Читаем Принц со шрамом (ЛП) онлайн бесплатно
Принц со шрамом (ЛП)
Давным-давно, когда король почил, Двух сыновей после себя оставил; Один был всеми обожаем, Другой лишь только отвергаем; И должен старший был занять престол, Но есть условие, чтоб королеву он себе нашёл. Слава о младшем нелестной была, Королеве избранной шептали подальше держаться – он тьма. Красивой и хитрой, она оставалась при свете дня. Но любила под ликом звёзд, в тенистых землях забавляться она. Ради любви рассудка лишилась Клятва о долге совершенно забывалась Возвела словно стены секреты она, Допуская ошибок, что аж кругом голова. И хотя её рука была новому королю преподнесена, Принцу со шрамом вопреки всему принадлежала она.
Романы / Современные любовные романыДанный перевод является любительским и сделан не с коммерческой целью. Просим Вас, дорогие читатели, не распространять данный перевод на просторах интернета и НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо!
PLAYLIST
you should see me in a crown —
lovely —
Sucker for Pain —
human
Million Reasons —
Take Me to Church —
Mad World —
Everybody Wants To Rule The World —
Play with Fire —
This Is Me —
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Принц со шрамом — это мрачный современный роман. Это сказка для взрослых.
Это не фэнтези и не дословный пересказ.
Главный герой — злодей. Если вы ищете безопасное чтение с искуплением и превращением плохого парня в героя, вы не найдете его на этих страницах.
Книга «Принц со шрамом» содержит откровенные сексуальные сцены, а также зрелое и графическое содержание, которое не подходит для любой аудитории. Читателям рекомендуется проявлять осторожность. Я НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую вам читать вслепую.
Глория Терра
Пролог
ТРИСТАН
Преданность.
Одно слово. Три слога. Одиннадцать букв.
Ноль значения.
Хотя, если послушать бесконечные речи моего брата, можно подумать, что она течет в его жилах гуще, чем кровь, связывающая нас.
Если бы вы послушали сплетни при дворе, вы бы поверили в то же самое.
Что-то плотное впивается своими шипами в моё горло, мой взгляд перемещается между ревущим пламенем камина в другом конце комнаты и масляной лампой, стоящей в центре стола, за которым сидят члены Тайного совета. Полдюжины лиц, и ни одно из них не наполнено скорбью.
У меня тянет в груди.
— Жизнь — это видимость, сир, и ради видимости мы должны делать то, что должно быть сделано, — заявляет Ксандер, главный советник моего отца — теперь уже моего брата — и его внимание сосредоточено на том месте, где сидит Майкл. — Так же, как и известно, что Ваш отец мирно скончался в своей постели, известно, что у Вас довольно сильный... аппетит.
— Ксандер, пожалуйста, — вклиниваюсь я, прижимаясь спиной к обшитой деревянными панелями стене. — Не нужно убеждать
Мой взгляд перемещается на мою мать, единственную женщину в комнате, когда она вытирает свои впалые карие глаза монограммным платком. Обычно она вообще не появляется в Саксуме(saxum от лат. – скала), предпочитая проводить большую часть своих дней в сельском поместье, но поскольку мы только что вернулись с похорон ее мужа, Майкл(прототип Муфасы) настоял, чтобы она осталась.
И его слово — закон.
— Это мирная часть, о которой мы должны лгать, — продолжаю я, переводя взгляд на брата.
На его губах появляется небольшая ухмылка, а янтарные глаза сверкают. Огненная ярость проносится через мой живот и поднимается по горлу, обволакивая язык; вкус горький и терпкий.
Я отталкиваюсь от стены и двигаюсь к центру комнаты, пока не возвышаюсь над столом, зажатый между мамой и Ксандером. Я не тороплюсь, впитывая каждое лицо, сидящее здесь, как будто это просто еще один день, их фигуры полны помпезности и важности.
Как будто не мы только что потеряли кого-то важного. Кого-то жизненно необходимого.
Единственного человека, которому не все равно.
— Уверен, что не понимаю, о чем Вы, — прохрипел Ксандер, его голос сжат, когда он поднимает очки в роговой оправе.
Я поднимаю подбородок и смотрю на него, замечая седые пряди в его темных волосах. Он живет в нашей семье уже много лет — с тех пор, как я был мальчиком, — и поначалу он был очень ценным человеком в моей жизни. Но жизнь постоянно меняется, и тепло Ксандера быстро сменилось ледяной горечью жадности.
Как и у всех остальных.
— Ммм, конечно, нет, — хмыкаю я, постукивая пальцем по виску. — Глупый я.
— Мы можем вернуться к теме? — раздраженно говорит Майкл, проводя рукой по голове, светло-коричневые пряди взъерошиваются под его пальцами. — Важно не то, как отец испустил последний вздох.
— Майкл, — задыхается моя мать, все еще утирая слезы под глаза.
Повернувшись к ней лицом, я наклоняюсь, чтобы вытереть ее лицо, и ее скула упирается в мою ладонь. Она вдыхает, глядя на меня, ее глаза мерцают, и я вдавливаю большой палец в ее кожу, а затем отстраняюсь, чтобы взглянуть на свою руку.
Мой желудок начинает гореть, когда я понимаю, что подушечки моих пальцев все еще абсолютно сухие.
Актеры, все они.
— Мама, — говорю я. — Прекрати драматизировать. Еще немного фальшивых слез, и у тебя появятся морщины.
Подмигнув, я глажу ее по щеке и встаю прямо, замечая, что все глаза в комнате устремлены на нас.
Не секрет, что между ней и мной не пропала любовь.
Я ухмыляюсь, позволяя показаться зубам, в то время как прохожусь взглядом от одного человека к другому. Воздух становится разряженым, и лорд Реджинальд, один из членов совета, сдвигается в своем кресле с бархатной спинкой.
— Расслабьтесь, — я закатываю глаза. — Я не сделаю ничего плохого.
Лорд Реджинальд фыркает, и мое внимание переключается на него.
— Ты хочешь чем-то поделиться, Реджинальд?
Он прочищает горло, его щеки становятся румяными, демонстрируя нервы, которые он так старательно пытается скрыть.
— Вы простите меня за то, что я не поверил Вам, Тристан(прототип Шрама).
Я качаю головой.
— Я думаю, ты имеешь в виду Ваше Высочество.
Его рот сжимается, прежде чем он склоняет голову.
— Конечно, Ваше Высочество.
У меня подрагивает челюсть, когда я оглядываю его. Реджинальд всегда был одним из самых слабых членов совета; резкий и завистливый по отношению ко всем остальным. Он привязался к моему брату, когда они были маленькими, и лицезрел все пытки, которым я подвергался на протяжении многих лет от рук Майкла и его стаи.
Но я больше не ребенок, и они не могут издеваться надо мной, как раньше.
Ксандер сжимает переносицу.
— Сир, пожалуйста. Вам нужна жена. Вашему народу нужна королева.
— У них она есть, — бурчит Майкл, кивнув головой в сторону нашей матери. — Я не хочу жениться.
— Никто не просит Вас прекращать свои похождения, — Ксандер вздыхает. — Но эти законы действовали на протяжении многих поколений. Если у Вас не будет жены, в глазах людей Вы будете выглядеть слабым.
— Если ты не справляешься с обязанностями, брат, то, всеми силами, сделай нам одолжение и исчезни, — я машу рукой в воздухе.
Глаза Майкла сужаются, когда они встречаются с моими, уголок его рта искривляется в насмешливой ухмылке.
— И оставить Глорию Терру кому, тебе?
Вокруг стола раздаются смешки, и мои мышцы напрягаются под кожей, желание показать им всем, как легко я могу заставить их приклониться, струится по моим внутренностям.
Деревянные часы щелкают, когда их длинная стрелка движется, отвлекая мое внимание.
Скоро ужин.
Мои пальцы напрягаются, перебирая взъерошенные черные пряди волос, и я отступаю на шаг к большим двойным дубовым дверям.
— Ну, было конечно приятно с вами провести время, — начинаю я. — Но, к сожалению, мне стало скучно.
— Тебя не отпускали, Тристан, — огрызается Майкл.
— Ты не можешь
— Как неуважительно, — шипит Ксандер, качая головой. — Ваш брат — король.
По моему лицу расползается ухмылка, и я перевожу взгляд на Майкла, предвкушение пульсирует в моих венах.
— Ну что ж, — наклоняю голову. — Да здравствует король(фраза, которую сказал Шрам, когда убивал Муфасу).
1.Сара Б.
— Ты уезжаешь утром.
Мой дядя потягивает вино, его темные глаза, как стрелы, летят через стол и пронзают плоть в моей груди. Он никогда не был ласковым человеком, но он все равно моя семья, и у нас одна цель.
Отомстить семье Фааса(созвучно с именем Муфаса) за убийство моего отца.
Мы тщательно подобрали множество шестерёнок, чтобы быть уверенными, что когда наследному принцу понадобится помощь, я буду той, кто протянет ему руку. Прошел всего один год после смерти моего отца и два — после смерти короля, но, наконец, мы получили известие.
Время пришло.
Помолвки по договоренности, хоть и не редкость, но в последние годы немного вышли из моды. В конце концов, сейчас 1910 год, а не 1800-й, и во всех сказках, и даже здесь, на нищих улицах Сильвы(
Или, во всяком случае, с их представлениями о ней.
Но я никогда не страдала идеями величия и не думала, что какой-нибудь белый рыцарь прискачет на своем коне и спасет меня, как какую-нибудь беспомощную девицу в беде.
Может быть, беда и есть, но я не беспомощная девица.
Кроме того, иногда единственный способ добиться подлинных перемен — это стать частью машины и самой вырвать из нее сломанные части. Так что, если мне придется улыбаться, флиртовать и соблазнять, чтобы добиться расположения нового короля, я так и поступлю.
В конце концов, это мой долг.
И перед моей семьей,
Сильва, которая когда-то была известна своими изобильными землями и новаторской индустриализацией, теперь стала бесплодной и слабой. Отброшеной в сторону, как уродливый рыжий пасынок, недостойный времени и внимания короны. Теперь нас вообще не знают; засуха и голод смешиваются с отчаянием, которое бежит по городским улицам, как трещины по тротуару.
Полагаю, так бывает, когда находишься в глубине леса, расположенного высоко в облаках. Тебя трудно увидеть и легко забыть.
— Ты понимаешь, что поставлено на карту? — спрашивает дядя Раф(прототип обезьяны Рафики, которая ходит с посохом), выводя меня из раздумий.
Кивнув, я вытираю рот белой салфеткой, кладу ее обратно на колени.
— Да, конечно.
Он ухмыляется, его кожа сморщивается, пока он постукивает пальцами по круглой ручке своей деревянной трости.
— Ты принесёшь честь нашему имени.
Пьянящее чувство его одобрения разжгает меня, как пушинку, и я сажусь в кресле чуть прямее, улыбаясь ему в ответ.
— И ты не будешь доверять никому, кроме своего кузена, — добавляет он.
Он смотрит на мою мать, всегда послушную и тихую, пока она ест свою еду, откусывая маленькие кусочки, ее непокорные черные волосы, так похожие на мои, создают занавес вокруг ее лица. Она редко смотрит в глаза, всегда предпочитая держать голову опущенной, а пальцы заняты рукоделием и пыльными книгами, вместо того чтобы налаживать отношения с дочерью, которая взяла на себя все заботы с тех пор, как мой отец оставил ее вдовой.
Я подозреваю, что она никогда не хотела быть матерью и еще меньше хотела выходить замуж. Она никогда не произносила таких слов, но в этом нет необходимости, когда ее поступки говорят об этом так громко. Но мой отец хотел ее, и это все, что имело значение.
И когда она родила ребенка, они ожидали, что это будет следующий наследник, мальчик в роду Беатро.
Вместо этого они получили дикую вороноволосую женщину с чувством приключений и ртом, который говорит без умолку. И мой отец любил меня все равно, даже если моя мать никогда не проявляла ни малейшей привязанности.
В тот день, когда я потеряла его, была потеряна и часть меня; свернувшись, как кислое молоко, она осталась в центре моей груди гнить и разлагаться.
Он отправился просить помощи у монархии. Он отправился в путь через наши леса и равнины, пока не добрался до замка Саксум. Но корона не вняла его мольбам, и мой кузен Александр прислал весть, что его повесили за измену. Потому что он осмелился выступить и сказать, что им нужно сделать больше.
Александр пытался спасти его, но есть пределы того, что может сделать главный советник короля.
С тех пор мой дядя Раф стал незаменим, и хотя он только и делал, что поддерживал меня, я все еще хочу оказаться в объятиях отца. Вместо этого у меня остался только семейный кулон, который я ношу на шее, как клятву, и который каждый день напоминает мне о том, что я потеряла.
И кто виноват в моем горе.
Так что теперь, пока другие девушки моего возраста проводят свое время, мечтая о влюбленности, я трачу свое на изучение того, как играть в политическую войну и при этом изображать этикет благородства.
Если вы хотите сжечь ад, вы должны научиться играть в дьявольскую игру.
Метафорическая корона, возложенная на мою голову, почти так же тяжела, как и осознание, что все зависят от того, доведу я дело до конца или нет.
И правление семьи Фааса продолжалось слишком долго, их власть и влияние со временем ослабли, они стали меньше заботиться о людях и стране, и больше о чрезмерной жадности и алчности.
Поэтому я проберусь в королевский двор. И я сделаю то, что должно быть сделано, чтобы спасти мой народ и добиться справедливости для тех, кого мы потеряли.
Но только спустя несколько часов ко мне приходит полное осознание.
Мое сердце бьется в ритме стаккато, пока я обуваюсь в толстые черные сапоги и накидываю плащ на плечи, убирая вьющиеся волосы назад и соберая их в тугой пучок на затылке. Натянув капюшон на голову, я смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что он скрывает мои черты лица. Взглянув на дверь в свою спальню, я смотрю на замок, убеждаюсь, что он на месте, а затем поворачиваюсь и направляюсь к своему окну.
Моя комната находится на втором этаже, но высота мне не чужда, я уже десятки раз спускалась по неровной каменной стене. Мои легкие сжимаются от неглубокого дыхания, а адреналин хлещет по венам, когда я спускаюсь, и мои ноги касаются травы.
Это всегда риск, но я готова на него пойти тысячу раз.
