написал, что в районе мне не создают условий для работы и я прошу направить меня в распоряжение Центрального Комитета партии.
— Что же, мы так и сделаем, — согласился Демиров. — Направим, поезжайте.
— И поедем, поедем! Конечно, можете не сомневаться, мы скажем там кое-кому пару слов…
— Хоть две пары.
Демиров беззлобно улыбнулся. Однако Худакерему показалось, будто вся вселенная захохотала ему в лицо.
— Не забывайте, я — Худакерем!.. — выпалил он, вскакивая со стула. — Я это я!.. Я вам не мальчишка!.. Я вам не желторотый Сары, не какой-нибудь там подхалим курьеришка!.. Я вам не кто-нибудь!
Демиров не выдержал и расхохотался:
— Ну, комедия!
Мешинов ударил кулаком по столу:
— Прошу не оскорблять!.. Прошу не топтать нас ногами!.. Имейте в виду, еще не родился человек, которому было бы позволено не считаться со мной!.. Не доводите меня до самоубийства!.. Вот всажу в свое сердце пулю, припасенную для врага, для бандита этих гор — Зюльмата!
Он протянул дрожащую руку с синими вздувшимися жилами к столу, схватил свое заявление, разорвал его на мелкие кусочки, швырнул их к потолку.
Щеки Демирова побледнели, он поднялся из-за стола, возвысил голос:
— Товарищ Мешинов, призываю вас к порядку. Вы — коммунист, по-моему.
— Себя призывайте!.. Себя призывайте!.. — выкрикнул Мешинов и рванул ворот гимнастерки — на пол посыпались пуговицы. — Себя!.. Себя!.. Себя призывайте!.. — Глаза его закатились, он начал заикаться: — Вы-вы-вы-зову комиссию!.. В-в-всажу себе пулю в висок!.. Проклятие вашим бусинкам!.. К черту ваши бусинки!.. К черту ваши звоночки, бубенцы, колокольчики!.. Я вам не верблюд!.. — Он сунул руки в карманы галифе, начал судорожно рыться в них, желая что-то найти.
В кабинет вошел привлеченный шумом заведующий орготделом. Демиров сказал резко:
— Не вынуждайте нас, товарищ Мешинов, приглашать сюда милицию. А то можно вызвать.
— Вызывайте!.. Вызывайте милицию!.. — кричал Мешинов. — Пусть придет сам начальник милиции!.. Пусть будет свидетелем, что вы подстрекаете меня к самоубийству!..
В этот момент на пороге кабинета появился Гашем Субханвердизаде. Он мгновенно оценил обстановку.
— Что здесь происходит? Что за скандал? Даже на улице слышно!.. Там люди собрались. В чем дело?… Худакерем, что за безобразие?! Если ты с ума спятил, давай отправим тебя в псих-больницу, товарищ.
Демиров упорно молчал.
Гашем Субханвердизаде, отчитав Мешинова, взял его грубо под руку и повел к двери.
— Какой стыд, дорогой, — журил он его. — Какой стыд!.. Позор!.. Где ты находишься, Худакерем?… Подумай только, где ты находишься!.. Неужели не понимаешь?… Ведь это наш штаб!.. Стыдно, стыдно!.. Ай-яй-яй!..
Худакерем не сопротивлялся, следовал покорно, как раб.
Уже два дня Демиров не выходил на работу. Он заболел и лежал дома. Сары, как мог, ухаживал за ним.
