Читаем Пушкин и компания онлайн бесплатно

© Бершадская М., текст, 2015

© Ивойлова А. В., иллюстрации, 2015

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2015

Меня зовут Женя. Мне семь лет. В нашей семье я самая младшая. Даже такса Ветка старше меня на целый год.

Надо попросить, чтобы мне подарили хомячка или рыбку. Хотя бы для них я буду взрослой!

И я, самая маленькая в семье, – большая. Очень, ОЧЕНЬ большая.

Я родилась самой обычной девочкой. Но почему-то росла очень быстро. Мне рассказывали, что за ночь я ТАК вырастала, что кофточка с длинными рукавами, в которой меня укладывали спать, к утру казалась на мне крошечной маечкой.

К счастью, сейчас я уже перестала расти.

Но мне всё равно трудно бывает понять, какая я – маленькая или большая.

Когда я прошу у Ани послушать её музыку в плеере, она говорит, что я не пойму, потому что я ещё маленькая.

А когда я не хочу собирать перед сном конструктор, мама говорит, что глупо капризничать, потому что я уже большая.

Получается, что я – БОЛЬШАЯ МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА.

Вообще я точно такая же, как все другие семилетние девочки. Терпеть не могу, когда меня разглядывают или считают какой-то особенной.

Я умею чистить картошку так, чтобы шкурка превращалась в тонкие длинные ленточки. Умею пришивать пуговицы – почти так же красиво, как папа.

Папа говорит, что у каждого человека, даже если он уже вырос, есть ещё какой-то ВНУТРЕННИЙ РОСТ. Я понимаю, как растут цветок или огурец – их нужно поливать. А что нужно делать для этого роста, который внутри, я не понимаю. Гулять под дождём? Петь песни? Есть какую-нибудь полезную гадость?

Может, внутри меня растёт невидимый и удивительно прекрасный огурец. И с каждым днём он становится больше. Это было бы здо́рово, я люблю огурцы!

А ещё я люблю рассказывать разные истории.

Наверное, мой ВНУТРЕННИЙ ОГУРЕЦ от этих историй – растёт. Главное, чтоб он не вымахал СЛИШКОМ БОЛЬШОЙ.

Потому что со мной всё время случается что-нибудь интересное.

Вот, например…

Наконец-то исполнилось то, о чём Анька так долго мечтала.

Школу закрыли.

Не навсегда – только на неделю. Это называется карантин.

Сначала все ходили и чихали друг на друга. Каждый день в нашем классе кто-нибудь заболевал. Только я держалась – наверное, микробы до меня не допрыгивали.

– Если отжиматься и бегать, никакой грипп не страшен, – говорил нам физрук.

А потом у него поднялась температура, сразу после урока, на котором он показывал Макарову, как надо правильно отжиматься.

Физрука отпустили домой. А всех учеников директор освободил от занятий до понедельника:

– Сон, отдых и витамины – вот лучшее лекарство. Через неделю чтобы никто чихнуть на меня не смел!

Кажется, Мишка собирался заболеть, но от радости сразу же передумал.

Мы переиграли во все настольные игры, потеряли три перчатки, сожгли одну кастрюльку (нечаянно) и научили Ветку падать замертво при слове «карантин».

Сонина бабушка сказала, что у нас слишком много свободного времени.

Папа увидел почерневшую кастрюльку и вздохнул:

– Кажется, теперь я понимаю, почему детям нужно ходить в школу.

А мне так хотелось, чтобы в этой неделе было десять или даже двенадцать дней! Когда нам с Мишкой лень заваривать чай, мы доливаем в заварку воды. Если положить много сахара, хватает ещё на несколько чашек. Вот бы со временем получалась такая же штука! Добавил горячей водички – и у тебя ещё один день.

– Вспоминай, что́ мы ещё не успели сделать, – волновался Мишка.

После завтрака я прибежала к нему, чтобы вместе решить, что лучше – пойти в кино или устроить битву динозавров. И тут у меня в кармане запел мобильник.

– Ы-ы-ы-ы-ы, – кто-то всхлипывал и завывал мне в ухо. – Я… Я застряла-а-а-а-а… Ик.

Я с трудом узнала Сонин голос.

Мы с Мишкой одновременно метнулись к двери, в три прыжка взлетели по лестнице, нажали на кнопку звонка. Горестный вой в глубине квартиры затих.

Я повернула ручку. Ну вот, Соня опять забыла запереть дверь. Не зря на неё бабушка за это ругается.

В прихожей было темно, и Мишка чуть не расшибся, налетев на какие-то сумки.

– Это вы? – раздался испуганный голос.

– Ты где? – крикнула я.

– У себя.

Я нащупала Мишкину руку и потянула его за собой. Теперь я вспомнила, чего мы ещё не делали на этой неделе. Мы не спасали Соню. И если мы ОЧЕНЬ БЫСТРО её спасём, то к часу как раз успеем в кино.

Сначала я вообще не поняла, в чём дело.

Вроде всё нормально. Белоснежный кот Ромео спит на табуретке у пианино. Пирамида учебников лежит на столе. Зарёванная Соня стоит возле окна… Стоп! Кажется, с ней что-то не так.

– Я свой стол убирала, – всхлипнула Соня, – потому что маме давно обещала. Все старые тетрадки выбросила и две чайные ложки нашла и носок. А ещё я нашла замо́к для велосипеда. Его мой дедушка делал, такого больше нигде нет. Я думала, он совсем потерялся-а-а-а-а-а…

– Так чего ты ревёшь? – удивился Мишка. – Нашла, и молодец.

– Ага, молодец. А потом я решила в «Узника» поиграть.

– В какого узника? – удивилась я.

– В такого. Который сидит у окошка в темнице сырой.

Я подошла поближе. Велосипедный замок был похож на огромную букву D из английской азбуки. Только непонятно, зачем Соня решила надеть его на шею, да ещё прицепить к ручке на оконной раме…

– Ты что, пристегнула себя к окну?! – догадался Мишка.

– Угу, – буркнула Соня.

– А где ключ?

– Тут не ключ, а шифр. Самый простой, только три цифры.

– Три цифры? – прищурился Мишка.

– Да-а-а-а-а, – Соня опять разревелась, – только я их забыла-а-а-а-а. Это всё Пушкин виноват!

«Кто опять не доел кашу? Пушкин?!», «А ботинки за тобой кто будет убирать? Пушкин, что ли?!»…

Взрослые часто так говорят. И папа, и Мишкина мама, и даже Маргарита Романовна.

И вдруг оказалось, что Пушкин и правда виноват в том, что Соня превратилась в узника и плачет под окошком.

– Я перед уборкой про Пушкина читала…

– Зачем?! – удивился Мишка.

– Ну-у-у… – Соня пожала плечами. – Бабушка говорит, раз мы в школе его проходим, нужно знать, кто эти стихи написал… Потому что я этот… культурный человек. Она даже распечатку из интернета сделала. Сказала, что, когда Пушкин на компьютере, это уже не так страшно.

– И дальше чего?

– А дальше я стол убирала и замок от велика нашла. Когда надо было шифр сочинить, я сразу про Пушкина подумала. И выбрала три цифры.

– А что ты про него подумала? – осторожно спросила я.

– Да не помню! – заорала Соня. – Забыла. Я уже всё перепробовала. Не открывается!!!

Мишка взялся за дело серьёзно. Отыскал под учебниками Сонины листочки, подчеркнул фломастером цифры.

– Может, 265?

– А что это значит? – удивилась я.

– Пушкин родился 26 мая, – буркнула Соня. – Я уже набирала. Не подошло.

– Тогда 182, – предложил Мишка. – У него свадьба 18 февраля была. Девчонкам… ну, в смысле, вам же нравится, когда белое платье и всё такое…

– Эти цифры я тоже набирала. И вообще… Ненавижу свадьбы!

Мишка нахмурился и зашуршал листочками. А Соня сердито затараторила:

– Из-за этого Пушкина я ещё двойку по русскому получу! Все напишут сочинения про добрые дела, а я что? Расскажу, что сидела под окном? Я думала, за сегодня всё успею… а теперь уже точно ничего не выйдет.

– Сонь, подожди! – От её тарахтения я совсем запуталась. – Ты можешь всё объяснить по-человечески?

– А чего непонятного? Нам к Восьмому марта домашку задали – семь добрых дел для мамы. Чтобы каждый день что-то хорошее делать. А потом я про свою доброту ещё и сочинение должна писать. Понимаешь?

– Ага, – кивнула я.

– Только я с этим карантином про уроки забыла. А сегодня мне наш директор приснился… И я сразу про школу вспомнила. И придумала все добрые дела…

– …в один день впихнуть?! – догадалась я.

– Ну да, – угрюмо кивнула Соня. – Хотела, чтобы мама порадовалась… А теперь вообще ничего не получится – ни добрых дел, ни сочинения. Только двойка в дневнике. Лучше бы я к этому столу не подходила!

Соня схватила учебник и со всей силы швырнула его в стену. Ромео проснулся и возмущённо уставился на меня. Правильно, кто тут самый длинный и неуклюжий? Летающие книжки – это, конечно, ко мне.

– Мишка, хватит читать, – разозлилась я, – лучше придумай что-нибудь полезное!

– Например? Перегрызть этот замок зубами, да?

– Ну, это лучше, чем ничего не делать и бормотать дурацкие даты. Мы, если захотим, и без Пушкина справимся!

– А как? – осторожно спросила Соня.

– Как-нибудь! – Я присмотрелась к замку повнимательнее. Он был таким большим и широким, что свободно болтался на Сониной шее. Может, у нас получится его обмануть? Если очень постараться и как-нибудь выбраться, протиснуться, проскользнуть… А он пускай висит на окне хоть сто лет, пока не почернеет от пыли.

– Ещё немножко… так… ещё… чуточку…

– Мишка, не торопись, осторожно тяни…

– Ай, уши!

– Фр-р-р-р-р!

Ромео жутко не нравилась наша суета и вопли. Он ходил по столу, становился лапами на подоконник и сердито фырчал. Наверное, ему хотелось, чтобы все поскорее ушли и в комнате стало тихо. Мы и сами об этом мечтали, но у нас никак не получалось освободить Соню. Сначала хитрый замок притворился послушным. Он легко скользил. А потом взял и застрял на Сониных круглых щеках. Мы кое-как дотянули его до ушей, и тут он совсем упёрся. Сначала Соня жалобно попискивала, а потом взвыла:

– Всё, хватит! Вы мне сейчас нос оторвёте!

– Какая-то у тебя голова неправильная, – проворчал Мишка, – и нос, и уши – всё торчит.

– Кто бы говорил, – буркнула Соня.

– Вот если бы найти такую гладкую резиновую маску и всё под ней спрятать… – задумчиво начала я.

– Точно, – подхватил Мишка. – Нужно взять шапочку для бассейна… нет, лучше две… И ты будешь как супермен… То есть супергёрл.

– Лучше не супергёрл, а Таинственная Незнакомка, – капризно сказала Соня. – Мне это больше подходит.

– Ну, ладно, – согласился Мишка, – пускай Незнакомка. Мы тебя всё равно спасём. Короче, где тут у вас шампунь?

Кажется, Мишка перестарался, поливая Соню шампунем. Он стекал на подоконник, на тапочки, на обалдевшего кота. Велосипедный замок отлично скользил и ни за что не цеплялся. И всё-таки – где-то посередине Сониной головы – снова застрял…

– Эксперимент не удался, – вздохнул Мишка.

– Тогда снимите с меня ЭТО, – прогудела Соня. – Я тут почти умерла.

Когда Мишка стянул с неё шапочку, я даже испугалась. Соня была красная и вся в капельках – почти как бутылка с кетчупом в рекламе.

– Уф-ф-ф, – выдохнула Соня, вытирая пот рукавом, – бедный Пушкин.

– А при чём тут Пушкин?! – удивилась я.

– Потому что он очень любил купаться. И в речке плавал, и в озере. Только ему не нравилось, когда эти кудрявые штуки на щеках промокали…

– Бакенбарды, что ли? – подсказал Мишка.

– Ага. И тогда его няня собрала все лайковые перчатки. Вы знаете, что такое лайковые перчатки?

Мы с Мишкой ответили одновременно:

– Не-а.

Довольная Соня кивнула. Ну ещё бы. Она была единственным знатоком Пушкина, и мы слушали её раскрыв рот.

– Раньше ведь интернета не было. А если ты что-то написал, как узнать, нравится это всем или нет? Вот для этого и придумали ЛАЙКОВЫЕ ПЕРЧАТКИ. Вместо лайков. Пушкин читал свои стихи, и все ему перчатки бросали. А потом он их собирал и пересчитывал. У него и по сто, и по двести лайков было.

– Ну да, – согласилась я, – он же великий поэт.

– Вот именно! Не мог же великий поэт ходить с мокрыми бакенбардами. Поэтому его няня собрала все лайковые перчатки и сшила из них такую специальную шапочку для плавания. Чтоб щёки закрывала. Только Пушкину она не нравилась. Говорил, от неё всё чешется…

– Что-то я в твоих листочках про такое не читал, – недоверчиво хмыкнул Мишка.

– Так Пушкин давно жил, вот про это все и забыли! Мой прадедушка был пушкинист, он всю жизнь Пушкина изучал. А я, может, чего-нибудь открою, про что вообще никто не знал. Даже прадедушка.

– Ты лучше велосипедный замок открой, – предложил Мишка.

– Да я уже всё перепробовала, – заныла Соня. – Я же не виновата, что у Пушкина всё время что-то случалось! То свадьба, то день рождения. Я точно что-то простое выбрала… Только не помню что… Вот если бы ты не торопился, а тянул тихонечко…

– Ага, легко говорить. Думаешь, я не старался? Я же не виноват, что у тебя щёки.

– Нос, уши, щёки… Тебе не угодишь.

– А кто тебя в эту фиговину запихивал? Я, что ли?!

Ну вот. Соня отвернулась к окну, Мишка надулся. Не хватало ещё, чтобы они поссорились! Нужно срочно что-то придумать. Вот я сейчас предложу что-нибудь такое… такое… И тут Соня закричала:

– Стойте! Я вспомнила!

– Что вспомнила? Цифры? – сердито спросил Мишка.

– Вспомнила, как можно щёки уменьшить! Бабушке подруги на день рождения специальную штуку подарили. Называется «Маска антицеллюлитная». Она похожа на крем, только очень густая.

– И чем она поможет?

– Так от неё худеют! Мама говорила, это просто волшебное средство для уменьшения попы. Может, это волшебство и на мои щёки подействует?!

Я сбегала в ванную и нашла в шкафу круглую зелёную баночку. Внутри был густой крем. Тоже зелёный.

Мишка с трудом прочитал мелкие буквы: «Нанести толстым слоем, держать 30 минут, смыть прохладной водой…»

Мы сделали всё как надо: наковыряли из банки толстый слой, нанесли его на Соню и засекли время.

Теперь Сонино лицо стало похоже на булку, намазанную плавленым сыром с петрушкой.

– Скучно, – зевнул Мишка.

– Давайте хоть в «города» поиграем.

– Лучше в «еду», – предложила Соня. – Сэндвич.

– Чебурек, – подхватил Мишка.

– Киндер-сюрприз.

Я задумалась. Ну какая может быть еда на «З»? Разве что з-з-з-з-зелень.

Сонины зелёные щёки никак не худели. И непонятно было, сколько ещё нам торчать в этой комнате. Надо придумать что-нибудь поинтереснее, пока мы все не позеленели от скуки.

– Сонь, а давай твоей маме устроим сюрприз?

– Какой?

– Ну-у-у… Например, приготовим ей что-нибудь. Она же голодная с работы придёт…

– Точно! – обрадовалась Соня. – И это будет доброе дело! Такое, которое можно в сочинении засчитать. Только давайте вы с Мишкой ещё одно доброе дело сделаете. Прямо сейчас! А то у меня уже ноги отваливаются.

Если на табуретку положить толстенную медицинскую энциклопедию, книгу для повара, три тома энциклопедического словаря и сказки народов мира, получится отличное сиденье для узника.

Если с письменного стола снять учебники, хватит места для продуктов и даже для кота.

И узник сможет легко до всего дотянуться, потому что стол как раз под окном. Хоть в этом бедному узнику повезло!

Мы подумали и решили сделать салат. Это самая удобная для доброго дела еда: можно собрать всё, что есть в холодильнике. А ещё её не надо варить. Мы с Мишкой притащили крабовые палочки, полбанки кукурузы, немного погрызенный огурец, зелёное яблоко и какую-то странную длинную капусту, которую Соня назвала «пекинской». А потом я сгоняла на кухню ещё раз – чтобы взять три ножа, две доски и большую миску. Заодно я сунула в карман пучок петрушки. Он был какой-то дохлый, но я решила, что для салата сойдёт.

– А давай его сфотографируем, – предложил Мишка, строгая капустные листья.

– Кого? – не поняла Соня.

– Ну, твой салат! На память.

Соня задумчиво почесала зелёную щёку:

– Сфотографируем… хм… А что, это идея. Вы мне поможете эти самые добрые дела быстренько сделать, и мы всё сфотографируем. Семь дел – семь фотографий. Круто?

– Ну, не зна-а-аю… – промямлила я.