Читаем Рыцарь для Аси (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Моей любимой сестре Оле посвящается.

Ее, наверно, можно миновать,

Влюбившись сразу вдумчиво и зрело,

И навсегда утратить благодать,

К ней возвращаться –

К первой, неумелой,

Загадочной, неистовой, слепой,

Чтоб, испытав, как счастье убывает,

И, вспомнив молодое, — «Есть любовь!» –

По-взрослому поправиться: «Бывает!»

Юрий Поляков

— А сейчас переходим к другим новостям. Вчера сотрудники ФСБ России предотвратили серию терактов в нескольких областях страны, двое террористов задержаны, еще шестеро ликвидированы, — сообщила известная телеведущая вечерней программы. — Послушайте эксклюзивное интервью с одним из участников захвата. На экране появилось видео с наложенной на лицо цензурой в виде мозаики.

Девушке, приметной, яркой внешности, сидевшей в тихом, почти безлюдном кафе, хватило секунды, чтобы узнать фигуру говорившего, его характерный наклон головы. И хотя голос был порядком искажен, она поняла — это он.

— Наташка, посмотри, — она указала на висевший возле уютного камина телевизор, — это он, он.

— Да кто он-то? — спросила подруга.

— В «Новостях» Влад. Шевалье.

— Не может быть.

— Значит, может. Он все-таки добился своей цели.

Дикторша, читавшая текст, продолжила:

— За умелое выполнение боевого задания несколько участников этой операции представлены к правительственным наградам. Военные поощрены внеочередными отпусками.

«Это сколько же мы знакомы? — подумала девушка. — Так, десятый, одиннадцатый класс, пять лет института, два года работы, всего девять лет, скоро юбилей».

— Может, Влад тоже поощрен отпуском и приедет наконец домой, все же здесь у него родители, — предположила Наташа.

— Может быть, и приедет, — ответила ее подруга, а потом тихо добавила: — Только захочет ли он увидеть меня?

Вспомнилось прошлое, оно вдруг набежало, нахлынуло, полностью захватило…

Глава 1 Кавалер Шевалье в «Монтессори»

Если на клетке слона прочтешь надпись: буйвол, — не верь глазам своим.

Козьма Прутков

— Нет, нет и нет, ну, ты придумала, систер, — глядя на девушку, сказал Влад, — я, чтобы надел женскую одежду — да никогда.

— А что такого? Помнишь, мы читали о кавалере д’Эоне, который переоделся в Лию де Бомон и по приказу Людовика IV отправился к императрице Елизавете с тайным поручением.

— Помню, и что?

— Ну, ты же мечтаешь стать шпионом?

— Я мечтаю через два года поступить в академию ФСБ, а потом, в перспективе, стать офицером ФСБ, может быть других спецслужб, но никак не шпионом.

— Влад, ну тем более. Ты и меня выручишь, и себя проверишь на предмет умения адаптироваться, как говорится, в стане врага.

— Да зачем, что за глупости? Какой-то детский сад.

— Это не глупости. Я не хочу ехать в этот лагерь, понимаешь? Передумала. Можно, конечно, сдать путевку — и все дела, да ведь трудно представить, какую мама закатит истерику: посчитает, сколько она сил и средств затратила, чтобы определить меня на эту профильную смену, сколько людей на уши подняла! Ужас! Да еще этот дурацкий развод родителей. Сам же видишь, как она нервничает. Зачем лишний раз напрягать человека? Съезди в «Монтессори», прошу, смена всего-то десять дней, а я отправлюсь к бабушке вместо тебя, потом и ты приедешь. Нас все равно в этом городе никто не знает, подмену не заметят. Зато все сочинения по литературе, если, конечно, продержишься в лагере, я буду весь десятый класс писать за тебя.

— Весь год? — задумался Влад.

— Да, весь год, даю слово.

Предложение, если рассматривать под углом обещаний и клятв сестры, было заманчивым. Парень не любил уроки литературы вместе с этими дурацкими сочинениями. Нет, читать нравилось, можно сказать, это было его хобби, и анализировал произведения он довольно грамотно, но никак не доставляло удовольствия ему, как, впрочем, и любому шестнадцатилетнему парню, ну, почти шестнадцатилетнему, делать это под диктатом учителя.

— Систер, а как бабушке объяснишь, где я и почему ты приехала вместо меня?

— Ничего страшного, ей расскажу все без вранья. Она поймет в отличие от мамы.

— Все сразу раскусят, что я парень, уверен в этом.

— А ты постарайся, чтобы не поняли. Разговаривай поменьше, и только хриплым голосом, мол, у тебя ларингит, ангина, все вместе, в общем, скажешь, нужно беречь голос. Волосы у тебя длинные. Или распустишь, как сейчас, или перехватишь резинкой. Да, нужно подбривать пушок, где усы пробиваются. А еще обязательно крась губы, ну, не хочешь помадой, так хотя бы блеском для губ, представь, будто пользуешься мазью от ушибов, все легче будет пережить, — и, понимая, что брат уже почти согласен, продолжила: — Ну, что, по рукам?

— По рукам. Но с тебя сочинения в течение года.

Утром следующего дня Влад с уже сформированным на пункте сбора отрядом ехал на автобусе в детский оздоровительный лагерь «Монтессори. Ехал он под видом родной сестры — Влады Шевалье, разумеется, одетым в ее длинную, цветастую легкую юбку, футболку солнечно-желтого цвета, белые укороченные кеды. Эту композицию дополняла невесомая соломенная шляпка с небольшими полями.

— Давайте знакомиться, ребята, меня зовут Лиля, — задорным, звонким голосом сказала вожатая, встречая воспитанников на веранде корпуса, где им предстояло жить, — я и мой помощник Николай рады вас приветствовать на многопрофильной смене. Наш отряд называется «Любители литературы».

«Вот не повезло, так не повезло, опять будут учить, как работать над сочинением», — подумал Влад.

Девушка задорно продолжила:

— Мы будем с вами работать над написанием школьных сочинений, стихов, прозы. Вы научитесь выразительно читать любые тексты. А сейчас всем предлагаю познакомиться. Для этого я любому из вас предам символ нашего отряда — ручку с золотым пером. Оно, перо, конечно, условно золотое, но мне однажды принесло удачу, думаю, что поможет и вам. У кого окажется в руках этот предмет, должен представиться и рассказать о себе, своих увлечениях. Итак, я передаю символ, — она обвела всех взглядом и решила остановиться на невзрачной худенькой девушке небольшого роста в больших роговых очках, — вам.

Обладательница ручки с золотым пером покраснела и представилась:

— Меня зовут Анастасия Резвых.

— Настя? — перебила ее речь вожатая.

— Да. Про увлечения. Раз я здесь оказалась, логичным бы было предположить, что одно из хобби — литература, еще нравится рисование. Также люблю гимнастику и путешествия на велосипеде.

— Спасибо. Кому вы хотите передать для знакомства наш символ? — спросила вожатая.

— Вот этой девушке, сидящей справа от меня, — и указала на Влада.

— Здравствуйте, я Влад…ди, — и, боясь, что все поймут по оговорке, кто на самом деле перед ними, закашлялся, дабы себя не выдать. — Я Владислава, сокращенно Влада. Люблю вышивать крестиком и читать произведения в жанре бизарро-фикшн.

— Что это за жанр? — загалдели ребята.

— Бизарро находится на стыке абсурда, сюрреализма и фантастики с элементами литературы ужасов, постапокалипсиса, антиутопий, — весьма квалифицированно ответила Настя.

— Простите, кхх, трудно говорить, кхх, ангина, — продолжил Влад и предал ручку парню, сидящему напротив.

— Да ничего-ничего. Как мило, редко сейчас встретишь девушку, любящую вышивать крестиком, — восхитилась вожатая Лиля.

— Я — Вова Курченко, просто приехал отдыхать, купаться и загорать.

Перекличка продолжилась, последней была поэтесса Катя, мечтавшая поступить в литературный институт.

— А сейчас мы все пойдем в столовую, потом на мастер-класс, — предупредила вожатая.

Все это время Влад, для присутствующего в лагере народа — Влада, находился рядом с Вовой, буквально не отходил от него ни на шаг. А с кем ему еще быть? Парней в отряде больше не было. Но, как выяснилось, Курченко этот шаг не одобрил:

— Ты что ко мне прицепилась, девчонок полно, а ты ко мне липнешь. Успокойся, ты не в моем вкусе. Я люблю мелких, миниатюрных, а ты жердина, почти на голову выше меня ростом, да и плечи у тебя, как у мужика, крепкие.

«Болван, я же должен быть с девчонками. Надо быть осторожней, не забываться, какую я роль играю», — вовремя опомнился Влад, и стал больше времени проводить с девушкой Настей, правда, почти с ней не разговаривая.

После обеда все пошли на мастер-классы по стихотворчеству. Специалисты рассказали, что у стихотворения должны быть сюжет, ритмичность, согласованность слов, рифма. После двухчасовой теории мастера предложили заняться практикой и следующие два часа посвятить сочинению стихов.

«Черт, зачем мне это все? — думал Влад, — Сейчас бы купался в речке за бабушкиным домом да лопал малину со смородиной. И никаких тебе проблем».

— Ты уже написала стихотворение? — перебила Настя его мысли.

— Нет, еще думаю.

— Я, честно сказать, вообще не умею сочинять стихи. Не дано. Я больше читать люблю.

— Сейчас себе напишу, а потом для тебя тоже, если хочешь, — проявил чудеса неслыханного благородства Влад. Сам себе удивился. Это что? Воздух здесь какой-то особенный, странно действующий?

— Ой, Влада, очень выручишь этим, спасибо, ты настоящая подруга, — улыбнулась девушка.

Потрудившись оставшиеся полтора часа, довольный Влад пришел в беседку, где проходил мастер класс — все получилось.

— Ну, что, кто готов почитать нам свои вирши? — поинтересовался специалист, проводивший занятие.

Слово дали Кате, которая много печаталась в еженедельных изданиях.

Она начала читать, как истинная, с ее точки зрения, поэтесса, с завыванием, нараспев.

Одиночество — извечная тема, волнующая наши сердца и умы,

Нет страшнее болезни, чем эта, напомнившая симптомы чумы.

Гнетущая, мрачная тишина сковала когда-то желанье общения,

Но как же хочется иногда увидеть всех вас. Нет, не для жажды отмщения,

Отомстила себе я сама, как никто не смог, не посмел бы –

Решила уйти от всех вас, от вечных забот и волнений…

В этом месте Вова Курченко, смеявшийся ранее тихо в кулак, расхохотался во всю мощь своей богатырской груди.

— Куда ты собралась, Катюха? Уже покидаешь нас? Только ведь приехала. Да, как мало прожито, как много пережито.

Все поддержали:

— Не уходи, Катька, поживи еще, ведь совсем молодая.

— Дураки, лирическая героиня хотела уйти в себя, поразмышлять, найти решение ее проблем. Она совсем не собиралась умирать, — чуть не плача крикнула девушка.

— Молодые люди, может, у кого-то есть другие, жизнеутверждающие стихи? Вот, к примеру, вы что написали? Можете прочесть? — обратился мастер с вопросом к Владу.

— Могу, — и прочел:

— Саша, покорми же пса,

Выгули на травке.

— Что ты, мама, к нам идет

Злой учитель Лавкин.

Вначале стояла тишина, а потом раздался хохот и последовали дружные аплодисменты.

— У меня еще есть, — разошелся Влад в своих желаниях оповестить публику о новом талантливом поэте.

— Читайте, — смеясь, махнул рукой мастер.

Театрально подбоченясь, парень прочел:

Утро все ближе и ближе,

Тишина гробовая на радость.

По морде смартфона я вижу:

Звонить собирается, гадость.

Когда все отсмеялись, Влад, показав на Настю, сказал:

— У нее тоже есть.

— Я это читать не буду, — ответила девушка и отдала автору написанные вирши.

— Я могу за тебя, — и прочел:

Если кто тебя обидел,

Ты не дуйся, не сердись,

Подойди, по роже тресни,

Отойди и улыбнись.1

С учетом того, что это читала будто бы девушка, слушать было потешно. «Все смеются. Вот это отдых, я понимаю, — думал Влад, а то: одиночество, чума, тишина — нудятина».

— Ну, у нас сегодня мастер-класс по ведению рукопашного боя, — грустно сказала высохшая от слез поэтесса Катя.

Вечером была дискотека. Парни, быстро узнав о славе новой народной поэтессы, наперебой принялись ее приглашать на танец. Влад едва успевал отбиваться от кавалеров, а одному особо ретивому даже вмазал под дых, чтобы не распускал руки, потом предложил Насте прогуляться по берегу озера.

— Послушай, — волнуясь, сказала девушка, — я тебе сейчас скажу одну странную вещь, ты не обидишься, если я не права?

— Нет, говори, — совсем потерял бдительность Влад.

— Ты ведь парень?

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Помолчав некоторое время, Влад ответил уже своим мужским голосом:

— Сдашь меня?

— Нет.

— Что не так? Как ты догадалась?

— Сейчас, конечно, бывает непросто отличить по внешним признакам парня от девушки: многие носят одинаковую одежду, чаще свободную, имеют одинаковые прически, некоторые девчонки курят, поэтому у них грубые голоса. Но, тем не менее, есть то, что сразу бросается в глаза. У тебя волосатые ноги. Я видела, когда мы сидели в столовой, ты вытянул их и положил на колени низ юбки. Девушки от лишнего волосяного покрова стараются разными способами избавляться.

— Понятно. Что еще?

— Ты написал мальчишеские хулиганские стихи, девочки такие не пишут.

— А какие пишут девочки?

— Ну, не знаю, про любовь-разлуку, ягодки-цветочки…

— Я просто шутил, неужели непонятно? А то, что я не умею краситься, ношу обувь сорок второго размера, могу больно врезать — это не выдает парня?

— В этом нет ничего необычного. Я тоже не умею краситься, и обувь у меня тридцать девятого размера, несмотря на то, что маленького роста. Силы есть тоже, чтобы врезать, не думай, что я такая утонченно — нежная и беззащитная. Постоять за себя могу. Скажи, а почему ты приехал сюда в образе девушки? Ты — извращенец с размытой гендерной ориентацией? Любишь подглядывать за женским полом?

— Что я там не видел? Подглядывать…Мы с сестрой — двойняшки, она здесь должна быть, а не я, кстати. Так что меня ничем не удивишь. Да и вообще, я решил выходить из комнаты, если кто-то переодевается. Пока, конечно, из-за мнимой ангины и ларингита будут держать в отдельной палате, потом что-нибудь придумаю. Я нормальный, не сомневайся.

— А почему ты приехал сюда вместо своей сестры?

— Потому что лень впереди меня бежит, позарился на бесплатный сыр, ну, почти бесплатный. Вопрос — почему у сестры семь пятниц на неделе? То хочу ехать в лагерь, то не поеду — не поймешь ее.

— А ты правда любишь произведения в жанре бизарро-фикшн?

— Да ну, скажешь тоже, терпеть ненавижу. Так сказал, чтобы отвязаться. И про крестики-нолики тоже. Я люблю читать книги в жанре военные приключения, еще — детективную литературу.

— А я фэнтези люблю.

Поговорив еще с полчаса, ребята пошли спать.

Июльское утро следующего дня было прекрасным: ленивым, сонным, тихим и уже немного душным. Небо еще не сияло голубизной, как бывает, когда всходит солнце, а было покрыто редкими белыми облачками, которые разойдутся, как только покажутся первые лучи солнца.

— Ребята, подъем, встаем на линейку, — заглядывая в палаты, кричала Лиля.

Влад нехотя встал и начал натягивать на себя футболку — не спится же людям. Построив отряд, вожатая сказала:

— Сегодня шестое июля, День Творила. Накануне языческого праздника все идем на озеро встречать рассвет.

«Ну, мне еще вашей романтики тут не хватало, — подумал парень, — лучше бы еще пару часов поспали».

— Владка, давай ночью чего-нибудь интересное устроим в лагере, а то все эти мастер-классы да мастер-классы — тоска, надоело. Когда будем насыщаться положительными эмоциями, радоваться каждому дню, проведенному вне стен дома? — хлопнув по плечу, сказал Курченко.

— Я — за, давай еще Настю возьмем, надежная девчонка.