Читаем Разговоры с Анной (СИ) онлайн бесплатно

   А.В. и К.П.

  Разговор 1.

  - Анна Фогель, - меланхолично зачитывал из папки дознаватель СД. - Место рождения - Австрия, Вена. Возраст - 26 лет. Брюнетка, глаза серые, особые приметы - шрамы на груди и на животе. Не переносит мужчин, но хорошо это скрывает. Активный участник австрийского сопротивления, группа Шарля Домучика, действующего под патронатом австрийской службы безопасности, а конкретно - Станисласа Дивича, он же Эрц. На личном счету полсотни трупов. Любит и умеет пытать своих жертв, называет это "потрошением". Какой варварский термин. Во время очередной облавы была поймана нашими агентами. К сожалению, не обошлось без инцидентов.

  - Инцидентов?

  Эсдэшник замялся.

  - Ее пытали, потом изнасиловали группой, потом казнили. Бросили недобитую в кучу трупов. Но она выжила.

  - Бездари.

  - Полностью с вами согласен. После выздоровления провела год в психиатрической клинике - были панические атаки, от вида мужчин ее начинало трясти. Увы, мозгоправы сотворили очередное сомнительное чудо и поставили ее на ноги. Вернувшись к активной деятельности в качестве агента контрразведки, получила прозвище "Мухоловка". Одно время встречалась с американским журналистом по фамилии Перри. Потом их пути разошлись. К счастью, во время очередной операции сопротивления, она организовала нападение на конвой, в котором ехала жена Перри. Та не выжила, поэтому путь обратно для Мухоловки закрыт. Теперь она у нас, и остается единственный вопрос - что с ней делать?

  - Что говорит начальство?

  - На ваше усмотрение.

  - Ресурсы?

  - Любые из имеющихся лично у вас. Она мало что знает, поэтому пытать ее можете только для личного удовлетворения. Или посадить в камеру к уголовникам. Интересно, как быстро она наложит на себя руки?

  - Я подумаю об этом. Спасибо.

  - Разумеется. Перезвоните 5-80, чтобы ее привели к вам, когда будете готовы.

  - Срок?

  Смешок.

  - Вас не ограничивают в сроках, гауптштурмфюрер. Развлекайтесь.

  Разговор 2.

  - Здравствуйте, Анна.

  Молчание.

  - Анна, меня зовут Вальтер. Вальтер Фогель. Удивительное совпадение, правда? Даже двойное.

  Молчание.

  - Анна, я не желаю вам зла. Я здесь, чтобы помочь вам. Я - квалифицированный юрист и хотел бы поговорить с вами, перед тем как отправлять ваше дело далее в суд.

  Молчание. Затем:

  - Вы - нацист.

  - Да, конечно. Я член НСДАП. Это проблема?

  - Вы все - ублюдки.

  - И людоеды. Лично я люблю поедать на завтрак исключительно еврейских детей. С хрустящей корочкой. Анна, вы и вправду верите в эту чушь?

  - Вы все - ублюдки. И ты - ублюдок. Я не буду говорить.

  - Говорить? О чем вы хотите - или не хотите - говорить?

  Молчание.

  - Анна, пожалуйста. Я не смогу выстроить линию вашей защиты, если вы будете молчать.

  Молчание.

  Глубокий вздох.

  - Анна, будьте же благоразумны! Вы знаете, какой приговор вам грозит?

  - Смерть, какой же еще. И единственное, о чем я жалею - что не убила больше ваших! Понял?!

  Молчание.

  - Бедная девочка... Что же ты с собой делаешь?

  - Не твое дело, мразь! Как бы я хотела убить тебя - здесь, сейчас, своими руками!

  - Ты так меня ненавидишь, несмотря на то, что мы знакомы буквально четверть часа?

  - Да!

  - Хорошо, Анна. Конечно. Обещаю, у тебя будет для этого шанс.

  Разговор 3.

  - Здравствуйте, Анна.

  Молчание.

  - Анна, прошу вас. Вы же умная женщина.

  - Женщина! А была девушкой, когда ваши люди схватили меня! Рассказать тебе, что они со мной там делали?

  - Не надо, Анна. Я... я знаю.

  - Тогда прикажи увести меня. Меня тошнит от одного взгляда на вас всех.

  - Куда увести, Анна?

  - В камеру, куда же еще?

  - А потом?

  - А потом будет обещанный расстрел. Или вы тут предпочитаете вешать на струнах - чтобы жертва помучалась?

  - Анна, что вы говорите?

  - Знаешь что, сопляк - ты мне надоел. Прикажи увести меня. Ну! Сейчас же!

  - Хорошо, Анна. Охрана!

  Разговор 4.

  - Здравствуйте, Анна.

  Молчание.

  - Анна, не молчите. Я же пытаюсь понять, что с вами делать.

  Молчание, потом - нецензурная брань.

  Шокированно:

  - Анна, вы же приличная женщина...

  - Женщина! Та девочка, которой я была, не знала таких слов. Та, кем я стала по вашей милости, знает намного больше. Не хочу с тобой разговаривать. Прикажи увести меня. Ну!

  - Куда вас увести, Анна? В камеру? А в какую? В вашу одиночку или к уголовникам, как мне недавно советовали?

  Молчание. Затем:

  - Ну вот мы и подошли к основному вопросу. Не так ли, господин следователь? Говори - или...

  - Анна, зачем вы так? Вы действительно считаете меня таким чудовищем, что может отправить жертву изнасилования в руки зверей?

  - Да! Да, будь ты проклят! Вы все, все до одного - звери, монстры, выродки! Как бы я хотела убить всех вас своими руками!

  Молчание.

  - Нет, Анна. Я глубоко сожалею о том, что вам пришлось вынести. Если бы я мог, я лично застрелил бы этих подонков, которые опозорили честь мундира и честь офицера. Но я не могу. Я ничего не могу - ни вернуть ту самую девочку, которая танцевала, а потом смотрела в потолок больничной палаты, желая только умереть, ни отомстить за вас, ни пустить себе пулю в висок из-за того, что мне стыдно за мою страну и моих коллег. Я не имею права это сделать. Но я имею право и могу пообещать вам одно - я приложу все усилия, жизни своей не пожалею, если надо, чтобы вы были счастливы в будущем. За то, что вам пришлось перенести... будет только справедливо, если я смогу дать вам хотя бы это.

  Молчание.

  - Сладко поёшь, мальчик... Только знаешь что - не надо мне твоей жалости и твоего милосердия. Засунь их себе знаешь куда?

  - Знаю, Анна. Конечно, знаю.

  Разговор 5.

  - Здравствуйте, Анна.

  - Что на этот раз, фенрих? Снова душеспасительные беседы? Будешь убеждать меня уйти в монашки?

  - Нет, Анна. Вы не готовы к монастырю, можете мне поверить. Уход от мира в замкнутый коллектив, где наилучшим общением будет тишина, а наилучшим обществом - одиночная келья и молитвенник, вряд ли подойдет вам. Вы дитя нашего мира - и, скорее всего, им и останетесь.

  - Тогда что же, мальчик? Мне уже пора писать покаянное письмо и тогда, может быть, меня не убьют?

  - Нет, Анна. Пойдемте со мной. Прошу вас.

  - Куда и зачем?

  - Вы увидите. Обещаю, я не причиню вам зла. Более того - я делаю это для вас.

  - Ты свихнулся? Ну ладно, пошли.

  - После вас, Анна.

  Разговор 6.

  - Что это?

  - Конечно же, это гинекологическое кресло. Модель не самая лучшая, но всё же. Вас удивляет его наличие во внутренней тюрьме СД, Анна?

  - Что. Ты. Собрался. Сделать. Со мной?! Отвечай!

  - Анна, прошу...

  - Заткнись!

  Звуки борьбы.

  - Сдохни! Слышишь - сдохни!

  Вздох.

  - О Господи. Пожалуйста, обращайтесь с ней бережно. Нет, не бейте! Любого, кто ударит ее, я отдам под трибунал. Анна, прошу вас, выслушайте...

  - Пусти! Пусти-и-и!!!

  - О Боже. Пожалуйста, разденьте ее. Очень осторожно. И поместите на кресло. Доктор, какой у нее сегодня день?

  - По моим наблюдениям у нее примерно 4 дня до овуляции. Менструальные циклы у нее растянуты, вероятно по причине бывшей менопаузы из-за шокового воздействия на организм тремя годами ранее. Но сейчас ее тело уже приходит в себя.

  - Очень хорошо. Анна, вы слышите меня?

  - Пустите!!!

  - Зафиксируйте ее как следует. Она не должна повредить себя. Анна, я буду говорить сейчас, так что пожалуйста, выслушайте меня.

  - Пустите!!!

  - Доктор, успокоительное. Как скоро оно подействует?

  - Считанные минуты.

  - Она не потеряет возможность осознавать мир?

  - Ни в коем случае. Ага, начинает действовать.

  - Благодарю вас. Анна, вы слышите меня?

  Тихо:

  - Ублюдок...

  - Что, простите?

  - Тварь, мразь, подонок...

  - Анна, я не виню вас. Вы думаете, что я лгал всё это время, а сейчас воспользовался самым худшим вашим страхом. Но это не так, клянусь вам.

  - Я.. ничего.. не скажу.

  - Нет, Анна. Конечно же нет. Сейчас буду говорить я. Сестры, доктор - подождите, пожалуйста, в коридоре.

  Разговор 7.

  - Знаете, Анна, с того момента, как я вас увидел, у меня сердце кровью обливалось. Я никогда не представлял, что вы можете быть такой красивой и такой печальной. Ведь ваша агрессия, ваше отношение к самой себе, к своему телу, к своей душе, наконец! - это всё следствие тогдашнего шока. Весь ваш ужас, вся ваша боль, вся ваша сила и решимость слились воедино и сделали из вас Мухоловку. Но она - это не то, кем стали бы вы, имей вы другой выбор. Я не прав?

  - Чтоб...

  - Что?

  - ..ты... сдох.

  - Анна! Посмотрите мне в лицо и скажите, что я неправ. Не хотите?

  - Это.. уже... не имеет значения... Ту девочку... не вернуть.

  - Кто знает... Анна, скажите, чего вы больше хотите: продолжить свою новую жизнь - или вернуться к старой, если бы вы могли? Представьте себя на перепутье. Представьте, что у вас есть шанс. Он только один, но он есть. И он - только ваш. Что бы вы выбрали?

  - Пошел... к.. черту...

  Молчание.

  - Что ж, я понимаю. Смотрите, Анна, выбор на самом деле очень простой. Вам надо отбросить одну свою сторону, чтобы другая стала цельной. В вас живут два человека, две Анны - невинная девушка, ставшая жертвой чудовищных издевательств и контрразведчица-садистка, наслаждающаяся муками своих жертв, мстящая им - пусть и неосознанно - за то, что когда-то сделали с вами. Поэтому я предлагаю вам выбор - либо полная гистерэктомия, то есть мы удалим вам матку с фаллопиевыми трубами и яичниками. Вы будете стерильны как медицинская игла, Анна, и навсегда такой останетесь. После того, как вас перестанут волновать вопросы плоти, вы сможете найти себя в чем-нибудь другом.

  - Н-нет! Нет!

  - Либо же, вам надо выносить и родить ребенка. Вашего собственного - взять кого-то из детского дома не сработает в вашем случае. Я знаю, как вы относитесь к мужчинам, поэтому я собирался сделать вам искусственное оплодотворение. У вас будет своё дитя, Анна - которое вы сможете любить, защищать от всего этого огромного, безумного мира, и которое будет дарить вам любовь - то самое, чего вам отчаянно не хватает в жизни. Так что?

  - Н-нет! Не смейте!

  - Мне очень жаль, Анна. Но вы должны выбрать прямо здесь и сейчас.

  - С-сволочь! Уб-блюдок! Я... скорее... убью себя!

  - Нет, Анна. Боюсь, этот вариант не рассматривается. Что ж, если вы не хотите выбирать, я выберу за вас. Ваши последние реплики окончательно меня убедили. Доктор!

  - Я здесь.

  - Начинайте. И дайте ей наркоз. Я не хочу, чтобы она страдала.

  - Не-е-е-ет!

  Разговор 8.

  - Здравствуйте, Анна. Как вы себя чувствуете?

  Устало:

  - Ублюдок.

  - Я понимаю вашу реакцию. В конце концов, то что я сделал, было насилием над личностью в чистом виде. Мне очень жаль, но поверьте, всё это к лучшему.

  Молчание.

  - Сестра!

  - Да, герр?

  - Я принес фрукты. Пожалуйста, давайте ей их вместе с рационом. Её организм должен восстановиться после процедуры. Но давайте понемногу - она очень слаба.

  - Хорошо, герр.

  - Спасибо. До встречи, Анна. Я постараюсь заходить.

  Молчание. Затем:

  - Стой.

  - Да?

  С усилием:

  - Скажи... Что со мной сделали?

  Следователь подходит к ее кровати, наклоняется и целует Анну Фогель в лоб.

  - Ничего такого, за что ты не поблагодарила бы меня. Выздоравливай, Анна.

  - С-с-сволочь!

  Разговор 9.

  - Здравствуй, Анна. Как ты себя чувствуешь?

  Молчание.

  - Живот не тянет? Ты так похудела за эти дни. Ты ела фрукты, которые я присылал?

  Молчание.

  - Сестра?

  - Нет, герр. Она плевалась. Мы уже замучились убирать за ней.

  - Анна, зачем ты так? Тебе нужны витамины для...

  - К черту! К черту, слышишь, ты! К черту твои витамины, к черту тебя, к черту вашу шакалью свору! К черту Германию! К черту всех!

  - Сестра, простите ее. Она сама не понимает, что говорит.

  - Всё хорошо, герр. Бедная девочка, сколько ей всего пришлось пережить. Я не в обиде.

  - Что?

  - Они знают, Анна.

  - Что?!

  - Я всё им рассказал.

  - ЧТО?!!!

  - Прости, но они должны были знать, что ты - моя сестра, которую зверски изнасиловали какие-то подонки и которая сейчас восстанавливается после тяжелой операции. Это гражданская больница, Анна - а у фрау Вольф, которая безуспешно кормила тебя фруктами, муж работает в крипо. Она рассказала ему о тебе и весь участок пообещал разобраться с подонками, если они им попадутся. Разобраться по-своему, я имею в виду. Верно, фрау Вольф?

  - Да, герр. Мой Матиас, как услышал, сразу сказал - убью, и до суда не доведу. Бедная девонька, я как представлю...

  - Ты... Ты!

  - Прости, Анна, мне пора. Пожалуйста, кушай фрукты. И нет, не сверкай на меня глазищами - я не буду целовать тебя при свидетелях. Даже в лобик.

  - Ты! ТЫ!!!

  Разговор 10.

  - Анна, ну что это было? Зачем надо было бежать, не поправившись, в больничном халате? А если бы у тебя швы разошлись?

  - Тварь! Пусти! Пусти, я сказала!

  - Анна, прошу..

  - Руки! Руки убери! О, с какой радостью я бы тебя убила!

  Вздох.

  - Я знаю, знаю. Но если ты не прекратишь брыкаться, тебе станет хуже.

  - Ублюдок! Нацист!

  - Я законнорожденный. Но я состою в партии, да.

  - Пусти!

  - Не пущу. Не пущу, Анна. И не проси. А! Зачем бить меня коленом?

  - Я убила бы тебя, если б могла! Жаль, здесь нет моих инструментов!

  - А мне - не жаль. Ох, какие твердые у тебя коленки. А по виду и не скажешь. Молчу-молчу! Но Анна, ты же понимаешь, что мы не сможем оставить тебя здесь и дальше после этой выходки. Прости, но тебе придется поехать со мной.

  - Куда еще?

  - В тюремную больницу. Там есть хорошие врачи, которые о тебе позаботятся. Ганс, машину!

  - Сию минуту, герр!

  - Хочешь сунуть меня обратно в тюрьму и там закончить начатое?

  - О Господи... Анна, я в десятый раз повторяю, что всё совсем не так, как ты думаешь. Я желаю тебе только добра.

  - И поэтому отправляешь меня в тюрьму.

  - И поэтому я хочу, чтобы ты была в безопасности. Вот, машина уже подъезжает. Позволь, я возьму тебя на руки.

  - Давай! А я тем временем выцарапаю тебе глаза.

  - О Боже... Ты снова за своё? Сковать тебе руки за спиной?

  - Давай! И не забудь избить меня дубинкой при задержании. Так, чтобы вся спина была черной от кровоподтеков.

  - О Боже, Анна, где ты всего этого набралась?

  - От ваших, мальчик! От наци!

  - Анна, молчать. На меня смотрят коллеги. Осторожно, голову. Вот так. Иначе они подумают, что я хочу тебя поцеловать.

  - Только посмей!

  - Я же сказал - "они подумают". Кроме того, никаких поцелуев, пока ты не выздоровеешь. Извини, но врачи выразились ясно.

  - Мне уже всё равно. Хочешь - целуй, хочешь - трахай, это уже не имеет значения.

  - Никогда. Без твоего личного желания - никогда.

  - Я никогда этого не пожелаю. А после того, что вы со мной сделали - тем более.

  - Конечно, Анна. Я понимаю. Прости, что расстроил тебя. Вот, возьми платок.

  - Иди к черту... сволочь нацистская...

  Разговор 11.

  - Здравствуй, А... Анна! Да ты поправилась!

  - Какого черта тебе надо?