Читаем Аска (СИ) онлайн бесплатно
Весеннее солнце ярко сверкало на водной глади. Теплый ветер слегка покачивал ветки редких сосен на песчаном берегу. Он вздохнул полной грудью и слегка улыбнулся, вспомнив старые слова. Небо. Самолет. Девушка. Но улыбка вышла нерадостной. Девушка в полосатой робе заключенной концлагеря. Небо, в котором хозяйничал враг. "Вриль, модель Е", он же "Ева", в камуфляжной окраске замерший на взлетно-посадочной полосе. Синдзи перевел взгляд на девушку. Та стояла, покачиваясь, безразлично глядя себе под ноги; двое дюжих вахманов и шарфюрер из СС - "Мертвая голова" стояли сзади - вахман справа поигрывал резиновой дубинкой. Синдзи поморщился. Охранники сразу заметили это и вахман толкнул девушку так, что она чуть не упала.
- Заключенная номер 292518 по вашему запросу доставлена, хауптман Икари!
- Благодарю, шарфюрер. Дальше я сам.
Эсэсовец отступил и Синдзи подошел к заключенной, которая так и не подняла взгляд. Рукой в перчатке он легонько приподнял ее подбородок и посмотрел в голубые глаза девушки - когда-то полные жизни, а теперь пустые и тусклые.
- Аска, - изменившимся голосом спросил Синдзи. - Это ты?
- Заключенная номер 292518 по вашему приказу прибыла, господин хауптман, - тихо сказала девушка, снова опуская глаза. Синдзи сжал зубы, отпустил Аску - резко, почти рывком. Любой, мало-мальски знающий хауптмана Икари, понял бы, что он не просто раздасадован - он вне себя от ярости. Но охрана поняла его неправильно. Удар резиновой дубинки обрушился на плечо девушки, сбив Аску на серый песок и заставив мучительно закричать. Вахман бил умело - правую руку девушки свело судорогой, заставляя ее подергиваться, в то время как сама Аска корчилась от боли.
- Отвечай господину хауптману, дрянь!
- Хватит! - от крика Синдзи охранник отступил назад, его напарник дернулся, и даже шарфюрер, стоявший сзади, изменился в лице. Было отчего. - Немедленно прекратить! Отойдите назад, вахман! Я забираю эту заключенную. Подготовьте мне машину и документы на перевод. Все необходимые распоряжения у коменданта. И оставьте нас наконец одних. Идите!
- Да, герр хауптман. - Эсэсовец отдал команду своим подчиненным и троица, развернувшись, двинулась в обратный путь - к концлагерю "Дора-Миттельбау", он же "Нордхаузен". Синдзи проводил их взглядом и опустился на колени рядом со сжавшейся на песке Аской.
- Аска... - прошептал он, поднимая невесомое тело (о мой Бог, сплошные кожа да кости!) с земли и прижимая ее к себе. - Тссс, всё хорошо, всё хорошо... давай я посмотрю твою руку.
Аска промолчала и Синдзи осторожно расстегнул и спустил с плеча девушки грязную полосатую блузу. Увидев наливающийся длинный синяк, он только вздохнул. Тело Аски содрогнулось - раз, другой, третий. До Синдзи дошло, что это был смех. Аска смеялась.
- Бака-Синдзи... - хрипло прошептала она. - Разве это непривычное для тебя зрелище? Моя рука... мне ломали руку два раза. Оба раза правую. Они бьют всегда по самому больному месту. Когда меня в первый раз остригли наголо, я закатила истерику... какая же я была дура... тогда меня избили так, что я мочилась кровью неделю. И руку сломали... сапогом... А второй раз - когда узнали, что я была пилотом...
Синдзи молча прижимал девушку к себе, молча слушал ее сбивчивую речь, молча скрипел зубами. Немногие люди, знающие веселого хауптмана Икари-младшего, смогли бы сейчас заглянуть ему в лицо и не отвести взгляд.
- Бака-Синдзи... - шептала Аска. - Зачем ты приехал?.. Надо было оставить меня тут умирать... Я уже почти умерла тут... как и все остальные... Серые стены, серое небо... все из камня... Я каждую ночь вспоминала мой "Вриль". Мое небо... - тело Аски задрожало. - У меня забрали всё... я бы хотела их ненавидеть, но у меня больше нет сил даже на ненависть... Оставь меня тут и уезжай, бака...
- Я должен был приехать, - голос Синдзи звучал глухо, но четко. - Наша страна проигрывает войну. Союзники навалились на нас со всех сторон; Ось трещит по швам. В нашем небе хозяйничают американцы и англичане. Даже проект "Черное солнце" не может нам помочь. "Врили" сбивают по десятку В-17 за вылет, но янки прилетают по пятьсот машин. Рейх обречен.
Аска криво улыбнулась уголком рта. Синдзи заметил, что нескольких зубов у нее не хватает.
- Когда-то я любила свою страну. Когда-то я гордилась тем, что я немка, что я пилот. Я хотела быть такой же, как Ханна Рейч. Но когда моя страна отправила меня в концлагерь за то, что я не стала убивать беженцев на кораблях с красным крестом, я возненавидела её. Мы были молоды, хотели славы - но разве есть слава в том, чтобы убивать женщин и детей? Чего ты от меня хочешь, Синдзи?
Синдзи аккуратно отпустил ее, встал. Перчатками отряхнул песок с мундира. Отвернулся, сцепил руки за спиной и посмотрел на кромку моря, сливающуюся с небом.
- Я хочу, чтобы ты умерла, - сказал он наконец. - ради страны, которую ты так ненавидишь.
***************************************
- Сволочи. - Синдзи вел "Вриль" с привычной небрежностью аса. - Проклятые концлагерные охранники Эйке. Мы в авиагруппе знали, что тебя отправили в концлагерь, но никто и понятия не имел, что именно в "Дору".
- Не сразу. - Аска, завернутая в теплый плед поверх полосатой робы, сидела в кресле штурмана. - Сперва меня отправили в Бухенвальд. Там мне сделали это... - из-под пледа на мгновение показалась худая, бледная рука девушки. На предплечье чернел шестизначный номер. Рука спряталась и Аска продолжила. - Потом меня отправили в Нордхаузен. Я была на плохом счету - сопротивлялась охране, не выполняла норму работ... Мне было трудно поднимать детали к "Фау-2", они такие тяжелые... Но охрану это не интересовало. Меня перевели в штрафную группу и отправили в каменоломню. Через три дня я почувствовала, что умираю. Руди - тот толстяк, что ударил меня - смеялся, обещая мне крематорий. Но когда я упала и не смогла встать, меня перенесли в общий барак. Дали два дня отлежаться. И я выжила.
Синдзи мотнул головой.
- Мы все собрали подписи. Как только узнали, где ты. Пошли к Фуюцуки. Он согласился подать рапорт. К Икари не обращались. - он перевел рычаг управления двигателями в среднее положение и убавил газ. - У меня крест с листьями, мечами и бриллиантами. У Рей то же самое. У Тодзи с мечами. И у Хикари. Фрау Мисато надавила на СД. Фуюцуки - на руководство люфтваффе. Через Траутлофа из "Грюнхерц". Нас там знают, не забыла? Новотны вспоминал тебя. Тоже подписался. Акаги знает всех шишек из "Туле". "Черное солнце". Ты помнишь - это был ее проект. Узнали, где ты. Добились права на свидание. СС упирались, но мы теперь тоже СС. Формально церсторергруппе 111, реально - СС-флюгерштаффель "Андромеда". Последняя надежда. Вот почему ты нам нужна.
Аска тихо засмеялась, перемежая смех кашлем.
- Оберст Фуюцуки теперь большой человек... Смог даже вытащить дезертира из концлагеря.
- Генерал дер флигер. Толстый Генрих не жалеет чинов. Парни с торпедоносцев говорили, что теперь железный крест можно получить, не имея ни одного потопленного судна. Я им верю. И еще, Аска... ты не дезертир.
Аска почувствовала смертельную слабость. Официальное обвинение не оставило ей шансов. "За трусость и малодушие, проявленные в бою, за отказ выполнить приказ своего непосредственного командира оберлейтенант Аска Сорью Лэнгли лишается воинского звания и всех наград и приговаривается к десятилетнему заключение в концентрационном лагере." С тех пор прошло меньше года - и целая жизнь. Она больше не хотела ничего из того, чем жила Аска из прошлого, жадно стремившаяся к небу в новых машинах. "Мессершмитт", "Хейнкель", потом "Вриль". И вот теперь - номер 292518, еще одна безликая женщина в лагерном бараке. Безрадостные мысли Аски прервались, когда солнечный луч скользнул по остеклению кабины. Небо в это день выглядело особо безмятежным. "Вриль" несся вперед, единственный аппарат в безбрежном синем океане. Аска ощутила болезненный укол в сердце, вспомнив себя прежнюю - молодую, красивую, полную жизни. Аску, которая сходила с ума от радости, испытывая новый самолет. Аску, с восторгом слушающую новую речь фюрера. Аску, с пренебрежением смотрящую на всех, кто ходит по земле, в то время как она летает в небе... Что толку? Теперь она никто, всего лишь строчка в гроссбухе лагерной администрации. Даже устроенная ей Синдзи поездка ничего не изменила, только растравила душу. Она вдруг остро захотела обратно.
- Ладно, Синдзи... - слабо сказала она. - Спасибо тебе... и всем ребятам... за всё. Давай уже обратно. Капо будет недоволен, если я задержусь..
- О чем ты? - Синдзи полуобернулся в кресле. - Я отвезу тебя обратно, но только потому, что мы теперь тоже располагаемся в Пеенемюнде. Там база нашего штаффеля. Но в лагерь ты больше не вернешься. Фуюцуки обо всем договорился. Я же сказал, что мы вытащили тебя. - его голос изменился. - Прости, что так долго. Мы делали все, что могли.
Аска не ответила.
***************************************
- Господа! - Козо Фуюцуки выступил вперед. - Я был бы не вправе просить вас об этом в любых других обстоятельствах, но сегодня, когда тысячелетний Рейх находится под угрозой полного уничтожения, я вынужден сделать это. Сегодня это не просто честь - это обязанность для каждого патриота своей страны. Каждый из нас должен быть готов отдать всё, в том числе и жизнь, ради германского народа и Фатерлянда. Выполняйте свой долг с честью! Хайль фюрер!
***************************************
Они садились на стартовый стол - небольшой бетонный круг, соединенный с такими же кругами рулежной дорожкой. "Вриль", будучи машиной вертикального взлета и посадки, не требовал обычной взлетно-посадочной полосы. Аска сидела в кресле, обхватив руками колени. Несмотря на включенный обогрев в кабине, ее била мелкая дрожь.
- Вот, значит, как... - пробормотала она. Свист прекратился - Синдзи остановил двигатели и начал отстегивать парашют. - И как давно?..
- Неделю. - Синдзи наконец избавился от парашюта и подошел к ней. - Вылеты раз в три дня. В среду был первый. Москвы со Сталиным и его приближенными больше не существует. К сожалению, даже наши машины "Вриль" не способны справиться с армадами союзников - нас слишком мало, тех, кто имеет в жилах древнюю арийскую кровь кшатриев. Простые пилоты, как ты знаешь, не смогут поднять в небо виману. Поэтому было принято решение - если оружием не смогли стать пушки и ракеты, оружием станет сам "Вриль", точнее его двигатели. Ты знаешь, "Туле, модель 2" вырабатывает чертову уйму энергии. Если атаковать город на "Вриле", переведя двигатели на максимальную мощность, будет взрыв, уничтожающий все в радиусе от пятидесяти до ста километров. Так нам объяснила доктор Акаги. Мы ударим по городам союзников, вынудив их прекратить войну. "Вриль" может сделать то, чего не сможет "Фау" - не убережется ни Австралия, ни США. Сегодня будет еще один вылет. Цель - Нью-Йорк.
- Кто полетит? - Аска почувствовала, как холодеет сердце. - Кто?
- Лейтенант Хикари Хораки. У нас есть еще несколько часов, чтобы попрощаться с ней.
***************************************
Аска чувствовала, что сходит с ума. Глядя на сосредоточенную девушку с жестким лицом, она видела совсем другое - свою веселую, смешливую, по уши влюбленную в однокурсника подругу, с которой они гуляли по ресторанчикам и магазинам, делились секретами и вместе стремились попасть в лучшую пятерку выпускников летного училища. Впрочем, Хикари не изменилась - погоны лейтенанта и железный крест не помешали ей молча схватить Аску в объятия и расплакаться.
***************************************
- Сегодня мы нанесем удар в самое сердце противника, - Фуюцуки в мундире люфтваффе со всеми регалиями смотрелся не хуже Манштейна. - Сегодня ценой величайшей жертвы, мы просим Одина даровать нам победу. Не сомневайтесь - сегодня великий пир будет в Валгалле и сам Один почтит чашей доблестного. Прощай, оберлейтенант Хикари Хораки! Ты жила с честью, а погибнешь со славой!
Хикари молча выбросила руку в ответном салюте. Молча повернулась и молча пошла к машине. "Вриль", двухкратно проверенный техниками, тихо стоял на стартовом столе. Засвистел, разгоняясь, двигатель, и серо-черная машина взмыла в небо. Повернув голову, Аска заметила, что с расстояния за церемонией молча наблюдал Гэндо Икари. Командующий в черной эсэсовской форме не проронил ни слова, и лишь после того, как диск "Вриля" исчез в облаках, развернулся и двинулся к выходу.
**************************************
За исключением "испытательных спецвылетов", как это называлось официально, жизнь на базе "Берлин-3" текла своим чередом. Пилоты летали в патруль, сражались с "Мустангами" и "Летающими крепостями". Отплакала на плече у Аски оберстлейтенант Кацураги - теперь она каждый день приносила рыжей деликатесы с кухни авиагруппы. Принесла даже невесть где добытый американский шампунь - после принудительной стрижки наголо и обработки дезинфектантом, волосы у Аски росли плохо. Облизал ее с ног до головы Пен-Пен - любимая немецкая овчарка подполковника. Заходили ребята, заносили шоколад и алкоголь, водили на прогулки и устраивали пикники на берегу - в пилотах не было никакой враждебности к бывшему товарищу, отказавшемуся когда-то топить госпитальные транспорты с эвакуирующимися. Заглянула даже "ледяная красавица" эскадрильи - оберлейтенант Рей Аянами. Извечная нелюбовь к сопернице и обычная неразговорчивость все же не помешали ей осведомиться о здоровье Аски и оставить флакон французских духов. Синдзи - теперь командир авиагруппы - заходил нечасто; он проводил долгие совещания с оберстлейтенантом Кацураги и генералом дер флигер Фуюцуки. Иногда на совещание заходил группенфюрер Гэндо Икари в сопровождении доктора Рицко Акаги. Тогда двери штаба закрывались наглухо, опечатывались и возле них становился усиленный наряд из молчаливых эсэсманов во главе с офицером. Содержание этих бесед так и осталось загадкой, но все знали, что Синдзи выходит оттуда мрачнее тучи.
**************************************
Третий спецвылет, четвертый, пятый. Аска перестала считать дни и теперь отсчитывала часы и минуты, ни на миг не расставаясь с швейцарскими наручными часами, подаренными ей Синдзи. Но всё было тщетно. База пустела, один за другим уходили в небо дисколеты с ее бывшими друзьями. Механики и вспомогательный персонал молча ходили по базе, стараясь побыстрее выполнить свои обязанности и как можно реже попадаться на глаза. Фуюцуки заметно постарел за эти две недели. Техники шептались, что оберстлейтенант Кацураги начала крепко пить. Оберфункмейстер Майя Ибуки, не стесняясь, плакала в своем кабинете. Один Гэндо Икари, как всегда, сохранял хладнокровие и выдержку, не реагируя на поведение своих подчиненных.
**************************************
- ...Прощай, хауптман Рей Аянами! Ты жила с честью, а погибнешь со славой! - Фуюцуки вскинул руку в салюте и резко опустил. Было видно, как дрожат его пальцы.
