Читаем Робеспьер онлайн бесплатно
История Робеспьера - это также история популярности и незаурядного авторитета, сложной концепции народа, демократии, Революции или общественной добродетели, которые до сих пор возбуждают споры, так как и они стали теперь частью мифа. Без возвращения к посмертному созданию этого последнего, исключительность Робеспьера может вызвать вопросы. Безусловно, его путь похож на другие пути: на путь Петиона во времена Учредительного собрания; на путь Дантона во времена Законодательного собрания и на первом этапе Конвента; на путь Бийо-Варенна во II году. И всё же, Робеспьер - исключение, и не только потому, что другие написали его легенду после его казни. С помощью своих политических шагов, своих речей, своего поведения человек также создал свой собственный миф и привлёк к себе удивительно противоречивые взгляды, задолго до эпохи Конвента. Разве не его обличают как кровожадное "чудовище" с весны 1790 г., когда политические противоречия ещё далеки от гражданской войны, когда многие надеются в ближайшее время закончить Революцию в согласии с королём? Разве не его подозревают в стремлении к диктатуре или к королевской власти на следующий день после неудачного бегства Людовика XVI? С другой стороны, свидетельства сообщают об энтузиазме и эмоциях, возбуждённых его речами, слезах его слушателей, об абсолютном доверии, которое некоторые возлагают на него. Начиная со времён Учредительного собрания, Робеспьер не был обычным депутатом; он притягивал к себе взгляды сильнее, чем другие, становился объектом живых и противоположных суждений, вдохновлял на фантазии и легенды, не вызывая почтения или равнодушия, но только поклонение или ненависть. Он - это живой миф.
Утверждать это - не значит признать в Робеспьере воплощение Революции. Ни он, ни кто-либо другой не может олицетворять в глазах историка это потрясение, такое сложное, комплексное и переменчивое. Робеспьер – лишь одна из политических фигур среди остальных, которая, когда она исчезает, не увлекает Революцию в могилу; последняя переживает его, многообразная, неопределённая. Но он фигура исключительная, главная среди всех в событиях и в коллективной памяти. Выход за пределы "воплощённой Революции", не означает спора о значении Робеспьера для истории и для памяти, он означает возвращение к его человеческой сложности.
Аррас, утро четверга 8 ноября 1781 г. Маленькая площадь церкви св. Марии-Мадлины оживляется. Верующие идут молиться. Рабочие суетятся на огромной строительной площадке аббатства Сен-Вааст, каменные стены которого недавно высеченные из песчаника и извести, высятся далеко над горизонтом. Несколько истцов, служителей закона и зевак направляются к входу в совет Артуа, главного судебного учреждения провинции. Несмотря на пройденную дверь с бюстом Людовика XIV, дворец - это только старое неудобное здание, которое члены суда[2] делят с городским судом[3] и выборными[4], двумя другими трибуналами. В большом зале заседаний, оконные проёмы которого открыты в так называемые двор и сад Капеллана[5], молодой человек двадцати трёх лет представлен мэтром Либорелем, одним из наиболее активных адвокатов дворца. Максимилиан де Робеспьер недавно вернулся из Парижа, и его имя известно всем. Он добивается приёма в коллегию адвокатов. Согласно обычаю, он одет в широкую чёрную мантию, застёгнутую спереди и украшенную белыми брыжами. Сразу после проверки его дипломных документов, члены суда допускают его дать клятву уважать законы и обычаи королевства и провинции, защищать только те дела, которые он считает справедливыми, с помощью честных средств, и не требовать ненадлежащих гонораров.
Робеспьер выбрал свой путь, свой собственный путь. Вот он адвокат совета Артуа, каким был и его отец, и его дед по отцовской линии, но, пожалуй, с более разнообразной подготовкой и концепцией профессии.
Историк знает генеалогию Робеспьеров лучше, чем... Робеспьер не мог её знать. Без дворянского происхождения, без знаменитых предков, что мог он знать об истории своей семьи? Слышал ли он разговоры о том Пьере де Робеспьере, который в XVI веке держал в Лансе постоялый двор с вывеской "Город Брюгге"? Рассказали ли ему о расселении его предков в Арне и Энен-Льетаре (современном Энен-Бомоне)? Знал ли он историю должности государственного обвинителя княжества Эпинуа, которая поступила в собственность его семьи в середине XVII столетия? Знал ли того Робера де Робеспьера, который, например, первым стал сеньориальным судьёй, осуществлявшим функции прокурора? Можно в этом усомниться. Его семейная память отслеживает, скорее всего, лишь несколько поколений, причём, в городе Карвене, где, между Аррасом и Лиллем, Робеспьеры в конце XVII века фигурировали среди сеньориальных или королевских служащих. Они служители закона, маленькие, но уважаемые.
