Читаем Проект «Убийца» онлайн бесплатно

Лейси была конченой шлюхой. Каждый второй в южной части Чикаго знал, что у Лейси между ног помойная яма. Поговаривали, что однажды один клиент во время рабочего процесса вытащил из Лейси вместе с членом давно забытый в ней презерватив. Кто-то уверял, что между ног Лейси можно потерять свою жизнь, а кто-то – найти целый кладезь венерических заболеваний.

Много всего говорили о Лейси. И эта дешёвая слава снискала ей для постоянных клиентов пяти процентную скидку, которую установил её сутенёр, по совместительству, как молвили слухи, старший брат.

Он был человеком немногословным, из-за чего получил кличку Немой. Но это была ложь – наркоманы из соседнего дома знали, что голосовым связкам Немого позавидовал бы оперный певец. Ему не нужно было говорить с клиентами – он считал деньги, а деньги считать Немой умел как никто другой.

Лейси была одновременно уродлива и красива. Она сочетала в себе молодость двадцатилетней девы с восточно-европейскими чертами лица, которую портил вечный перегар от дешёвого вина, способный опьянить каждого, кто позволял себе игру в русскую рулетку в виде всунутого в её рот языка. И не только языка.

Лейси была высокой как модель, белокурой как ангел, которого свергли с небес, отрезав не только крылья, но и волосы. Поговаривали, что их отрезал один из клиентов, но соседи знали, что это дело рук старшего брата. Третьи и вовсе слагали легенды о вшах Лейси.

Взгляд Лейси был невероятен, как облачное голубое небо – такие же белые крапинки, каких никто не встречал, таились в её радужке.

Но на этом красота Лейси заканчивалась, как и её достоинства. Лейси имела нездоровый бледно-жёлтый оттенок кожи, как и у любого наркомана с их улицы. Такой же цвет имели и её зубы, в которых вечно торчал, если не член клиента, то дешёвая сигарета, которую она стреляла за углом у своих конкуренток.

И как любая шлюха, Лейси грезила о красивой жизни, о которой вещал трещащий по швам телевизор в комнате, напоминающей прокуренный притон, а не гостиную. Она мечтала сбежать за границу и выйти замуж за миллионера, отрастить роскошные белокурые локоны и ходить в Prada, а не в полупрозрачной гипюровой кофте из секонд-хенда.

У Лейси был парень, торчок-мечтатель с соседней улицы, с ирокезом вместо мозгов, с гонореей вместо высшего образования. Он собирался сколотить состояние на банках из-под пива, из которых намеревался создать новый вид топлива.

Лейси знала толк в продажной любви. Она была истинным гуру и могла бы написать об этом книгу, если бы знала английский язык так же хорошо, как принимать глубоко в рот.

У Лейси были планы на эту жизнь. И эти планы заключались в спрятанных долларах в бачке унитаза – самом надёжном сейфе их дома. Немой прятал все сбережения, которые сколачивал на своём борделе, тратя ни цента. Он, как настоящая старуха-скряга, мог считать деньги перед сном, вместо того чтобы молиться о прощении своей грешной души, стоя перед треснувшей иконой, оставшейся от прежних жильцов.

Лейси ждала, когда бак унитаза переполниться так, что из-под крышки будут торчать грязные купюры. К слову толчок не работал уже три года, именно поэтому ему нашли хоть какое-то применение.

Приятель Лейси всё устроил. На скопленные им деньги они купили билеты на автобус до порта Нью-Йорка, где их посадит в бочки один местный контрабандист, поставляющий любимую травку торчка. И в этих бочках первого класса на теплоходе они покинут страну свободы и демократии, уплывут далеко в неизведанные края с бабками из унитаза.

План был на самом деле очень неплох и главное – мог увезти их за пределы Америки. Кажется, Лейси и её дружок мечтали поселиться в Гренландии, понятия не имея, где она находится. Им нравилось название страны, напоминающее сорт травки или пакетированного чая.

В тот судьбоносный день наркоман ждал на углу у дома, пока Лейси, цокая шпильками, забежала в пустой дом с огромными мусорными пакетами, куда затолкала деньги, вырученные на её теле и телах её коллег. Старший брат обычно возвращался в шесть утра, но сегодня он прихватил гамбургер из одной забегаловки, какую всегда старался обходить стороной. Но из-за голода изменил своим привычкам и насладился котлетами на старом масле из бог знает какого мяса. Он предпочитал верить, что это было мясо.

Прихваченный живот и выблеванные потраченные зря пять долларов вынудили его вернуться домой в четыре часа утра, когда торчок докуривал второй косяк, а Лейси тащила за собой мусорный мешок, набитый его «потом и кровью».

Они встретились в гостиной, напоминающей прокуренный притон. Долго смотрели в глаза друг другу. Лейси – ошарашенными, блестящими от страха, брат – уставшими от поноса и злыми от вида торчащей купюры в пальцах сестры.

К слову, дежуривший за углом торчок сбежал, как только увидел на горизонте брата Лейси, и как самое логичное решение – сбежал наутёк.

Поэтому он слышал только со слов соседей и валяющихся у него под диваном друзей об истошных воплях Лейси и летающей мебели, которую наблюдали через грязные окна прохожие.

Это не имело значения, ведь корабль уплыл с двумя пустыми бочками.

Этим же днём в обед 20 июля 1989-го года в полицию Чикаго поступило заявление об изнасиловании и покушении на убийство на имя Вальдемара Вербановски от его сестры Лейси Вербановски, что с множеством ножевых ранений лежала в больнице. Как Лейси добралась до больницы, помнили плохо. Каждый раз потерпевшая рассказывала эту душещипательную историю по-разному: доползла сама, истекая кровью; вызвала скорую по сломанному телефону; её донёс на руках добрый самаритянин.

Это не имело значения. Вальдемар Вербановски по кличке Немой не отрицал своей вины, когда за ним явился наряд полиции. Пересчитывая едва не украденные деньги, он рыгнул от выпитого пива в лицо полицейского, заявив, что думал, что эта потаскуха лежит дохлая в гостиной. Вальдемара взяли под арест, возбудив уголовное дело, на первый взгляд элементарное и банальное. Но по мере того как тянулось расследование дела об изнасиловании и покушении на убийство родной сестры, всплывали всё новые и новые факты, а точнее улики. Через неделю после начала производства полиция обнаружила, что отпечатки задержанного Вальдемара совпадают с отпечатками на месте жестокого убийства, произошедшего полгода назад. Ещё через несколько дней в доме Вербановски нашли пистолет, из которого месяц назад был застрелен некий Майкл Гомер. На третью неделю отпечатки подошвы ботинок обвиняемого совпали с отпечатком насильника и убийцы, которого не могли найти больше года.

Дни шли, и пока беременная Лейси поправлялась в больнице, полиция находила всё больше улик, подтверждающих причастность Вальдемара к серии нераскрытых убийств.

Когда полиция спросила Лейси не приходил ли Вальдемар в пятнах крови 13 января, она, не раздумывая, безразлично ответила, что приходил.

Когда полиция допрашивала Лейси о том, находился ли дома Вальдемар в ночь с 23 по 24 апреля 1988-го года в момент убийства некого Доминика, она уверенно вскричала, что дома его в ту ночь, конечно же, не было.

По мере того, как рос живот Лейси и папка об уголовном деле Вальдемара, журналисты слетелись, как мухи на дерьмо, на жестокую и шокирующую историю о серийном убийце Вальдемаре Вербановски, изнасиловавшего и попытавшегося убить собственную сестру! Скандал разросся со скоростью сплетен.

Впервые Лейси пригласили на ток-шоу на её четвёртом месяце беременности, где она с остервенелой пылкостью объявила на всеуслышание, что собирается рожать. Ребёнок не виноват в грехах родителей и имеет право на жизнь. Подобное заявление всполохнуло город сильнее, чем убийства в подворотне рукой насильника. Плод инцеста, ребёнок серийного убийцы появится на свет от его жертвы.

Журналисты зашлись в информационном оргазме, раздув из грязной истории настоящую сенсацию, какой бы позавидовала голливудская звезда.

Лейси вновь снискала дешёвую славу, которая больше не давала пятипроцентную скидку на её тело. Лейси стала постоянным гостем ток-шоу, появляясь на них куда чаще, чем на судебных процессах по делу брата-убийцы.

Она плакала о страшной судьбе, о жестоком брате, заставившем заниматься проституцией с шестнадцати лет, об отце, о котором, к слову, полиция нарыла много интересных фактов. Например, что глава семьи Вербановски, будучи ещё и эмигрантом, мотал срок в местной тюрьме за занятие контрабандой. Да так и умер в камере от туберкулёза, оставив на произвол судьбы своих чад – шестнадцатилетнюю Лейси и двадцатитрехлетнего Вальдемара. И по печальным историям героини ток-шоу злой брат заставлял заниматься проституцией на протяжении мучительно долгих пяти лет. Бордель свернули, как и посадили всех ночных бабочек, которые в отличие от Лейси не носили под сердцем плод инцеста и не были жертвой изнасилования брата, из-за чего общество не могло их пожалеть.

И с каждым новым эфирным часом в Лейси росло дешёвое тщеславие, как и у любого человека, чью голову вскружила слава. Лейси узнавали. Лейси ненавидели. Лейси боготворили.

Независимые эксперты воспевали ей дифирамбы: о её великодушной натуре и добродетели; о проститутке, ставшей матерью Терезой. Домохозяйки заплевали экран телевизора, извергая столько ругательств, сколько не знали их мужья, честные работяги.

Праведники крестились при виде Лейси, священники ставили свечи за здравье.

Неугасимая ярость росла в Лейси, как и неукротимая уверенность в себе.

Сотрясаясь в зале суда, она требовала правосудия, гладя восьмимесячный живот, готовая наверняка, если бы это было возможно, вызвать свидетелем собственного ребёнка.

В 1990-м году суд вынес приговор Вальдемару Вербановски, приговорив к пожизненному заключению и химической кастрации. Прокурору не удалось добиться смертной казни, но присяжные судьи посчитали недостаточным запереть садиста и изувера в колонии для опасных преступников. Он должен понести дополнительное наказание за страшный грех.

Исполнение приговора проходило прямой трансляцией. Особые гости могли увидеть наказание серийного убийцы воочию, как и Лейси в зале наблюдения. Приговорённого, крепко прикованного ремнями к кушетке, ввезли в медкабинет.

Ведущий произнёс проникновенную речь, перечисляя грехи Вальдемара Вербановски из девяти убийств и семи изнасилований, которые он успел совершить за последние четыре года. Не забыв упомянуть о его самом страшном и осуждаемом преступлении. Об изнасиловании и покушении на родную сестру, стоящую по ту сторону от эшафота, трясущую коляску с орущим ребёнком, которому мать так и не дала имя за четыре месяца его жизни, не способная найти свободной минуты в плотном графике из интервью и ток-шоу.

Вальдемару предоставили слово, но он, оправдывая кличку Немого, предпочёл промолчать. И только взгляд его был устремлён на сестру, пока в вену поступал химической раствор, который навсегда положит конец его бесчинствам.

И взгляд его леденяще-спокойных зелёных глаз говорил о многом. Только упивающаяся этой минутой мести Лейси с улыбкой высокомерного торжества могла прочитать в них обещание, которое дал себе Немой. То, что он решил для себя. И в отличие от неё он умел ждать, чтобы подгадать идеальный момент для мести. Ведь Вальдемар Вербановски знал сызмальства, что месть – это блюдо, которое подают холодным.

Занавесь опустилась, окончив не только свершение правосудия над серийным убийцей Чикаго, но и славу Лейси.

В 1991-м году журналисты провели репортаж в новой квартире, которую снимала законопослушная, добропорядочная Лейси, ведущая скромную жизнь в тихом районе и работающая в местном ресторане официанткой.

Но журналисты всё реже и реже приглашали бывшую жертву серийного убийцы. Интервью свелись на нет: никому не было дело до устаревшей истории какой-то шлюхи, залетевшей от осуждённого брата-сутенёра, укокошившего несколько бедолаг в тёмных подворотнях.

Как и любая сенсация, история Лейси устарела и стала не актуальной, уступив новым, более скандальным и нашумевшим, сменявшимся одна за другой. Лейси стала просто Лейси, маргиналкой из квартиры, которую не могла оплатить, с орущим ребёнком в грязных подгузниках на полу.

В 1994-м году никто не вспоминал о Лейси, как и не вспоминали о ребёнке, рождённом от серийного убийцы.