Читаем Джинсы в горошек онлайн бесплатно

© Бершадская М., текст, 2015

© Ивойлова А. В., иллюстрации, 2015

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2015

Меня зовут Женя. Мне семь лет. В нашей семье я самая младшая. Даже такса Ветка старше меня на целый год.

Надо попросить, чтобы мне подарили хомячка или рыбку. Хотя бы для них я буду взрослой!

И я, самая маленькая в семье, – большая. Очень, ОЧЕНЬ большая.

Я родилась самой обычной девочкой. Но почему-то росла очень быстро. Мне рассказывали, что за ночь я ТАК вырастала, что кофточка с длинными рукавами, в которой меня укладывали спать, к утру казалась на мне крошечной маечкой.

К счастью, сейчас я уже перестала расти.

Но мне всё равно трудно бывает понять, какая я – маленькая или большая.

Когда я прошу у Ани послушать её музыку в плеере, она говорит, что я не пойму, потому что я ещё маленькая.

А когда я не хочу собирать перед сном конструктор, мама говорит, что глупо капризничать, потому что я уже большая.

Получается, что я – БОЛЬШАЯ МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА.

Вообще я точно такая же, как все другие семилетние девочки. Терпеть не могу, когда меня разглядывают или считают какой-то особенной.

Я умею чистить картошку так, чтобы шкурка превращалась в тонкие длинные ленточки. Умею пришивать пуговицы – почти так же красиво, как папа.

Папа говорит, что у каждого человека, даже если он уже вырос, есть ещё какой-то ВНУТРЕННИЙ РОСТ. Я понимаю, как растут цветок или огурец – их нужно поливать. А что нужно делать для этого роста, который внутри, я не понимаю. Гулять под дождём? Петь песни? Есть какую-нибудь полезную гадость?

Может, внутри меня растёт невидимый и удивительно прекрасный огурец. И с каждым днём он становится больше. Это было бы здо́рово, я люблю огурцы!

А ещё я люблю рассказывать разные истории.

Наверное, мой ВНУТРЕННИЙ ОГУРЕЦ от этих историй – растёт. Главное, чтоб он не вымахал СЛИШКОМ БОЛЬШОЙ.

Потому что со мной всё время случается что-нибудь интересное.

Вот, например…

Секреты есть у всех.

Анька хранит свои секреты в синем блокноте с маленьким жёлтым замочком. А когда я спрашиваю, про что она пишет, бурчит: «Какая разница?» Это у неё любимый ответ на все вопросы.

Папин секрет простой. Когда у него плохое настроение, он жуёт ириски. И специально выбирает самые твёрдые. Говорит, они вкуснее. А ещё ириски так здорово склеивают зубы, что, даже если ты ОЧЕНЬ злишься, нужно здорово постараться, чтобы открыть рот. Пока получится что-то сказать, перестанешь сердиться.

Я давно догадалась: если папины карманы забиты шуршащими фантиками, в больнице был трудный день.

А вот мамин секрет не знает никто. Даже врачи. У них есть специальный УЗИ-аппарат, который может разглядеть любой секрет в твоём организме. Он видит всё: лишнюю дырочку в сердце и проглоченную монетку. С помощью УЗИ доктор сосчитал пальцы у нашего нового малыша и даже узнал, сколько он весит.

– А это девочка или мальчик? – спросила я.

– Похоже, что девочка, – сказал доктор.

– Здорово! – обрадовался папа.

– Но может, и мальчик, – на всякий случай добавил доктор.

– Тоже хорошо! – согласился папа.

– Короче, Киндерсюрприз, – хмыкнула Анька.

Ещё два месяца – и этот Киндерсюрприз увидят все. Ну а пока он растёт и брыкается в мамином животе. Как Секретный Агент, про которого никто ничего не знает.

Осталось рассказать про меня.

Мой секрет видели все. Просто никто не догадывался, что смотрит на что-то особенное. Ну, подумаешь, джинсы. Обычные синие джинсы в горошек.

Вы спросите: «И что в них необыкновенного, в этих старых, потрёпанных штанах?!»

Я тоже догадалась не сразу!

Когда в школе было соревнование по волейболу и я пришла в них, наша команда выиграла.

Я надела их в поликлинику – и оказалось, что брать кровь из вены совсем не больно.

Мы с Анькой поругались на всю жизнь, а утром я влезла в джинсы в горошек, и Анька попросила у меня тетрадку. Правда, потом вспомнила, что обещала никогда со мной не разговаривать, но было видно: она уже не злится.

Так я поняла: это не простые джинсы. Они – счастливые. С тех пор я их берегу, чтобы хватило надолго. Я ведь уже не расту, а значит, смогу их носить и в двадцать, и в пятьдесят лет. Если, конечно, не растолстею!

Теперь вы знаете про мои секретные джинсы в горошек.

Только не думайте, что я разболтаю вам ВСЕ мои тайны.

У меня ещё много секретов – и я про них не расскажу.

Когда папа приходит с работы, он кричит на весь дом:

– Всем привет!

Ему нравится, чтобы к нему бежали и лаяли от счастья. Или обнимали и спрашивали, как дела.

Но в этот раз он тихонько зашёл в квартиру, а потом возник, как привидение, на пороге кухни и спросил:

– Угадайте, кто в этом доме самый умный?

Я чуть яблоком не подавилась от неожиданности. Ничего себе вопросик!

Анька с Германом где-то гуляют, мама ушла в парикмахерскую. Остались мы с Мишкой… Ну и, конечно, Ветка – она тоже умная.

Или папа хочет услышать другой ответ?

– Наверное, это вы? – опередил меня Мишка.

– Точно! – кивнул папа. – А знаете почему? Вот представьте: четырнадцатого апреля нужно человеку ехать на конференцию в Рыбинск. А через неделю – туда же на обувную фабрику за кедами и босоножками. Что сделает Умный Человек?

Мы задумались. Даже Ветка бросила теннисный мячик и уставилась на папу. Папа гордо оглядел кухню – словно все кастрюли, все чашки, вилки и банка с компотом ждали, что же он скажет. И наконец произнёс:

– Умный Человек подумает: «Зачем тратить время и возвращаться через неделю?» И договорится с директором фабрики, чтобы они всё сделали раньше. Два дела в один день! Здорово?

– А как Умный Человек туда поедет? – спросила я.

– Как всегда – на машине, с Горынычем. У него тоже доклад.

Горыныч – самый главный доктор у папы в больнице. И самый старый. У него жёлтые пальцы и совершенно лысая голова. Только в ушах растут кустики седых волос. Раньше я его боялась, а потом увидела, как он жонглирует булочками, и поняла, что он совсем не страшный.

– Мы по дороге твои босоножки подхватим – и на конференцию. Есть такое умное слово – логистика. Всё рассчитать и выбрать самый короткий путь.

Папа кинул свитер на стул и, рассчитав самый короткий путь к холодильнику, ловко перескочил через наши рюкзаки.

– А вы слышали, что в Рыбинске новые аттракционы открылись? – вдруг засуетился Мишка. – Этот парк даже по телевизору показали. Всякие супергонки… И колесо обозрения с открытыми кабинками, высоченное. Такого нигде нет!

Вот это новость! Повезло Мишке: он хотя бы в телевизоре посмотрел на такое чудо. Папа, если захочет, придёт в парк – вместе с Горынычем. Ну и где справедливость? Самое большое колесо обозрения, оно же как раз для меня, самой большой девочки…

И вдруг Мишка… Мишка, который всегда немножко стеснялся моего папу, вскочил и, полыхая ушами, затараторил:

– А можно мы с вами? Пожалуйста! Вы нас у парка высадите – а потом заберёте. Мы покатаемся и будем вас ждать, ни на секунду не опоздаем. Правда, Жень?

– Правда, – немедленно согласилась я.

Теперь, когда Мишка об этом сказал, я поняла, как всё просто.

Мы едем с папой – и пусть даже не думает отказаться!

– Четырнадцатое – это же пятница, там уроки совсем ерундовые. Зато в парке будет пусто. Спокойно. Никаких очередей. Можешь за нас не волноваться.

Я даже на корточки села, чтоб умоляюще заглянуть папе в глаза. Вот ещё одна проблема с большим ростом: когда смотришь на взрослых сверху, невозможно выглядеть УМИЛЬНО. Так, чтобы все заулыбались, растрогались и сделали всё, о чём ты попросила.

Папа отложил холодный сырник и растерянно заморгал:

– Но как же…

– Да очень просто, – сказала я, – ты не волнуйся, нужно только записку Маргарите Романовне передать.

– По семейным обстоятельствам, – подсказал Мишка, – ты же за босоножками едешь с папой, значит, обстоятельства семейные! И Соню давай позовём, ладно? А то она обижается, что самое интересное – всегда без неё…

Папа нахмурился:

– Ага, вы ещё Ветку возьмите…

Он старался казаться сердитым, гремел тарелками, что-то ворчал о прогульщиках, но я уже поняла: это – победа.

Ну а мама и спорить не станет. Я ей просто скажу, что «папа нам разрешил».

Это ведь не враньё, правда? Просто маленькая хитрость.

Мы с Мишкой считали дни. Одиннадцать… Десять… семь… пять… Они катились один за другим, слишком большие и медленные.

Утром за день до нашей поездки я встретила Сонину бабушку. Я даже не сразу её узнала. Раньше я никогда не видела её без помады и какого-нибудь модного шарфика. А волосы? Они торчали во все стороны, а бабушка и не думала их поправлять.

– Соня в больнице, – пожаловалась она. – Полезла вчера на шкаф за воздушным шариком и упала со стула.

– Ой! Что с ней? – испугалась я.

– Ногу сломала. Сказали, в понедельник отпустят. Вот, блины ей везу. Ну чем их там кормят? Это ж кошмар!

Бедная Соня! Надо ей что-нибудь передать…

Я сунула руку в карман. Какие-то крошки… мятая бумажка… прошлогодний каштан. А вот разноцветный браслет из резиночек! Я сплела его только вчера.

– Возьмите для Сони. Вы ей скажите, что это специальный браслет. Если его на руку надеть – ноги быстрей выздоравливают!

Мне было немножко жалко его отдавать. Все мои браслетики получались какими-то растрёпанными, а этот вышел таким аккуратным, красивым…

– То, что нужно, – обрадовалась бабушка. – Ты подожди…

Она зашуршала пакетами, размотала пушистое полотенце, развернула фольгу… И тут я почувствовала такой чудесный аромат, что у меня в животе что-то заскрипело.

– Держи. – Бабушка протянула мне блин – тонкий, горячий, масляный. Потом посмотрела на меня и добавила ещё один.

Она побежала к машине, а я выудила из рюкзака папин клетчатый зонтик и пошла в школу.

Надо же, я и не знала, как это здорово – есть горячие блины на улице, ёжась от ветра, отворачивая лицо от ледяных капель дождя.

Погода была ужасная, и от этого блины казались ещё вкуснее.

После уроков я отправилась к Мишке.

– Ну вот, – нахмурился он, выслушав мои новости. – И что теперь делать?

– Вдвоём поедем. Думаешь, Соня обидится?

Мишка дернул плечом и ничего не ответил. Мрачно сопя, он резал на кубики подсохший чёрный хлеб. И, конечно же, выбрал для этого свой любимый огромный, прямо какой-то людоедский нож. Он даже масло на хлеб умудряется им намазывать.

Молча мы разложили кубики хлеба на противне, молча посыпали их солью, молча достали из шкафа баночки специй. Я выбрала чеснок и укроп, а Мишка откуда-то вытянул мятый пакетик с приправой для «Роллтона».

– Понимаешь… – Мишка откашлялся, словно что-то мешало ему говорить. – Я тебе врал.

Отличная новость. И что дальше?

Сказал – и снова молчит. Задвинул противень в духовку, чиркнул спичкой…

– Врал, что хочу на колесо обозрения. Я вообще в этот парк не собирался…

– А куда ты пойдёшь?!

– К отцу, – буркнул Мишка. – У него день рождения четырнадцатого. Он как раз рядом с парком живёт, пару остановок проехать.

Ну и ну! Ни разу не слышала, чтоб Мишка говорил о своём отце. Конечно, я понимала, что он у него БЫЛ, я же не маленькая. Но Мишка даже слово это никогда не произносил – просто огибал его, как обходят давнюю выбоину в асфальте, по памяти, по привычке.

– Ты его хочешь поздравить, да?

– Ага. Два года представлял, что прихожу к нему… с подарочком.

– А что ты ему подаришь? Уже придумал?

– Зелёный горошек. Восемь банок в одной упаковке. Я её бантиком перевяжу и перед ним – бабах! Вот, поздравляю, носи на здоровье.

Мишка улыбался, словно придумал отличную шутку. Но я-то видела, что ему не смешно. Даже губы дрожат, и совсем не от смеха.

– Знаешь, почему я Мишка Горошек?

Я покачала головой. Это была самая обидная для Мишки кличка, он был готов драться со всеми, кто так его назовёт. Много раз я хотела спросить, почему он так злится. Но не спрашивала. Я думала, это секрет. А секретами не всегда хочется делиться.

Мишка открыл духовку, принюхался, сделал меньше огонь.

От плиты тянуло жаром, и я отодвинулась подальше. А Мишка, наоборот, сполз на пол и чуть ли не носом уткнулся в духовку.

Так и рассказывал, сидя ко мне спиной.

– Он знаешь кто был? Бизнесмен!

– Что, прям богатый – как в кино?

Я сразу представила, как Мишкин отец вылезает из огромной машины: в чёрном костюме, тёмных очках, а в ухе у него – маленькая золотая серёжка. Но Мишка меня разочаровал.

– Да нет, он просто фрукты возил, овощи всякие… Ну и консервы ещё. Маслины, кукурузу… горошек…

Мишка весь передернулся, словно разгрыз шарик горького перца.

– И что потом?

– Суп с котом! В общем, всё было хорошо, а потом весь его бизнес кончился. И эти самые… чувства у него тоже кончились.

– Как это? – удивилась я.

– Ну вот он маме так сказал. Что непонятно? – огрызнулся Мишка.

А мне было ВСЁ непонятно. Разве чувства могут кончиться, как вода в кране? Трубу перекрыли – и нету, осталось только шипение и ржавые капли?

Мишка взял со стола полотенце и вытянул противень с горячими сухарями.

– Короче, он всё бросил и к морю уехал. Даже не заплатил всяким людям, которым был должен. Оставил маме консервированный горошек – целый грузовик. Вместо денег. У нас эти банки по всему дому стояли. Везде.

Мишка сунул за щёку сухарь и уткнулся носом в колени. Я едва разбирала, что он говорит.

– Мама хотела этот горошек в какой-нибудь большой магазин продать, а никто не брал. Зато все соседи, когда салат делали, сразу к нам бежали, потому что у нас дешевле, чем на рынке. Даже учителя про этот дурацкий горошек знали: «Ой, Ми-и-ишенька, у меня завтра гости, ты мне три банки не принесёшь?»

– И тогда тебя стали дразнить Горошком? – тихо спросила я.

– Ага.

Наконец он повернулся ко мне. Глаза у него были сухие и злые, какие-то совершенно немишкинские. Я даже испугалась.

– Я к нему обязательно должен пойти, понимаешь? Он мне за эти два года ни разу не позвонил. Наверное, вообще забыл, когда у меня день рождения… А я про него всё помню!

– Он тебя что… бил? – с ужасом спросила я. Это даже выговорить было невозможно, не то что представить.

– С ума сошла?! – возмутился Мишка. – Он мне каждый день книжки читал перед сном! И на велосипедах мы вместе катались…

Мишка подвинул ко мне противень, чтобы я тоже могла дотянуться. Ещё одна горсть сухарей. Они были солёными, горькими, переперчёнными – как наш разговор.

– Ты не думай, я ненадолго уйду! – виновато сказал Мишка. – Ты даже соскучиться не успеешь. Ну хочешь, Ветку возьми, она тебя охранять будет.

Я пожала плечами – типа мне всё равно. После Мишкиных сухарей жутко хотелось пить. Я уже вторую чашку себе наливала, а губы по-прежнему жгло…

– Мишка, а как ты его найдешь, если он к морю уехал? – осторожно спросила я.

– Так он вернулся давно. С бабкой живёт… Ну, то есть ему она мама. Я ж говорил, до их квартиры от парка три остановки.

Ничего себе! Оказывается, у Мишки не только папа есть… Ещё и какая-то бабушка. Не Мишка, а мешок секретов. Может, я вообще про него ничего не знаю?..

Мне стало обидно, что он всё придумал заранее, без меня. Но я решила: не буду напрашиваться. Хочет всё делать один – и пожалуйста. Зато мы с Веткой сами выберем, на каком аттракционе кататься!

Утром 14 апреля я достала из шкафа свои счастливые джинсы.