Читаем Демон (СИ) онлайн бесплатно

Впервые за долгое время у них появилась надежда.

Марго дожидается заветных шести часов на циферблате и сохраняет файлы в компьютере.

Радостное предвкушение наполняет её вместе с затаившимся, липким страхом.

Ей нужно спешить домой, и каждая секунда рабочего дня посвящена нервозному, торопливому ожиданию. Дни кончаются слишком медленно и слишком быстро - давая выдохнуть, но не давая забыть.

Собираясь, она быстро прощается с коллегами - минимумом необходимых приличий. Когда-то у неё были неплохие отношения с ребятами из соседних отделов, но сейчас она едва различает дни. Марго с трудом может вспомнить что-то об их семьях и увлечениях, и при всем желании не сказала бы, кто во что бывает одет. Имена она еще помнит, слегка замирая перед обращениями.

Она еще успеет подружиться снова; с ними или с другими - позже.

Раньше они спрашивали, что случилось, почему так изменилась смешливая загорелая девчонка.

Потом перестали.

На улице моросит дождь, и Марго поплотнее запахивает старенький, давно вышедший из моды плащ. Ей нужен новый, как нужны новые сапоги и долгий, солнечный отпуск. Она пробирается к метро, перескакивая через лужи, и в который раз напоминает себе захватить зонт следующим утром. Это успокаивающая, лживая мысль, и сама она знает, что забудет о зонте значительно раньше утра.

Стук колес поезда в метро и суетливая толкотня на эскалаторе убаюкивают её, даруя ватное, сонное чувство - тоже обманное, не сулящее долгожданного отдыха. Ей нельзя засыпать.

Маршрут знаком настолько, что Марго, наверное, могла бы добраться обратно с отсутствующими глазами - если бы кто-то ей выколол глаза. Она поднимается из метро, доходит до своей остановки и узнает троллейбус по грузным движениям и привычному звону рельс даже больше, чем по цифрам на его окне.

Единственный, не сменившийся новым из всех маршрутов на её улице.

Время в троллейбусе исчезает, сожранное мелькающим пейзажем в покрытым каплями стекле - так же, как время в метро и время на работе. Тягучее и стремительное одновременно, и Марго прикрывает глаза, вслушиваясь в перезвон проводов, разговоры людей и мелодию, звучащую из наушника парнишки рядом.

Это время похоже на сон, короткую передышку перед настоящей жизнью.

Марго быстро доходит до дома, грузно поднимает по лестнице и медленно, осторожно поворачивает ключ в замочной скважине. Входя в дом, она инстинктивно жмурится - всегда, хотя знает - обычно он просыпается позже.

Он еще спит, небрежно накрывшись пледом, и, значит, у неё ещё есть время.

Марго старается не шуметь, и у её шагов привычно мягкая, боязливая поступь.

Живот урчит, требуя ужин, ноги гудят от въевшейся в кожу усталости, но у Марго есть другое, самое важное дело. Ей приходится делать всё в полутьме, чтобы не разбудить его резким светом.

Привычно она пробирается на кухню, достает из тайника необходимое и расставляет на полу у дивана. В её тайнике спрятан сосуд, стерильные салфетки, трубка и шприц. Марго вздыхает, закатывает рукав водолазки и выполняет знакомый ритуал - ставший такой же обыденностью, как дорога до дома или мытье посуды.

Она сцеживает лекарство по капле, день ото дня, но в полутьме ей сложно разобрать - видна ли разница. Голова кружится, грозя обернуться обмороком, и Марго дышит осторожно - вбирая побольше кислорода. Нужно будет поесть после, выпить сладкого чая, а лучше - красного вина, и Марго заставляет себя думать о хорошем, чтобы пережить ночь.

Лекарство важнее всего. Осталось продержаться всего две недели.

Закончив с лекарством, Марго прячет обратно сосуд, инструменты и закрывает защитный круг.

Он ни в коем случае не должен найти его раньше срока.

После она торопливо варит и проглатывает макароны - самое простое и быстрое, единственное, на что у нее остаются силы, запускает стирку, прибирается на кухне и ждет.

Она знает, что он проснулся, не оборачиваясь и не слыша шагов.

Сквозь одежду, кожей, Марго чувствует его жадный взгляд, скользящий по её нескладной фигуре. От этого взгляда руки покрываются мурашками, холод бежит по позвонкам и что-то сжимается в грудной клетке. Её время окончено.

Он подходит к ней сзади, неспешно, еще сонно, и Марго чувствует его руки на своей талии.

- Здравствуй, - говорит она тихо, не зная, чем обернется движение.

Его руки гладят её, убаюкивая касаниями, и Марго осторожно сглатывает, стараясь не вызвать злости. На глаза наворачиваются слезы, и она моргает долго, сдерживая глупый порыв. Когда Марго открывает глаза, он уже стоит перед ней и держит её лицо в ладонях.

Его ладонь шершавая и прохладная - снимающая усталость после долгого дня.

Столь редкая ласка ломает её, Марго закрывает глаза опять, жмурясь - и больше не может смотреть. Он приводит её в чувство хлесткой, короткой пощечиной - сметая сомнения - и Марго напряженно улыбается, открывая глаза. Любимый смотрит на неё сверху вниз, придерживая за подбородок, и рассматривает - словно впервые в жизни, заново, диковинное, уродливое животное. Он злится, когда на лице её нет улыбки.

- Здравствуй, моя глупышка, - он говорит ей,

Улыбка Марго мягчеет, становясь из натянутой - мягкой.

Каждый раз, когда он говорит так, она верит,

Их еще можно спасти.

---

Когда-то она была привлекательной девушкой, потом - привлекательной женщиной, и в их доме по-прежнему не завешаны зеркала, но Марго не может вспомнить, как выглядела этим утром.

На работе она всё время забывает посмотреть.

Одежду Марго теперь выбирает первую, подвернувшуюся под руку, наскоро моется и завязывает в хвост волосы. Иногда она вспоминает о макияже, но никак не может вспомнить, где хранила косметику. Найти не выходит, и у Марго нет времени и сил думать об этом больше нескольких минут.

Она отвыкла, что на неё обращают внимание, и вздрагивает, когда у лифта обращаются к ней.

Коллега из соседнего отдела - Марго теряет несколько секунд, вспоминая его имя - Леша, стоит рядом, и двери лифта предательски закрыты. Они оба собираются вниз.

- Может, довезу тебя до метро? - предлагает Леша. - Погода нелетная.

- При чем здесь полеты?

Лифт открывается, внутри нет коллег с других этажей. Леша заходит в кабину, и Марго не находит причины, чтобы не поехать с ним. Надо поблагодарить его, но Марго не чувствует в себе сил для благодарности, только злость и страх и немного сдержанности, чтобы не пытаться выбраться из лифта и не кричать. Леша делает шаг ближе и делает движение, пытаясь забрать набитый рюкзак.

- Разве ты не ведьма? - он спрашивает с улыбкой.

Всего лишь глупый комплимент, но Марго инстинктивно отшатывается, крепче прижимая к себе рюкзак. Для лекарства нужно еще несколько ингредиентов, и нет ничего важнее лекарства.

Леша смотрит на неё удивленно, но убирает руки.

- Мне не нужна твоя помощь, - отвечает она быстро.

Излишне грубо, излишне резко, и когда-то - раньше - ей было бы неудобно перед парнем, который просто пытался помочь; может, быть милым; может, посчитавший её привлекательной - единственный за очень долгое время.

Едва лифт останавливается, Марго выскакивает из него и несется к выходу, не прощаясь.

Она почти бежит всю дорогу до метро, заскакивает в вагон, и только там позволяет себе перевести дыхание. Ей приходится дышать глубже, успокаивая подскочившее сердце. Вымокшие волосы липнут к лицу, капли покрывают одежду, но Марго не спешит оттряхивать влагу.

Дождь даже на руку ей сейчас.

Любимый мог бы учуять чужой запах.

---

Она звонит им с работы, давно не решаясь дома брать телефон.

Дома он слушает её разговоры; проверяет все прошлые звонки в телефоне, все сообщения, все контакты, и, даже понимая разумом, что вряд ли он сможет взять без неё выписку с номера, она не смеет рискнуть. Если он попросит её отчитаться, если прикажет - она не сможет ослушаться.

Номер она помнит наизусть, на всякий случай не оставляя записей.

Никто не запрещает им звонить с рабочего телефона, но Марго всё равно предпочла бы дождаться, пока уйдут остальные коллеги, чтобы поговорить с Вадимом наедине. Иногда она мечтает об этом в обед и когда тянется к телефонной трубке - но редко ей удается остаться одной в кабинете, и приходится говорить сдержанно. Она не может задерживаться ни минуты.

Трубку берет мама и тяжело вздыхает, услышав неловкое молчание.

Марго звонит им не часто, раз или два в месяц - она не может вспомнить, когда был последний. Кажется, еще было лето, и не было серого, моросящего дождя.

- Привет, - говорит Марго в трубку сипло, так и не научившаяся подбирать слова.

Когда-то она обожала часами болтать по телефону.

Мать узнает её по голосу, до голоса, с первого слова - мама, научившая говорить слова.

- Жива? - спрашивает мама скупо, с иронией.

Как будто всерьез сомневалась в ответе.

- Конечно. Я полном порядке, - отвечает Марго, и сама верит. - Расскажи лучше о вас?

Мама не любит, когда она звонит, но и любит тоже - противоречивым чувством, не забывая даже о самой блудной дочери. Даже если предпочла бы забыть.

- Нечего рассказывать, - отрезает мать коротко.

Марго её не винит.

Ей стоило огромного труда оставить матери сына, и та приняла его без вопросов. Она не спросила, как долго останется с ней Вадим и не спросила почему - зная и не зная ответы. Мать живет с сыном вдвоем, как жила когда-то с Марго, вот только с тех пор прошло тридцать лет, и её не пощадил возраст.

Марго ловит себя на мысли, что давно уже не имеет понятия, чем занята её мать.

Кажется, она подрабатывала, но в последний раз они говорили об этом много лет назад, и Марго, как ни старается, не может вспомнить - даже сколько лет сейчас её матери. За последние два года они не виделись ни разу.

- Расскажи, как ты? На пенсии? Всего хватает?

Вопрос нелеп, но к счастью никто в кабинете не слушает её разговор.

Она непременно наверстает всё - позже, после того, как создаст лекарство.

Мать хмыкает в трубку и даже не удостаивает её ответом.

Марго может её понять.

Мать не кладет телефон, Марго сглатывает и спрашивает снова - в её молчании обретая смелость.

- Скажи, как Вадим? Пошел в школу?

Вторая самая большая мечта Марго - жить с сыном вновь. Позже, уже скоро, когда всё наладится.

Марго догадалась вывезти все детские вещи, все, что могло напоминать о нем, через месяц после того, как перевезла сына. Все фотографии, одежду, даже самые дорогие безделушки, от которых щемило сердце - каждый рисунок и кривую поделку - и удалить контакт в телефонной книжке.

Он забывает о существовании Вадима, если ему не напоминать.

Как бы Марго не хотелось быть с сыном - там безопаснее.

- Пошел, - отвечает мама со вздохом.

Она всегда казалась сильнее, чем была, и Марго улыбается, чувствуя, как горло сжимают слезы.

Она слышит, как Вадим говорит вдалеке и зовет её - уже научившийся узнавать маму по паузам в словах бабушки, складке у её губ и морщине, пролегшей между бровями. Уже начавший её забывать.

- Скажи, что я вернусь за ним. Просто скажи ему это.

Мать кладет трубку, и Марго еще долго стоит, слушая длинные гудки телефона,

Она уверена - мама скажет.

---

Марго знает - у него бывают такие дни.

Совсем нечасто, всего пару раз в месяц, он учится сдерживаться, и приступы бывают всё реже - во всяком случае, это то, во что она верит.

В последнее время ей легко забывать.

Марго чувствует, что он проснулся, еще до того, как ключ проворачивается в дверном замке. Она вздыхает и входит в дом всё равно; она устала - нет, не так - она чертовски устала бояться.

Ничто из того, что он делает в эти дни, не похоже на её любимого. Не то, что она помнит, не то, что должно быть, не то, что всегда было, и даже не то, чего ждет она - потому что в глубине души Марго все равно ждет от него другого. Он называет её "глупышкой".

Он выжидает, давая ей раздеться, и Марго спокойно снимает сапоги и вешает пальто на вешалку. Ей некуда спешить, что бы она ни сделала - медленно или быстро - не сможет изменить предстоящего. В этот вечер судьба её неотвратима.

Марго проходит на кухню, как всегда, и он молча ждет её на диване.

- Привет, - говорит она.

- Привет, - он отвечает.

Не начинает сразу, и Марго достает кастрюлю, чтобы готовить ужин. Если повезет, она еще может успеть поесть. Каждый раз эта знакомая пляска проходит немного по-разному, и она учится относиться философски ко всему, даже таким вещам.

- Как дела? - он спрашивает, и уточняет. - На работе.

В голосе его уже проскальзывает плохо скрываемая злость, а вода только начинает закипать в кастрюле. Наверное, не успеть, и Марго вздыхает снова, доставая пачку макарон. Она пытается сохранять остатки своего былого оптимизма и надеяться до последнего.

У неё получается.

- Неплохо, - Марго отвечает.

При всем желании она не смогла бы рассказать о рабочем дне, таком же сером, как прошлые.

Он не расспрашивает, его волнует другой, куда более важный вопрос.

- Как дела у нас?

Марго знает, что он имеет в виду, и выдавливает из себя улыбку.

- Тоже неплохо.

Он сильно переживает из-за лекарства, она видит в его глазах, жадно скользящих по её нескладной фигуре - как будто лекарство может прятаться где-то под её одеждой, под кожей, между органов. Так и есть, в каком-то из смыслов.

- Сколько еще?

Марго считает вплоть до часов, и ей легко ответить.

- Еще двенадцать дней.

- Долго, - бросает он коротко, и поджимает губы.

- Прости, - Марго говорит, потому что больше ничего не может сказать.

Он вцепляется в неё рыщущим, жадным взглядом, и Марго виновато опускает глаза.

Ему труднее, чем ей.

- Прости, - она повторяет, и он не выдерживает.

Любой бы не выдержал. Иногда бывает.

Он сходит с ума, постоянно взаперти, с неутолимым голодом, мукой, отсутствием лекарства.

Её вина есть тоже - Марго могла бы найти лекарство быстрей, и он принимает ответственность

Если бы не всё это - он бы никогда её не обидел.

Он страшно оголодал.

Марго откладывает макароны, опускает глаза, и ей не приходится долго ждать.

Первый удар заставляет её отлететь от плиты к стене, второй вышибает воздух из легких, а третий валит с ног - он почти всегда бьет именно так, и Марго не пытается подняться. Если пытаться, он может начать бить ногами, а ей совсем не хочется ударов ног. Так она вряд ли встанет.

Когда она падает, он бьет её еще пару раз, утверждая власть, и Марго жмурится, скрывая слезы - чтобы не видеть и не показывать. У него тяжелая рука.

Раньше она пыталась сопротивляться, но быстро усвоила урок.

Ему нужно её не избить, ему нужно сделать её послушной - послушной достаточно для того, что действительно нужно. Когда она затихает, он наклоняется к ней, обнюхивая, и рвет одежду. Вылетевшие пуговицы можно подобрать и пришить обратно, рубашка удачная вещь в гардеробе.

Он спешит, и всего несколько мгновений Марго чувствует его жаркое дыхание, а потом - клыки, впивающиеся в кожу. Её тело пронзает боль, слезы текут, сорвавшись, но уже можно - он уже не обратит внимания. Совладать с рефлексами нелегко, но вбитые оказываются сильнее врожденных, и Марго лежит тихо, пока он ест её плоть. Если не дергаться - раны будут чуть меньше, он уснет, насытившись, и - если повезет - она еще успеет встать, поесть, привести себя в порядок и пойти на работу.

Оптимизм нужен ей как вода.