Читаем Рыцарь старого кодекса (СИ) онлайн бесплатно

1.

Он находит рыцаря в одном из самых паршивых трактиров на окраине города.

Никто не поднимается, почтительно склоняясь, при появлении Ханса - публика, не привыкшая к знати, но каждый цепляется за него внимательным взглядом. Ханс отличается от них даже без знаков отличия - дорогой одеждой, походкой, оружием на поясе и тем, как осматривает он помещение, сдерживая неприязнь. Он привык к местам почище.

Ханс взял с собой всего троих охранников, но и их достаточно для того, чтобы никто не попытался ограбить его по дороге к трактиру или посмеяться, едва он переступил порог. Ханс уверен, что справился бы и сам, но, всё же - рад, что ему не пришлось справляться. Сейчас у него нет времени для риска, сомнительных подвигов и детских игр.

Трактирщик сам отправил весточку, знает, зачем Ханс пришел, и единственный склоняется в почтительном поклоне, одновременно вытирая о передник руки. Он кивком указывает в дальний угол трактира, пятясь, и один из охранников отсчитывает ему положенное вознаграждение.

Кто-то из работяг рядом с камином смачно сплевывает в сторону.

Ханс не дожидается благодарностей от трактирщика и идет первым - сам, хотя должен бы позволить охране сначала осмотреть помещение. У него нет времени на формальности и перестраховки, у него нет врагов и нет причин быть здесь - малой вероятностью засады, и никто из дневных посетителей трактира не смеет даже встать, когда он проходит мимо.

Папа бы такое не разрешил.

Его предупреждали, что рыцарь будет выглядеть не так, как он представляет, и Ханс уже не ожидал сверкающих доспехов, но, всё же - он не готов к тому, что видит.

Рыцарь по-свински пьян.

Рядом с ним разит дешевым пойлом даже больше, чем везде в трактире; липкая жижа разлита по столу и плескается на дне кружки, пачкает его потертую кожанку и рукава рубашки. У рыцаря нет начищенного шлема с плюмажем, щита с гербом и герба вообще - на ткани с трудом можно разобрать цвет. Он немолод, хотя и не совсем стар, и седина высветлила его когда-то темные волосы - но сделала это куда раньше, чем сделал бы возраст. Морщины в уголках его глаз жесткие и короткие, какие не бывают у добродушных стариков - только у самых злых, и пьяный взгляд его похож на взгляд бездомной собаки. Его время давно прошло.

Рыцарь поднимает на Ханса мутные, светлые, злые глаза и гаркает:

- Что вылупился, малец? Не видел пьянчуг?

Охранник кладет руку на рукоять меча, приближаясь, но Ханс жестом останавливает его. Он почти не испугался и надеется, что вздрогнул незаметно. Отвечая, Ханс встает ровнее, выпрямляя спину - как учил отец для торжественных случаев, когда нужно казаться выше.

- Я Ханс, принц Северного предела.

- Я пьян, но не слеп. Я знаю, кто ты.

Принц не должен терпеть непочтение - иначе скоро любой проходимец будет плевать ему вслед и выносить казну королевства, Ханс знает это, выученным на отлично уроком, вся таверна ждет его слов, но он вспоминает о Лидии и - терпит. Он никогда не отличался вспыльчивым нравом.

В следующий раз он непременно поведет себя достойнее.

Велит высечь наглеца или что-то вроде того.

- Зачем ты пришел, принц?

Взгляды посетителей таверны проясняются - не каждый работяга знает, как выглядит принц - они не присутствуют на балах, не получают портреты наследников от лучших художников двора и могут видеть их только на праздниках, через толпу и заграждения охраны. Любой для них одинаково похож на принца.

Теперь они его узнают.

Даже не зная, как выглядит принц, они уже знают слухи - любая кухарка, любой конюший и довольно перебирающий монеты трактирщик. Рыцарь не может не знать, если только не был беспробудно пьян последние несколько дней - что может оказаться правдой. Ханс стоит так ровно, что, кажется, спина готова треснуть, и старается говорить спокойно, подражая отцу.

- Мою жену украл дракон. В ночь после нашей свадьбы.

Рыцарь осматривает его снизу вверх, хмыкает, будто сама идея о жене принца смешна, и отпивает долгий глоток пойла прямо из кувшина. Все три охранника встают ближе.

- Слыхал подобное. Уверен, что дракон не окажется садовником, способным лучше развлечь твою женушку ночью? Правдоподобная история.

Он нагл, как могут быть наглы странники, сумасшедшие или самоубийцы.

Глядя на рыцаря, легко предположить, что он может оказаться сразу тремя одновременно.

Будь Ханс достойным принцем, он проучил бы его сам, изваляв в грязи трактира и даже не запачкав руки.

Он никогда не был достойным.

- Его видели слуги, жители города, моя охрана и я сам. Своими собственными глазами.

Грег, начальник стражи, кладет руку на локоть принца, позволяя себе больше положенного - он всегда был другом семьи. Отец слушал его советы.

- Мы зря пришли, ваше высочество. Не тратьте время.

Отчаянье порой толкает на глупые поступки, и Ханс ощущает себя дураком - в грязной таверне, разговаривающий с пьяницей; поверившим в глупые детские сказки. Каждый ребенок знает - не бывает ни драконов, ни рыцарей, и сумасшедшие с плюмажами могут только веселить ребятишек. Охрана будет смеяться над ним. Каждый, кто был сегодня в таверне - будет, их жены, любовницы, дети, друзья, друзья жен, детей и любовниц, рождая новые слухи.

Принц не должен быть смешным. Король не имеет на это права.

Рыцарь ловит его взгляд и читает, как книгу - скрывать свои мысли Хансу тоже еще предстоит научиться. Рыцарь усмехается, и на миг его взгляд кажется абсолютно, кристально трезвым.

Он говорит:

- Глаза часто лгут, мой принц.

Он говорит так, словно действительно верит. У Ханса перехватывает дыхание, и он уже не кажется себе сумасшедшим или наоборот - свихнувшимся окончательно.

- На балконе остались следы когтей.

Улыбка сходит с лица рыцаря, делая его жестким, и он впервые снисходительно осматривает охрану. Ханс плечом чувствует, как напрягается Грег, готовый отдать приказ.

- Зачем ты пришел ко мне? - рыцарь спрашивает. - У тебя что, нет войска, принц?

Ханс теряется от вопроса, и войско у него действительно есть, вот только привыкшее к совсем другим войнам. Теперь у него есть войско. Слишком рано умер отец.

- Говорят, вы лучший.

- В чем лучший?

Шлем рыцаря не украшен драконьими рогами, панцирь не покрыт чешуей - его кольчуга проржавевшей грудой металла лежит в дорожном мешке рядом со столом на грязном полу таверны, и прислоненный к стене меч выглядит самой обычной железкой, вряд ли выкованной в драконьем пламени. Он всё равно похож на убийцу.

Лучший в убийстве драконов, но Ханс не может произнести этого вслух.

Ответ повисает в воздухе несказанным, ощутимее, чем произнесенный.

- Принцессы, - протягивает рыцарь неприязненно. - Знавал я принцесс.

Говорят, он лучший драконоборец к северу от границы. К югу их давно не осталось, и этот дракон - первый, которого видели за последние сотни лет. Ханс совсем не чувствует себя счастливчиком.

Он перебарывает свою старательно взращиваемую гордость слишком легко для принца. Ханс сглатывает и спрашивает, со стыдной, заискивающей надеждой, проскользнувшей в голосе - какую мог бы понять родитель или влюбленный.

- Вы поможете мне?

Рыцарь сплевывает в сторону, отпивает еще пойла из кувшина и решает:

- Покажешь мне следы когтей. Потом поговорим.

2.

Ханс был уверен, что он опоздает или не придет вообще - пьяница и грубиян, наверняка даже не помнящий их разговора. К его удивлению, рыцарь приходит в назначенный час - пешком, закинув за плечо мешок с кольчугой. Он выглядит даже хуже, чем вчера - со следами прошедшей попойки, перегаром и неровной походкой. Охрана переглядывается, но всё же пропускает рыцаря - и даже молчаливыми их лица красноречивы.

- Не вижу никаких следов, - бросает рыцарь угрюмо вместо приветствия.

Он хочет быть здесь не больше охраны и куда меньше принца, но Ханс уже начинает понимать игру. Он встает ровнее, вытягивая спину, и смотрит рыцарю прямо в лицо, выдерживая мутный взгляд и запах. Принц не должен сдаваться так просто.

- Иди за мной, - Ханс отвечает.

Развернувшись, он идет, не оглядываясь, как должен принц, уверенный, что слушают его приказы. Ханс вовсе не уверен, идет ли за ним рыцарь и не может различить его походку в шагах стражи, но - так должно быть, если он когда-нибудь собирается стать королем.

Ханс не мог уснуть пол ночи, ворочаясь и думая о Лидии - как и много ночей до этого; а, заснув, скоро просыпался от кошмаров. В его снах дракон был огромен, покрыт колючей чешуей и из пасти его извергалось пламя. Дракон выхватывал Лидию прямо с брачного ложа, и его чешуя оставляла на теле Ханса глубокие, саднящие царапины, проходящие к утру. Когти разрывали одеяло, взметая в воздух легкий пух, а искры из ноздрей фейерверком сыпались на покрывала и ткань балдахина. Искры разрастались, охватывая кровать огнем, и Ханс горел, но не мог выбраться, силился рассмотреть дракона, но видишь лишь пламя и Лидию. Она пела.

С той ночи Ханс боится засыпать в своей постели.

Он проходит через свои покои, мимо кровати, и идет дальше - к балкону, лишь краем глаза осматривая балдахин. Кровать цела каждое утро, как и тело, без следов пожара, но он чувствует их отчетливо, будто каждый сон был явью.

Грег уже ждет их, и лишь добравшись до места, Ханс позволяет себе оглянуться.

Рыцарь шел за ним, и Ханс чувствует себя гордым за это маленькое достижение.

Балкон выходит во внутренний двор, и садовник аккуратно подстригает один из кустов сада. На миг Ханс присматривается к нему, вспоминая насмешку рыцаря, и тут же гонит прочь глупые мысли. Лидия бы никогда ему не изменила.

Следы когтей действительно там, не плод больного воображения, исчезнувший утром - как Ханс втайне боялся, вместе с его ранами и горящей постелью. Глубокие полосы раздирают мрамор ограды, и камень закоптился от чьего-то огненного дыхания. Когти прошлись по бортику, почти располовинив одну из колон, и отчетливо отпечатались на полу, у самого входа в спальню.

Увидев следы, рыцарь больше над ним не смеётся.

Он меняется весь, как меняются на охоте псы - почуяв добычу, вбитым рефлексом тела, а не желанием. Рыцарь больше не хочет идти на охоту. Глаза его становятся жесткими и цепкими вместо мутно-пьяных - вмиг, страхом вышибая похмелье. Он подходит к следам насторожено, окидывая взглядом небо и сад - как будто дракон может вернуться, добавляя отметин. Рыцарь рассматривает следы долго, измеряя и прикладывая ладонь к бороздам в камне, на вкус пробуя копоть и принюхиваясь к отпечаткам. Он очень старается найти обман, любую другую причину, способную резать камни, но - не может.

Дракон действительно был здесь.

Рыцарь признает это, поднимаясь, и смотрит на Ханса иначе - не как на глупого, навязчивого мальчишку. Теперь он смотрит на него как на врага, вырвавшего из безопасного дома.

- Какая мне выгода? - он спрашивает резко.

Ханс теряется от такого вопроса.

- Вы же рыцарь, - он отвечает невнятно, сам понимая - не так должен отвечать принц. - Разве ваш кодекс не велит вам убивать драконов и спасать принцесс?

- Кодекс, - гаркает рыцарь, - Клал я на кодекс.

И непонятно - смеётся он над кодексом, боится или ненавидит или всё сразу - вместе, со всей яростью отчаянного человека. Ханс скоро станет королем, но пока не силен в науке переговоров.

Отец бы придумал, что ему предложить. Отец не должен был умирать так скоро.

- Мы заплатим, - вступается Грег. - Более чем приемлемую цену за ваши услуги.

- Приемлемую, - протягивает рыцарь так, словно хочет обсмеять идею, но не продолжает. Вместо этого он бросает. - За убийство дракона такой нет.

Ханс не знает, какую цену стоит считать приемлемой для жизни Лидии и может ли что-то быть более ценным, но сомневается, что Грег собирается подарить рыцарю королевство. Начальник стражи и рыцарь смотрят друг другу в глаза, и Грег может быть непреклонен - куда жестче него самого и куда больше, чем позволено начальнику стражи. По его взгляду охрана окружает их, кладя руки на рукояти мечей, и - еще один аргумент прибавляется к аргументу золота.

Такой сын понравился бы отцу.

- Мы договоримся, - произносит Грег ровно.

- Договоримся, - повторяет рыцарь и сплевывает в сторону.

Прямо на пол королевского балкона, как в самой последней харчевне - доступным ему протестом. Даже безумец и наглец не может ослушаться воли будущего короля. Хансу придется научиться и этому, он не умеет и он говорит, пытаясь сгладить жесткость приказа.

- Я могу попросить выдать вам новую одежду. Оружие и доспехи.

- Если это действительно дракон, они не помогут. Принц.

Грегу не нравится идея с рыцарем - не нравилась с самого начала, но у начальника королевской стражи нет других. Он никогда не охотился на дракона. Никто не охотился, кроме рыцаря - во всяком случае, так говорят легенды. Все ждут его слов - что же поможет, если не оружие и доспехи, и рыцарь тяжело вздыхает и добавляет:

- Я не откажусь от коня.

Охрана отступает, отпуская рукояти мечей, и Ханс кивает, отпуская одного из слуг приготовить лошадь. Одно коня не может быть достаточно для того, чтобы сразить дракона, но рыцарь не спешит выдавать секреты - если они есть, если легенды не лгут. Вместо этого он осматривает Ханса и спрашивает - то, что совсем не относится к делу.

- Твой отец умер недавно. Почему ты еще принц?

Ханс не должен отчитываться в собственной стране, тем более ему, но он отвечает, хотя знает, что не должен бы. Он должен стать таким, каким был отец.

- Меня не успели короновать после свадьбы.

- Нам обязательно ехать за этой девицей? Ты не можешь просто найти себе другую?

Принц не отвечает на издевку, пытаясь подражать Грегу - строго сжимая губы в узкую линию.

У него не получается так.

- Брак консумирован?

Ханс задыхается от возмущения и чувствует, как кровь приливает к лицу, окрашивая красным уши и щеки. Грег не выдерживает и отвешивает рыцарю хлесткую, жесткую пощечину - достаточную для того, чтобы привести наглеца в чувство, но недостаточную, чтобы считаться дракой. Голова рыцаря дергается от удара, но насмешка становится шире - ему не привыкать быть избитым.

- Значит, да, - рыцарь хмыкает.

Он еще раз осматривает следы когтей - долго, раз за разом обмеряя борозды, словно надеясь, что они исчезнут, если смотреть на них пристально. Как недавно надеялся Ханс.

- Собирай людей, - решает рыцарь, сдаваясь. - Мы отправляемся на рассвете.

Он уходит, не дожидаясь согласия - потому что любому понятно: принц, терпящий такую дерзость, готов на всё ради спасения принцессы. Наверное, рыцарь уходит пить, мерзким трактирным пойлом заливая память о былых подвигах.

Нельзя выставлять себя посмешищем перед собственной охраной, но, к счастью, те отпускают шутки совсем не в сторону принца - то ли из страха перед начальником стражи, то ли признавая рыцаря сумасшедшим настолько, чтобы избегать наказаний.

У них предостаточно поводов его презирать - ободранного бродягу без ремесла и угла, обломок древних песен. В сказки не верят даже дети из самых дальних сёл, и дракон не должен был появиться. Их время прошло.

Когда рыцарь появляется на рассвете,