<p>Владимир Азаров</p><p>Разломанные печенья</p>Моим друзьям времён
«хрущёвской оттепели»
![]()
Московский архитектор Владимир Азаров, переехав в Канаду, стал плодотворным англоязычным автором, написав и издав более 10 книг на новом для него языке. Он окунулся в писательскую карьеру, поняв, что профессия архитектора на новой земле для него нереальна. Английский язык, о котором Азаров мечтал ещё в России, становится его музыкальным окружением, и он находит себя в близкой ему стихии – в поэзии, продолжая постигать новый язык. Он печатает свои первые четыре книги на английском языке в Москве. Но уже более десяти лет Владимир Азаров успешно сотрудничает с канадским издательством Exile Editions.
Broken pastries
Vladimir Azarov
Подстрочный перевод с английского
Алексея Андреева
Cataloguing in:
The Russian State Library in Moscow
The National Library of Russia in Saint Petersburg
<p>Предисловие</p>В начале моего сотрудничества с издательством Exile Editions, я не мог и предположить, что главный редактор издательства, известный канадский поэт, писатель и журналист рри Каллаган проявит такой интерес к моей стране, я прочёл его поэтический сборник HOGG The Seven Last Words, посвященный российской истории и культуре, где в поэтической форме описан непростой советский период развития нашей страны. Этот сборник поразил меня до глубины души, я подумал о том, что в этой книге есть многое, чего бы я мог коснуться тоже и показать это на примерах из детства и юношества в Казахстане с моими ссыльными родителями. Мог бы вспомнить истории, в которых попытался бы показать в моём детском наивном изложении, преломлённом моим сегодняшним поэтическим материализмом, что-то тоже достаточно достойное для чтения.
«Хрущёвская оттепель»! Конец 50-х! Наша жизнь резко изменилась! Это произошло после неожиданно обрушившегося грандиозного события в марте 1953 года! Мой Казахстан…
Я ещё школьник. Страшно холодный март. Чернила замерзают… Неожиданно по радио траурная музыка… Дрожь моего подросткового тела… Что это? Радио с голосом Левитана: СТАЛИН УМЕР!
Для миллионов сидевших в тюрьмах, лагерях и находящихся в ссылке советских людей смерть Сталина стала пробуждением надежды, что разлившееся чёрным потоком наводнение многих лет отхлынет, уйдёт, следуя пришедшей «оттепели» и исчезнет в новом историческом времени. Время бежит. Это было так давно. Уже немногие, кто ещё жив, помнят, что в Москве хоронили Прокофьева, умершего в тот же день, с большим опозданием: Москва была заполонена рыдающими толпами: «Сталин умер!» и моё начало жизни, я шагаю, куда ведут меня события…
С большим сомнением, что наступило другое время, сдаю экзамены в архитектурный институт и поступаю… И жизнь последовала, как у всех наших людей – обычная, практически без сомнений, советская… и долго… Профессия строителя – архитектор. И какие-то московские кварталы застраиваются моими домами. Что-то особенное для меня и не в Москве – большой проект в Монголии. И неожиданно – последнее десятилетие я писатель. «Разломанные печенья». Это не печенья моего казахского детства и отрочества. Не помню, знал ли я это слово в Казахстане.
Владимир Азаров
<p>1. Начало марта</p>Начало марта. Холодно.Но март. Снег еще не тает.Холод в нашей школе,Притопываю в коридоре —Согреться.Резиновые громкие подошвы…Не топай!Подумай, что звук топотаИстолкуют, какПроявленье радости.«Эй, ступни —Шепчу ногам —ОН УМЕР – по радио сообщили…Только наши враги радыСлышать это – он умер».Я поворачиваю голову:Сзади никого и сбоку тоже —Никто не видитМой вынужденный танец.Слава Богу…Моё детское чувствительноеСердцеСжимается от горя.Он умер. Его нет уже.Навсегда!Наш Вождь. ВечныйПравитель,Великий Архитектор. Высший.Первый.Величайший. Композитор.Дирижёр Страны Советов,Управлявший миллионами преданных людей —Беспрекословных инструментов егоОркестра коммунизма.Он умер…Кто поведет нас к коммунизму?Мы плачем,Льём слезы по нему.Все плачутНа улицах шестнадцатиРеспублик:В городах, селеньях,Колхозах,В нашем Казахстане —Где сейчас я и мои родители —Живые послеВойны и ледяной блокадыНашего Ленинграда…Совсем недавно,В декабре,Я написал стихотворениеКо дню Его рождения —К его декабрьскому юбилею…Когда? Который школьный класс?Четвёртый, пятый?Всё равно —Читай, Владимир!«… И хлопковод с Туркменского канала,И экскаваторщик из Красноярской ГЭС —Страна героев, строек чудесУму свой пламенный привет послала!»А сегодня —Прощальный мартовский мороз…Сияет солнце, никчёмное в день горя…<p>2. Она стучит</p>Она стучитВ мою дверь…Я еще сплю, но вскакиваю,Бегу,Она бесцеремонно проходитСквозь меняИ говорит мне как заученноЗамученно и монотонно:«Ты должен сделать много».Диктует:«Это, это…И это тоже…»«Остановись!» —Я задержатьЕё пытаюсь, с трудом вспоминаяЕё имя:«А-а-а! Муза…Эй, Муза! Как бесконечны,Тоскливы твоиТирады, стук клавишТвоей изношенной машинки…Пустые, сентиментальные,Полунаучные,Полуархитектурные слова —Теософские как полуфилоссовскиеФилитики о греческих Наших церквях… Но ты безбожна…»«О, Боже! Что я слышу!» —Я ей опять кричу:«Оставь меня!»Останови этиПсевдоисторические притчи.Пустые разговоры тет-а-тет —Такие как:«Ты помнишь Пушкина?Или Ахматову?Твой – якобы – ироничный стиль…»«Да, мой упрямый ученик.Запомни: Мир – это театр…И – ПОЭЗИЯ, которой я тебя учу,Повторяю – ИГРА!Запомнил? Не жизнь, а имитация её!..ЧТО – наша жизнь?»«Тебя не остановишь!»«И в этот день – сегодня,Подойдя к окну,Увидишь солнце…А завтра будут облака,Потом они сгустятсяВ дождь на следующий день…Но ночь —Она всегда дождётся дня —Ночь, с луной новой фазыИ звёздами,Как зачатие следующейНеизбежной ночи…И нового дождя…Сегодня дождь, а завтра снег…»Остановись! Умолкни!Сформирована уже концепция моя…и я её пою:Повторится Страстная Седмица!Христос – святой отверженныйПосланник,Искупительный ягнёнокЗа все наши грехи,В пути к кресту – неутомимыйСтранник,Пока ребёнок…Матери Марии молоко…И светит вифлеемская звезда,Светит всегда —Я не спешу вести волхвов —И без меня о них придуманоТак много слов —Мои сомнения поэта:Не Люцифера ли улов?И все – в чём свята Богородица,Может оказаться ЕЁ сномО том,Что ждёт нас в будущем,Но обязательно – святом,И она кормит молокомМладенца, пришедшего на землю,Предсказанного говорливым Гавриилом…Не может ли оказаться этоКривотолкам Гаврилы-Гавриила —Юного соседа, что послужило приобщениюЕго к святому сонму?Да, было утро…У шалаша он завершалПришедшей сонной ночью ритуал…Спросонья он узрел:О, эй!Кого?Легионера?Бегущего мимо него так смело,Пересекая плотника Иосифа удел,Для починки скинии своей,Схватить успел пилу из меди —Добротная, не новодел…В такт его бега ею также овладелУтренний луч —На ней переливался, радостно блестел…Моя концепция:Окей. И я мой пробный вирш пропел!«А-а-а, караул! О-о-о, богохульство!Так что ты – остановись!»Не Рождество, не Пасха,Лишь ОТТЕПЕЛЬ —Мороз и затем капель…Мария Дева Богоматерь и Христос…И смена года – приход уход…Рассвет закат…Но я как все на свете радСолнцестоянию, которое два раза в год…И я, как все – мыПоклоняемся потерям,Два тысячелетия мы в этоСвято верим… 
