Читаем Прости, что не любил онлайн бесплатно

Десятое января 2023 года. Вокзал.

Зябко переминаясь с ноги на ногу, я плотнее укуталась в шубу – подарок мужа на этот Новый год.

Вообще, не любила такие вещи, как меха, предпочитала что-то попроще, вроде практичного пуховика, но сегодня ударил такой мороз, что между перспективой замерзнуть и надеть шубу я все же выбрала последнее.

Да и Рому хотелось порадовать тем, что ношу его подарок. Тем более, что он постоянно повторял, что я должна ему соответствовать… в том числе – и внешне.

Муж был крупным бизнесменом, известным в городе и стране ресторатором. Светские рауты, деловые встречи, корпоративы и множество других мероприятий – все это было неотъемлемой частью не только его, но и моей жизни.

И я давно с этим смирилась, хоть мне и не хватало порой самого обычного покоя. Возможности побыть наедине с самой собой.

Но вместо этого я тенью следовала за мужем, обязанная своей внешностью подчеркивать все его успехи.

Многие только мечтают о такой жизни – богатом мужчине, который выполнит любой каприз, о возможности блистать в обществе, бесконечно меняя шикарные платья…

Но я о подобном никогда не грезила и со всем этим лишь мирилась. Потому что любила. Потому что искренне хотела, чтобы муж был счастлив и доволен. Потому что выбрала его – а значит, должна была принимать все особенности его жизни, разделять с ним все тяготы.

Иногда мне казалось, что меня, как личности, просто не существует, потому что я живу чужой жизнью, а не своей. Потому что, говоря обо мне, люди вспоминают лишь одно – что я жена Романа Вавилова. А кто я без него – никому не было и дела. Вероятно, меня считали попросту никем. Пустым местом.

Это тяготило и давило.

Не потому, что я сама хотела как-то прославиться. Я всего лишь желала жить иначе, но…

Понимала – такая жизнь возможна лишь без Ромы. А я без него…

Не то чтобы не могла… просто не хотела. Наверно, это побочное действие любви – терять себя в другом человеке.

Тяжело вздохнув, я снова посмотрела на табло. Поезд мужа прибывал через десять минут. Я ждала его на платформе, хотя могла бы укрыться в теплом здании вокзала. Но мне казалось, что время течет быстрее, если нетерпеливо мерить шагами заснеженный перрон…

Рома уехал после Нового года к маме в другой город – Валентина Игоревна позвонила, причитая, что ей совсем плохо и потребовала, чтобы сын немедленно приехал…

Конечно же, без меня. Потому что она никогда не скрывала того, что я ей не нравлюсь. Что, по её мнению, совершенно недостойна её сына. Жалкая сирота, приживалка, нахлебница, деревенщина…

И это ещё самые мягкие из эпитетов, которые я от неё слышала. Во многом несправедливые.

Я старалась наладить с ней отношения, но все зря. И со временем просто постаралась не обращать на это внимания…

В конце концов, я вышла замуж за её сына и с ним мне жить, а не с ней. Мне было достаточно того, что сам Рома не реагировал на слова матери и просто любил меня.

И ему было совсем не важно, что я сирота, что никогда не смогу зарабатывать наравне с ним. Более того – муж категорически запрещал мне работать и это было постоянным предметом наших споров и ссор.

И все же мы прожили вместе уже пятнадцать лет, родили сына… и я считала наш брак крепким, способным выстоять перед любой бурей. Даже перед неодобрением свекрови и разногласиями касательно работы…

Я выпустила изо рта облачко пара, наблюдая за тем, как оно тает в морозном вечернем воздухе…

А что, если я – как это облачко?.. Что, если растаю однажды без следа?..

Глупости какие лезут в голову!

Раздался долгожданный гудок, послышался характерный стук колес. Я обернулась, разглядев среди снежной завесы приближающийся поезд…

Бросилась навстречу. Муж ехал в вагоне класса люкс, и я примерно понимала, где именно он остановится…

Подбежав ближе, жадно воззрилась на двери. Пассажиры выходили один за другим, попадая в объятия встречающих, растворяясь в толпе…

Я прижала руки к сердцу – мне тоже не терпелось обнять любимого, ощутить его тепло, вдохнуть запах его парфюма, что всегда о нем напоминал…

И вот, наконец, Рома показался в дверях. Я замерла, ожидая, что он меня заметит, улыбнется, ускорит шаг…

Но он повернулся спиной. Он подал руку кому-то, кто выходил за ним следом…

Женщина.

Красивая женщина.

И её лицо мне было, увы, знакомо.

Я нервно сглотнула. По душе пробежал озноб…

Я смотрела, как Рома подхватывает её, помогая спуститься. Как она заливисто смеётся в его объятиях… А он – улыбается ей…

Не мне.

Смотрела и понимала – прямо сейчас, на моих глазах, происходит нечто, что разрушит мою жизнь. Или уже разрушило?

Они развернулись и пошли к зданию вокзала, так меня и не заметив.

Мне не оставалось ничего иного, как кинуться следом. Окрикнуть…

- Рома!

В этот момент ощущала себя подобно брошенной хозяином собаке. Той, что бежит по пятам, не понимая, почему с ней так поступили, за что выкинули?..

Он обернулся. На его лице отразились недоумение, неловкость, и, внезапно – злость. Словно я ему чем-то помешала.

Я – его жена…

- Ты что тут делаешь? – спросил он недовольно и требовательно. – Я не просил меня встречать.

Я не стала отвечать. Вместо этого парировала, кивнув на его спутницу…

- Кто это? Почему она на тебе виснет, как водоросль?

Он поморщился. Вздохнул – и очередное облачко пара растворилось без следа в воздухе...

Как моя жизнь и мой брак.

- Не думал, что придётся делать это так, но ладно… Оль, все кончено. Я с тобой развожусь.

Несколькими днями ранее.

- Рома, приезжай немедленно!

Истеричный голос, доносившийся из динамика телефона мужа, звучал громко и требовательно. Я могла бы поклясться в том, что моя свекровь, Валентина Игоревна, делала это нарочно, рассчитывая, что я нахожусь где-то рядом с Ромой.

Муж невозмутимо помешал свободной рукой кофе – пил его всегда без сахара и молока, но непременно с щепоткой корицы.

- Мама, что случилось? – спросил он терпеливо.

Даже со своего места я услышала, что она вздохнула в ответ, как паровоз.

- Все то же, сынок, все то же! Бросил мать, на Новый год даже не приехал! А я уже не молодая, у меня и сердце больное, и сахар скачет. Вот прихватит меня – и помочь будет некому!

Муж даже не поменялся в лице, оставшись совершенно спокоен. Неторопливо отпил кофе и предложил миролюбиво:

- Давай сиделку тебе наймем.

- Сиделка не заменит мне сына! - вскрикнула свекровь обиженно. – Я хочу, чтобы ты приехал! Прямо сейчас!

Рома вскинул руку, взглянул на часы, словно всерьёз взвешивал возможность сорваться с места немедленно и отправиться в путь.

А свекровь сменила тон. Теперь её голос звучал трагично…

- Сынок, у меня плохое предчувствие. Пожалуйста, приезжай, хоть свидимся напоследок…

Рома вздохнул. Посмотрел на меня…

Я отвела взгляд в сторону. Никогда не вмешивалась в его отношения с матерью, попросту считала себя не вправе ни осуждать, ни чего-то требовать…

Она ведь мама. Какая бы ни была, а мама.

У меня самой мамы не было. И я бы дорого дала, чтобы она тоже позвонила мне и попросила приехать…

Дорого бы дала, чтобы просто услышать её голос, который почти растворился в прожитых годах, оставшись лишь тенью. Мне было страшно, что однажды я вообще не вспомню ни её голоса, ни её лица, ни тепла её объятий…

Вздохнув, я вернулась в реальность. В этот момент муж как раз говорил…

- Ладно, мам, возьму сегодня билет и завтра приеду.

Я вздрогнула. Завтра? Но ведь завтра Рождество…

До меня снова донёсся голос свекрови.

- Только эту свою замухрышку не бери, понял? Не хочу её тут видеть. Как о ней подумаю – аж дурно становится. Как ты мог, такой умный, красивый мальчик, такую вообще выбрать?

Разговор свернул в привычное русло – в неприязнь ко мне.

Я отвернулась. Поймала в окне свое неверное, призрачное отражение…

Я ведь вовсе не уродина. Может, не сшита и не перекроена по тем меркам, какие нынче в моде – без острых скул, без тонкого носа. И губы у меня не утиные, а совершенно обычные. Но таких уничижительных слов я тоже явно не заслуживала.

Что её так во мне раздражало, что отталкивало? Я не понимала.

- Все, мам, до завтра, - ворвался в мои мысли голос мужа.

Всё-таки уедет?

Он устало отложил в сторону телефон и кинул мне…

- Ну, ты слышала сама все.

Я прикусила губу. Выдохнула в ответ лишь одно…

- Завтра Рождество.

Рома раздражённо поморщился – разговор с матерью не прошёл даром.

- И? – ответил резко.

- Мы всегда вместе в Рождество. Может, поедешь послезавтра?

Он тяжело вздохнул.

- Чтобы мама мне завтра весь день названивала, причитала, упрекала?

- Но ведь это всего день…

Он громко стукнул кружкой о столешницу.

- Вот именно. И Рождество твоё – тоже всего лишь день. Обычный.

Не обычный. И он это прекрасно знал.

С самого детства я любила Рождество куда больше, чем Новый год – так приучила бабушка. И самые тёплые воспоминания из детства у меня были связаны именно с этим праздником.

Муж мягко погладил меня по плечу.

- Извини. Но я поеду. А Рождество вдвоём с Никитой отметите. Напечешь эти свои пироги… только много не лопайте, а то потом худеть придётся. Ты ведь помнишь, что у меня скоро важная встреча и ты должна выглядеть на ней абсолютно безупречно?

Я помнила. Всегда помнила все, что было для него важно.

А он на то, что было важно для меня, выходит, наплевал.

И, видимо, посчитав, что конфликт уже исчерпан, Рома скомандовал…

- Оль, собери мне чемодан небольшой. Проверь, какая там погода, уложи самое основное. Поеду на поезде, возьму скорый – люксы вряд ли раскупили… На нем всего шесть часов трястись, все лучше, чем эта возня в аэропорту.

Он уже переключился на другую тему и вовсю давал указания, словно я была его подчинённой, а не женой.

А я в этот миг глотала обиду.

- Сам собирай свой чемодан, я не прислуга, - произнесла неожиданно даже для себя.

Привыкла всегда ему угождать, во всем. Но сейчас внутри словно что-то надломилось.

Муж замер, тоже явно удивлённый таким ответом.

В глазах промелькнуло раздражение, которое тут же сменилось снисхождением. Меня одинаково задели обе эти эмоции.

- Не дуйся, милая, - проговорил он ласково. – В этом же нет никакой проблемы, никакой трагедии. Но чтобы ты не обижалась, я приеду и подарю тебе что-нибудь такое, что ты сразу забудешь, что меня не было каких-то несколько дней.

Он меня покупал.

Как какую-то вещь. Как привык покупать все, что ему только хотелось.

И за все эти годы так и не понял, что рядом с ним меня держало лишь то, что я его любила. А все остальное – напротив, даже тяготило.

За все эти годы он так и не понял меня.

Возникло ощущение, что он мерил меня чьей-то чужой меркой. И считал это единственно верным.

Будто кто-то однажды вбил в его голову, что все решают лишь деньги. И он следовал этому правилу всегда и во всём.

Отвернувшись, я просто вышла из кухни, ощущая, что ещё хоть одно слово – и между нами может случиться взрыв.

Я не любил вокзалы.

Всей душой ненавидел моменты прощаний. Эти взгляды через окно в попытке уловить последнюю нежность, сохранить её на память. Этот миг финального отчаяния, когда до последнего бежишь за безнадёжно ускоряющимся вагоном, зная – ничего уже не исправить, не отменить, но не бежать не можешь, потому что рвущееся на части сердце требует сделать хоть что-то! Хоть как-то остановить, вернуть…

Одной такой сцены в моей жизни мне хватило навсегда, чтобы возненавидеть поезда, платформы и стук колёс.

Конечно, я мог полететь к матери, а не поехать, но мысль о том, чтобы тащиться целый час в аэропорт, а потом ещё проходить все эти успевшие достать контроли, радовала ещё меньше.

И вот – вокзал. Снующие вокруг люди. И женщина в моих объятиях…

Так похоже и так одновременно не похоже на тот день, который за множество лет так и не стерся из памяти.

Ту женщину не хотел отпускать я. А эта женщина – не хочет отпускать меня.

Пусть даже всего на несколько дней.

Оля прятала лицо у меня на груди, крепко обнимая за талию. Я знал – она скрывает таким образом слезы, не хочет мне их показывать. И был за это благодарен, потому что сам не хотел их видеть.

Чтобы разрядить обстановку, я произнес…

- Есть пожелания, какой ты хочешь от меня подарок по возвращении?

Она замотала головой – как-то уж слишком активно, яро, словно мои подарки ей вообще к черту не сдались.

Но я-то знал, что это не так. Все женщины одинаковы, все ждут, что мужчина сделает их жизнь лучше. Что будет осыпать дорогими подарками, давать денег на любой каприз.

Нет тех, кто откажется от такой жизни.

И Оля тоже не отказалась.

- Ладно, тогда я сам выберу.

- Просто вернись поскорее, - донёсся до меня её сдавленный голос.

На миг от этих слов даже накатила нежность, которую я обычно старался не подпускать в душу, как нечто разрушительное, лишнее.

Взяв жену за подбородок, посмотрел ей в глаза.

В каком-то смысле она была моим творением.

Из обычной девушки я постепенно сделал стильную леди. При этом не ломал ее внешность, не пытался с помощью косметологов вылепить из неё нечто новое.

Нет, просто заплатил за то, чтобы лучшие специалисты подчеркнули с помощью одежды, причёски, макияжа то, что было в ней заложено природой.

Мне нравилось думать о нас, как о Пигмалионе и Галатее.

И я считал, что она должна быть мне сильно благодарна. Ведь без меня была бы просто никем.

- Мне нужно идти, - бросил я, посмотрев на часы. – До отправления пять минут. Как только зайду в вагон – уходи, ладно? Не хочу, чтобы ты стояла под окном и махала на прощание.

По её лицу понял – так она и собиралась сделать. Провожать, как верная собака.

Так трогательно и так одновременно жалко и глупо.

Разозлившись на это, я быстро поцеловал её в губы и зашёл в вагон, ни разу не обернувшись на прощание.

Ненавидел в этот миг не столько её, сколько себя самого.

Потому что в ней видел себя. В очень далеком, к счастью, прошлом.

И даже не знал в тот момент, что это прошлое уже меня караулит.

Ждёт, чтобы напомнить о себе.

Ничего не менялось.

Летели мимо годы, преображались города, менялась даже психология людей…

Но маленький вокзал родного города, казалось, буквально застыл во времени, словно замороженный.

Сойдя на перрон, я поднял воротник пальто, словно пытаясь укрыться – но не от снега, что мягкими хлопьями ложился на плечи и волосы, а от воспоминаний, что давно осели на душе горьким порохом.

Как так получается? В бешеном потоке жизни мы столь многое легко забываем - позвонить родным, поздравить друга с днем рождения… А я до тошноты подробно помнил то, что до сих пор отравляло мне душу.

Может, претензии мамы были справедливы – я навещал её недостаточно часто. Но никому не признался бы вслух, что я, взрослый мужчина уже за сорок, просто боюсь призраков прошлого, что поджидали в этом городе, казалось, на каждом шагу.

Я вообще старался не вспоминать те времена, когда ещё ничего из себя не представлял. Ненавидел того парнишку, у которого за душой только и было, что мечты о счастливой жизни с любимой девушкой и вера, что мы всего добьёмся вместе.

Только вот она не хотела ждать. Не хотела строить. Хотела все сразу, прямо сейчас.

Она.

Опять она.

Как проклятье, как неизлечимая хворь.