Читаем Рейдеры Нила (ЛП) онлайн бесплатно

                                                                             Анакреон, 500 г. до н. э.,   Удачливый мошенник Артемон

Как у любого молодого римлянина, оказавшегося в самом захватывающем городе на земле - Александрии, столице Египта, - у меня был длинный список дел, которые я хотел сделать, но участие в набеге с целью кражи золотого саркофага Александра Македонского никогда не входило в их число.

И все же, однажды утром месяца Мая, я обнаружил, что занимаюсь именно этим.

Гробница основателя города была расположена в массивном, богато украшенном здании в самом центре Александрии. Высокий фриз вдоль одной стороны изображал подвиги завоевателя мира. Момент вдохновения, который дал начало самому городу около 240 лет назад, ярко отображен на фризе: Александр стоит на вершине песчаной дюны, глядя на берег и на море за ним, в то время как его архитекторы, геодезисты и инженеры с удивлением смотрят на него, сжимая в своих руках различные инструменты.

Этот массивный фриз был настолько реалистично вылеплен и раскрашен, что я ненароком ожидал, что гигантское изображение завоевателя внезапно повернет голову и посмотрит на нас сверху вниз, когда мы проходили под ним, направляясь ко входу в здание. Я бы не удивился, увидев, как он поднимает бровь и спрашивает гулким, божественным голосом: — Куда, во имя Аида, вы, ребята, направляетесь? Почему некоторые из вас размахивают мечами? А что это у вас у всех с собой – не таран ли?

Но Александр оставался неподвижным и немым, когда мы с моими спутниками пронеслись мимо него и ворвались в украшенный колоннадой вестибюль.

В этот день гробница была закрыта для посетителей. Железные ворота преграждали вход в вестибюль. Я был среди тех, кто нес таран. Мы развернулись в строй перпендикулярно воротам. Пока Артемон, наш вожак, считал, придавая нам ритм, мы изо всех сил били тараном вперед, затем назад, затем снова вперед. В конце концов, ворота дрогнули и прогнулись от удара.

— Еще раз! - крикнул Артемон. — Бьем по моему счету! Раз-два-три!

Каждый раз, когда в ворота ударялся таран, они стонали и визжали, как живые. На нашем четвертом рывке ворота распахнулись. Те из нас, кто нес таран, отступили обратно на улицу и отбросили его в сторону, в то время как авангард нашего отряда во главе с Артемоном ворвался в разрушенные ворота. Я обнажил меч и последовал за ними в вестибюль. Ослепительные мозаики, посвященные жизни Александра, украшали каждый дюйм поверхности от пола до куполообразного потолка высоко вверху, где отверстие пропускало солнечный свет, который переливался на миллионах кусочков цветного стекла и камня.

Впереди я увидел, что сопротивление оказала лишь горстка вооруженных людей. Эти стражи гробницы выглядели удивленными, испуганными и готовыми убежать - и кто мог их винить? Мы значительно превосходили их численностью. Они также все выглядели довольно старыми и немощными, чтобы рьращаться с оружием, с обветренными, морщинистыми лицами и седыми бровями.

Почему там было так мало стражников и почему они были такие неподготовленные? Артемон сказал нам, что в городе царил хаос, сотрясаемый ежедневными беспорядками. Все наиболее боеспособные солдаты были призваны царем Птолемеем защищать царский дворец, оставив только эту жалкую горстку сторожить гробницу Александра. Возможно, царь думал, что даже самая озверевшая толпа никогда не осмелится вторгнуться в такое священное место, особенно средь бела дня. Но Артемон перехитрил его. "Нашим самым большим преимуществом будет элемент неожиданности", - сказал он нам, и, похоже, он оказался прав.

Я услышал лязг мечей, за которым последовали крики. Я намеренно вызвался нести таран, чтобы не оказаться в передних рядах, так как там разворачивалось сражение. Я не хотел запачкать свои руки кровью, если мог этого избежать. Но был ли я действительно виновен меньше, чем мои товарищи впереди меня, которые яростно рубили противника своими мечами?

Вы можете задаться вопросом, почему я принимал участие в таком преступном деянии. Я был вынужден присоединиться к этим головорезам против своей воли. И все же, не мог ли я в какой-то момент ускользнуть и сбежать? Почему я остался с ними? Почему я продолжал выполнять приказы Артемона? Совершал ли я это из страха, или неуместной лояльности, или просто из жадности к обещанной нам всем доле золота?

Нет. Я делал это только ради нее  - ради той сумасшедшей рабыни, которая каким-то образом была похищена этими бандитами.

Какой римлянин опустился бы до такого преступного поведения ради девушки, да к тому же простой рабыни? Слепящее египетское солнце, должно быть, свело меня с ума, раз я оказался в таком положении!

Когда я мчался через вестибюль к широкому коридору, который вел к саркофагу, я понял, что шепчу ее имя: — "Бетесда!"  Была ли она все еще здорова и невредима? Увижу ли я ее когда-нибудь снова?

Я поскользнулся в луже крови. Взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, я посмотрел вниз и увидел бледное лицо упавшего охранника. Его безжизненные глаза были широко открыты, а рот скривился в гримасе. Бедняга мог бы быть чьим-нибудь дедушкой!

Один из моих спутников помог мне удержаться на ногах.

«Беспечный дурак! — подумал я. — Ты мог сломать себе шею! Ты мог упасть на собственный меча Что бы тогда стало с Бетесдой?»

Я услышал звуки другого сражения впереди нас, но оно длилось недолго. К тому времени, как я вошел в комнату, на ногах оставался только один охранник, и пока я подходил, Артемон всадил ему нож в живот. Бедняга безжизненно рухнул на твердый гранитный пол. Его меч со звоном упал рядом с ним, а затем в переполненном зале воцарилась тишина.

Лампы, установленные в нишах на стенах, обеспечивали единственное освещение. Хотя снаружи был яркий дневной свет, здесь царили полумрак и тень. Перед нами, на низком возвышении, находился массивный саркофаг. По форме и стилю он был частично египетским, похожим на угловатые футляры с мумиями древних фараонов, и частично греческим, с резьбой по бокам, изображавшей подвиги Александра - укрощение коня Буцефала, триумфальный въезд в Ворота Вавилона, ужасающую битву со слоновой кавалерией Инда. Сверкающий саркофаг, сделанный из чистого золота, был инкрустирован драгоценными камнями, в том числе ослепительно зеленым самоцветом под названием изумруд, добытым в горах самого южного Египта. Саркофаг сверкал в мерцающем свете ламп - объект захватывающего дух великолепия и не имеющий ни какой цены.

— Ну, и что ты об этом думаешь?

Я вздрогнула, словно очнувшись ото сна. Артемон стоял рядом со мной. Его яркие глаза сверкали, а красивые черты лица, казалось, светились в красноватом свете.

— Это великолепно, - прошептал я. — Великолепнее, чем я когда-либо себе представлял.

Он ухмыльнулся, сверкнув идеальными белыми зубами, затем повысил голос. — Вы слышали это, ребята? Даже наш римский приятель впечатлен! А Пекуния, - таково было имя, под которым он меня знал, - нелегко впечатлить, потому что разве не он видел все Семь Чудес Света, о чем он не устает нам рассказывать? Что скажешь, Пекуний – сравнится ли этот саркофаг с теми Чудесами?

— А он действительно сделан из чистого золота? — прошептал я. — Тогда вес, должно быть, огромный!

— Но у нас найдутся средства, чтобы утащить его.

Пока Артемон говорил, несколько человек принесли лебедки, блоки, мотки веревок и деревянные прокладки. Из вестибюля появилась другая группа, катившая по широкому коридору прочную тележку. На нее был погружен деревянный ящик с крышкой, сделанный специально для нашего груза. Артемон подумал обо всем. Внезапно он показался мне похожим на молодого Александра, изображенного на фризе здания, мечтателя, окруженного обожающими его архитекторами и инженерами. Артемон знал, чего он хотел, и у него был план для достижения этого. Он внушал страх своим врагам и уверенность своим последователям. Он знал, как подчинять людей своей воле. Конечно же, ему удалось заставить и меня делать то, что он захотел, вопреки моему здравому смыслу.

Повозку вкатили на место рядом с помостом. Верх ящика был снят. Внутри он был набит одеялами и соломой.

Для снятия крышки саркофага был задействован подъемный механизм.

— Стоит ли нам открывать саркофаг? - Спросила я, почувствовав укол суеверного страха.

— И крышка, и саркофаг очень тяжелые, - сказал Артемон. — С ними легче будет справиться, если мы будем поднимать их по отдельности.

Когда крышка начала подниматься над саркофагом, мне в голову пришла мысль.

— А что будет с телом? — спросил я.

Артемон искоса посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Вы же не собираетесь удерживать его для выкупа, не так ли?

Он рассмеялся, увидев выражение моего лица: — Конечно, нет. С останками Александра будут обращаться с величайшим уважением, и они будут оставлены здесь, где им и место, в его гробнице.

«Кража саркофага у мумифицированного трупа вряд ли является проявлением уважения», — подумал я.  Артемона, казалось, позабавили мои опасения.

— Вот, Пекуний, давай взглянем на мумию, прежде чем извлечь ее из саркофага. Говорят, что он в отличной сохранности.

Он взял меня за руку, и мы вместе взошли на помост. Когда крышку водрузили на тележку, мы вдвоем заглянули за края саркофага.

Так случилось, что я, Гордиан из Рима, в возрасте двадцати двух лет, в городе Александрия, в компании головорезов и бандитов, оказался лицом к лицу с самым знаменитым смертным, который когда-либо жил на земле.

Для человека, который был мертв более двухсот лет, черты завоевателя удивительно хорошо сохранились. Его глаза были закрыты, как будто он спал, но ресницы были совершенно целы. Я почти представил, как он внезапно моргнет и посмотрит на меня в ответ.

— Осторожно! - крикнул кто-то.

Я обернулся и увидел, что на нас идет компания - не царских солдат, а горстка обычных граждан, без сомнения, возмущенных осквернением самого священного памятника их города. У некоторых  в руках были кинжалы. Остальные были вооружены дубинками и камнями.

Когда люди Артемона набросились на вновь прибывших, рубя их и оттесняя назад, один из разгневанных горожан поднял руку и прицелился в меня. Я увидел, как зазубренный камень полетел в мою сторону.

Артемон схватил меня за руку и резко дернул в сторону, но слишком поздно. Я почувствовал резкий удар по голове. Мир перевернулся с ног на голову, когда я упал с помоста на тележку, ударившись головой об угол ящика. Покачиваясь, я отшатнулся и увидел кровь - мою кровь - на деревянном ящике. Затем все потемнело.

Как я докатился до такого печального исхода?

Позвольте мне рассказать вам эту мою историю с самогоначала .

Все началось в тот день, когда мне исполнилось двадцать два года.

Это было в двадцать третий день месяца, который мы, римляне, называем Марций; в Египте это был месяц Фаменот. Там, в Риме, погода, вероятно, была суровой и сырой или, в лучшем случае, прохладной и пронизывающей, но в Александрии мой день рождения прошел без единого облачка на небе. Теплое дыхание пустыни, занесенное случайным бризом с моря, наполнило город.

Я жил на самом верхнем этаже пятиэтажного многоквартирного дома в районе Ракотис. В моей маленькой комнате было окно, выходившее на север, в сторону моря, но любой вид на гавань и воду за ней, был закрыт листьями высокой пальмы за окном. Легкий ветерок заставлял листву исполнять вялый танец; движения листьев, когда они медленно скользили друг по другу, создавали томную, повторяющуюся музыку. Блестящая листва отражала лучи восходящего солнца, заставляя светящиеся точки танцевать на моих закрытых веках.

Я проснулся так же, как и заснул, с Бетесдой в своих объятиях.

Вы можете задаться вопросом, почему моя рабыня оказалась со мной в постели. Я мог бы отметить, что убогая квартирка, в которой я жил, была такой маленькой, что в ней едва хватало места для одного человека, не говоря уже о двоих. Кровать, какой бы узкой она ни была, занимала большую часть пространства. Да, я мог бы уложить Бетесду спать на полу, но что, если я встану ночью? Я бы, скорее всего, споткнулся о нее, упал и проломил себе череп.

Конечно, не из этих соображений я пригласил Бетесду разделить со мной постель. Бетесда была для меня больше, чем просто рабыней.

Когда я был мальчиком, и мой отец рассказывал мне о жизни, он ясно дал понять, что думает о хозяевах, делящих свои постели с рабынями. Помнится, он сказал, что со всех сторон это была плохая идея. Моя мать умерла, когда я был маленьким, и единственным рабом в нашем доме был старик по имени Деймон, поэтому я был уверен, что он говорил не про собственный опыт.

— Почему это, отец? Разве это противозаконно, когда хозяин спит с рабыней?

Я помню, как мой отец улыбнулся такому наивному вопросу: — Если бы мужчина переспал с рабыней другого мужчины без его разрешения - это было бы противозаконно. Но со своей собственностью римский гражданин может делать все, что пожелает. Он может даже убить раба, точно так же, как он может убить собаку, козу или любое другое животное, которое у него есть.

— Считается ли прелюбодеянием, если женатый мужчина заведет интимные отношения с рабыней?

— Нет, потому что для совершения супружеской измены должна быть вероятность появления свободнорожденного потомства - видишь ли, такое рождение может угрожать статусу жены и статусу ее детей. Но поскольку рабыня не имеет законного гражданского статуса, то любой ребенок, рожденный от рабыни, также является рабом, никакой союз с рабыней не может представлять угрозы для брака или наследников. Вот почему многие жены не возражают, если их мужья сколько угодно резвятся со своими рабами, мужчинами или женщинами. Лучше, если он займется этим дома, без каких-либо затрат, а не со свободнорожденной женщиной или вообще чьей-то женой.