Читаем На крючке онлайн бесплатно

Книга: На Крючке

Автор: Эмили Макинтайер

Серия: Долго и Несчастливо #1

Перевод: AmorNovels (https://vk.com/amornovels)

ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским и сделан не с коммерческой целью. Просим Вас, дорогие читатели, не распространять данный перевод на просторах интернета и НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо!

PLAYLIST

Lost Boy — Ruth B

Control — Halsey

Heathens — Twenty One Pilots

Bad Romance — Lady GaGa

bury a friend — Billie Eilish

Blood // Water — grandson

In the Shadows — Amy Stroup

Look What You Made Me Do — Taylor Swift

ocean eyes — Billie Eilish

Lifetime — Justin Bieber

Для всех, кто был злодеем в чужой истории.

Вы можете получить в жизни все, если пожертвуете ради этого всем остальным.

— ДЖ.М. БАРРИ, ПИТЕР ПЭН

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

На крючке — это мрачный современный роман. Это сказка для взрослых.

Это не фэнтези и не дословный пересказ.

Главный герой — злодей. Если вы ищете безопасное чтение с искуплением и превращением плохого парня в героя, вы не найдете его на этих страницах.

Книга «На крючке» содержит откровенные сексуальные сцены, а также зрелое и графическое содержание, которое не подходит для любой аудитории. Читателям рекомендуется проявлять осторожность. Я НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую вам читать вслепую.

ПРОЛОГ

Давным-давно…

Я чувствую себя иначе, чем я думал.

Убивая его.

Костяшки пальцев напрягаются, когда я выкручиваю запястье, и когда его глаза расширяются, кровь брызжет из его шеи и заливает кожу на моем предплечье, меня охватывает чувство удовлетворения от того, что я решил вонзить свой клинок в его сонную артерию. Достаточно смертельно, чтобы обеспечить его смерть, но достаточно медленно, чтобы я мог наслаждаться, наблюдая, как каждая последняя секунда его жалкой жизни утекает, забирая с собой его убогую душу.

Я знал, что ему понадобятся всего несколько секунд, чтобы потерять сознание, но это все, что мне нужно.

Несколько секунд.

Достаточно, чтобы он заглянул мне в глаза и понял, что я — монстр, которого он помог создать. Живое воплощение его грехов, вернувшееся, чтобы посеять справедливость.

Но я надеялся, что он будет умолять. Хоть немного.

Я остаюсь над ним еще долго после того, как кайф от его кровопролития исчезает, моя мозолистая ладонь обхватывает его шею, а другая сжимает ножны моего клинка, ожидая чего-то. Но единственное, что приходит, — это холод, когда его кровь остывает на моей коже, и осознание того, что не его смерть принесет мне покой.

Только когда мой телефон вибрирует в кармане, я отпускаю его, тяжесть его контроля исчезает, когда его труп падает с моих рук.

— Привет, Руфус.

— Сколько раз я должен повторять, чтобы ты не называл меня так? — огрызается он.

Я ухмыляюсь.

— По крайней мере, еще один раз.

— Все готово?

Пройдя через кабинет в ванную комнату, я открываю кран, пока вода не станет теплой, включаю громкую связь и начинаю смывать брызги крови с рук.

— Конечно, да.

Ру ворчит.

— Как ты себя чувствуешь?

Мои руки держатся за край раковины, и я наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Как я себя чувствую?

Сердце не учащается. Нет огня, бурлящего в моих венах. Никакой силы, вытекающей из моих костей.

— Боюсь, мои ожидание не особо оправдались.

Схватив полотенце с крючка на стене, я вытираюсь и возвращаюсь в кабинет за своим костюмом.

— Ну, это неудивительно. Джеймс Барри_{(имя автора сказки «Питер Пэн»)}, самый трудный ребенок во всей, блять, вселенной, которому невозможно угодить.

Я ухмыляюсь, застегивая пиджак, поправляя манжеты, и возвращаюсь назад, чтобы встать над дядей. Я смотрю на него, его черные глаза безучастно смотрят в потолок, его рот открыт и расслаблен — точно такой же, каким дядя всегда заставлял держать мой рот.

Забавно.

Но моя невинность была украдена задолго до него.

Я отпихиваю его ногой с дороги, его отвратительные крокодиловые ботинки все в крови, которая скопилась под его телом.

Вздохнув, я щипаю себя за переносицу.

— Все стало немного… грязно.

— Я позабочусь об этом, — Ру смеется. — Расслабься, парень. Ты хорошо справился. Встретимся в «Веселом Роджере»? Пора праздновать.

Я кладу трубку, ничего не ответив, и даю себе время осознать, что это последний момент, который я провожу с родственником. Закрыв глаза, я глубоко вздыхаю, ища хоть каплю сожаления.

Его нет.

Тик.

Тик.

Тик.

Звук прорывается сквозь тишину, царапая мои внутренности. Я скрежещу зубами, когда мои глаза распахиваются, а уши напрягаются в поисках этого непрекращающегося звука. Приседая, я достаю платок из нагрудного кармана и лезу в джинсы дяди, доставая его золотые карманные часы.

Тик.

Тик.

Тик.

Ярость скручивается вокруг моего нутра и сжимает его, моя рука швыряет часы на землю. Сердце бешено колотится, пока я стою, снова и снова ударяя ногой по отвратительному предмету, пока пот не выступает на моем лбу, стекая по щеке на пол. Только убедившись в его тишине, я могу расслабиться.

Выпрямившись, я выдыхаю, откидываю назад волосы и разминаю шею.

Вот. Так-то лучше.

— Прощай, дядя.

Заправив платок обратно в костюм, я ухожу от человека, которого хотел бы никогда не знать.

Теперь я на шаг ближе к тому, кто несет ответственность за все. И на этот раз ему не удастся улететь.

1. ВЕНДИ

Я никогда не была в Массачусетсе, но слышала об отсутствии жары. Поэтому, хотя смена температуры по сравнению с Флоридой — это шок, он не является неожиданным. И все же, когда я дрожу в своей майке, а легкий ветерок обдувает мои руки, я не могу не пожалеть, что не осталась дома, вместо того чтобы последовать за своей семьей в их новый дом в Блумсбурге.

Но я не могу смириться с мыслью о том, что я не на расстоянии телефонного звонка, если я им понадоблюсь. Мой отец — трудоголик, еще больше после смерти матери, и без меня мой шестнадцатилетний брат Джонатан остался бы совсем один.

Я всегда была папиной дочкой, хотя он и делает это трудным. Я надеялась, что после переезда он сбавит обороты. Будет больше времени уделять семье, а не постоянно искать новое большое дело, в которое он вцепится зубами. Но Питер Майклз никогда не успокаивается. Его жажда новых начинаний преобладает над стремлением к семейным отношениям. Пятый год подряд его называют лучшим бизнесменом по версии Forbes, что означает, что у него есть большие возможности в этом отношении. А то, что он является владельцем крупнейшей авиакомпании на западном полушарии, означает, что у него есть много средств для реализации этих возможностей.

NevAirLand (созвучно с Neverland — Нетландия — страна в Питер Пэне). Если вы можете об этом мечтать, то мы сможем вас туда доставить.

— Мы должны пойти куда-нибудь сегодня вечером, — говорит моя подруга Энджи, вытирая прилавки в «Ванильном стручке» — кофейне, где мы обе работаем.

— И что делать? — спрашиваю я.

Честно говоря, я надеялась просто пойти домой и расслабиться. Я здесь всего чуть больше месяца, и я так много работаю, что у меня не было ни одной ночи, чтобы провести с Джонатаном. Хотя, он сейчас находится в подростковой стадии «мне никто и ничто не нужно», так что, возможно, он не хочет, чтобы я была рядом.

Она пожимает плечами.

— Я не знаю. Пара девочек говорили о том, чтобы пойти в «Веселый Роджер»(пиратский чёрный флаг с черепом и костями).

Я морщу нос. И от того, что она сказала «девочки», и от названия места, о котором она говорит.

— Да ладно, Венди. Ты здесь уже почти два месяца, и ты ни разу не сходила со мной погулять.

Она выпячивает нижнюю губу, ее руки складываются в молитве.

Качая головой, я вздыхаю.

— Не думаю, что я нравлюсь твоим друзьям.

— Это неправда, — настаивает она. — Они просто еще не знают тебя. Для этого ты должна действительно пойти с нами.

— Я не знаю, Энджи, — мои зубы впиваются в нижнюю губу. — Мой папа уехал из города, и ему не нравится, когда я выхожу и привлекаю внимание.

Она закатывает глаза.

— Тебе двадцать, девочка. Обрежь пуповину.

Я нерешительно улыбаюсь ей. Она, как и большинство людей, не может понять, каково это — быть дочерью Питера Майклза. Даже если бы я захотела, пуповину не перерезать. Его власть и влияние достигают каждого уголка вселенной, и нет ничего и никого, что вышло бы из-под его контроля. А если и есть, то я их никогда не встречала.

Колокольчик над входной дверью звонит, и входит подруга Энджи Мария, ее длинные черные волосы сверкают в свете верхнего освещения, когда она идет к нам.

Мои брови поднимаются, когда я смотрю на нее, а затем снова на Энджи.

— Что это за место, куда пускают двадцатилетних?

— Разве у тебя нет поддельного удостоверения личности? — спрашивает Мария, подходя к стойке.

— У меня его точно нет, — я никогда в жизни не пробиралась в бар или клуб. — Мой день рождения через несколько недель, я просто пойду с вами в следующий раз.

Я отмахиваюсь от них.

Мария осматривает меня сверху донизу.

— Энджи, у тебя нет документов твоей сестры? Они выглядят… похожими, — она протягивает руку и прикасается к моим каштановым волосам. — Просто покажи немного этого тела, и они даже не посмотрят на лицо на удостоверении.

Я смеюсь, отмахиваясь от ее слов, но мои внутренности сжимаются, тепло разливается по венам и зажигает щеки. Я не нарушаю правил. И никогда не нарушала. Но мысль о том, чтобы пойти сегодня вечером, сделать что-то плохое, вызывает волнение в моем позвоночнике.

Мария — одна из «девочек», и она и близко не была приветлива. Но когда я смотрю, как она ухмыляется и проводит пальцами по волосам, я думаю, может быть, Энджи права. Может, это все в моей голове, и я просто не дала ей шанс. У меня никогда не было близких подруг, поэтому я не уверена, как все это должно работать.

— Мне все равно, если ты не хочешь идти, — Энджи дуется, бросая в меня свою влажную тряпку. — Я принимаю исполнительное решение.

Я смеюсь, качая головой, пока заканчиваю пополнять запасы чашек на утро.

— Хм… — Мария громко лопает свою жвачку, ее темные глаза смотрят мне в лицо. — Ты не хочешь идти?

Я пожимаю плечами.

— Дело не в этом, я просто…

— Наверное, это к лучшему, — прерывает она. — Я не думаю, что ВР — это твое место.

Я ощетиниваюсь и встаю прямее.

— И что это значит?

Она ухмыляется.

— Я имею в виду… это место не для детей.

— Мария, перестань. Не будь сукой, — вклинивается Энджи.

Мария смеется.

— Я не сука. Я просто говорю. Что, если он там? Ты можешь себе представить? У нее будет травма на всю жизнь от того, что она находится в одном здании с ним, и она побежит домой, чтобы рассказать папе.

Я поднимаю подбородок.

— Моего папы даже нет в городе.

Она качает головой, ее губы истончились.

— Значит, твоя няня.

Раздражение проникает в мое нутро, и необходимость доказать, что она не права, заставляет меня принять решение, срывая слова с языка. Я смотрю на Энджи.

— Я согласна.

— Да! — Энджи хлопает в ладоши.

Глаза Марии сверкают.

— Надеюсь, ты справишься.

— Дай мне передохнуть, Мария. С ней все будет в порядке. Это бар, а не секс-клуб, — насмехается Энджи, прежде чем повернуться ко мне. — Не слушай ее. Кроме того, мы идем туда только для того, чтобы она могла попытаться привлечь внимание своего таинственного мужчины.

— Я привлеку его внимание.

Энджи наклонила голову.

— Он даже не знает о твоем существовании, девочка.

— Моя удача должна измениться в какой-то момент.

Мария пожимает плечами.

Смущение заставляет меня вскинуть брови.

— О ком вы вообще говорите?

По лицу Марии ползет медленная ухмылка, а в глазах Энджи появляется тоскливый взгляд.

— О Крюке.

2. ДЖЕЙМС

— У нас есть новое предложение.

Я наливаю двойную порцию Basil Hayden (виски) в хрустальный стакан, добавляю один кубик льда и наслаждаюсь вкусом, прежде чем повернуться лицом к Ру.

— Я не знал, что мы принимаем новые предложения.

Он пожимает плечами, зажигает конец сигары и делает затяжку.

— Нет. Но я бизнесмен, а у этой компании огромный потенциал.

Его голос звучит приглушенно, когда он говорит, затягиваясь табаком, но годы впитывания его слов как Евангелия позволяют легко понять его.

Руфус — известный миру как Ру — единственный человек в моей жизни, достойный моего доверия. Он спас меня от ада, и я никогда не смогу отплатить ему за это. Но любезность распространяется только на него, что осложняет ситуацию, когда он решает ввести в нашу операцию новых людей.

С возрастом он стал безрассудным.

— Однажды твоя неспособность отказываться от потенциальных возможностей приведет к тому, что тебя убьют, — говорю я ему.

Его глаза сужаются.

— Я не намерен умирать и оставлять свое наследство британцу.

Я ухмыляюсь. Все это в любом случае мое, просто он не хочет говорить об этом вслух. Не хочет признавать, что ученик превзошел мастера; что он держит бразды правления только потому, что я ему это позволяю. Это было правдой с того момента, как восемь лет назад, в день, когда мне исполнилось восемнадцать, кровь моего дяди пролилась под моей рукой. Я выпотрошил его, как никчемную рыбу, а затем тем же лезвием разрезал стейк за ужином, не позволяя никому усомниться, почему мои пальцы окрашены в красный цвет.

Ру может и носит титул босса, но все они боятся только меня.

Поставив бокал на край стола, я сажусь в одно из кресел с мягкой спинкой.

— Твоя смертность — это не то, о чем я люблю шутить.

Иногда я действительно верю, что Ру считает себя неприкасаемым. Это делает его небрежным. Он слишком легко доверяет. Позволяет людям подходить слишком близко. К счастью, у него есть я, и я вонжу свой нож глубоко в живот любому, кто попытается что-то сделать, а после буду наслаждаться тем, как жизнь вытекает из их глаз, а кровь капает мне на руки.

Думаю, когда ты пережил то, что пережил я, ты быстро понимаешь, что бессмертие дается только через воспоминания людей.

Ру наклоняется вперед, положив сигару в богато украшенную пепельницу на углу стола.

— Тогда слушай внимательно. У нас есть кое-кто, кто заинтересован в позиции нашего нового партнера, — Ру усмехается. — Хочет расширить нашу дистрибуцию. Запустить наш пикси в новые уголки вселенной.

— Очаровательно, — я смахиваю ворсинки со своего пиджака. — Кто это? — спрашиваю я, чисто чтобы успокоить его.

Я не заинтересован в привлечении кого-то нового. Мы использовали нашего нынешнего наркоторговца в течение последних трех лет, и я лично проверил его. Я видел, как он потел в своей одежде, наблюдая за погрузкой нашей пикси-пыли в самолет, спрятанной в ящиках с омарами. Сидел рядом с ним в кабине пилота весь полет, вертел в пальцах лезвие моего крюка, пока он мочился от нервов.

Если вы хотите обеспечить чью-то преданность, вы должны убедиться, что они понимают, почему вы этого заслуживаете. И я убедился, что люди понимают, что конец моего крюка ранит сильнее, когда человек, владеющий им, получает удовольствие от причинения боли.

Ру вытирает рот рукой.