Читаем Примерное поведение онлайн бесплатно
Альвы предпочитали селиться внутри гор, и когда говорили, что живут они в пещерах — не преувеличивали. Тем не менее, были и те, кто охотно перенимал человеческие традиции и строил дома на поверхности — с верандами и двориками, а в предгорье возле ручьев или на берегу реки Ламех, — и вовсе с небольшими палисадниками и огородами.
Выбор семьи Коннор был понятен: Нора и Эдвард воспитывали троих собственных и четырех приемных детей. И, если альвы прекрасно видели в темноте и могли со своей конституцией легко передвигаться внутри пещерных лабиринтов, то людям, тем более, рослым полукровкам подобное проделать было сложно. И жить в полутьме человек долго не сможет. По крайней мере, сохранив здравую психику.
Большой дом незримо делился на две «половины»: одна была врезана прямо в черную гору, а вторая половина выходила на открытую восточную сторону к реке. Комната Виктора смотрела окнами на палисадник, над которым по утрам величаво поднималось солнце. Для пущего удобства в стене была проделана еще одна дверь, чтобы можно было сразу выходить в сад, минуя общую гостиную.
Подходя к той самой «садовой» двери, Виктор задумался: сколько он здесь не был? С тех пор, как начал работать в департаменте. От этого воспоминания стало грустно. Еще недавно он работал прокурором. Жил отдельно, в городской квартире, в которой они с матерью все выходные собирали вещи. А теперь…
Теперь его напрягала мысль о необходимости проделать то же самое в семейном доме. Убрать из комнаты оставленные когда-то записи, развешанные по стенам клочки бумаги, свой старый компьютер, который, пожалуй, можно смело сдать в музей технических древностей. Все это уже не пригодится. На государственную службу он уже никогда не сможет вернуться.
— Я забрала твои вещи из чистки, — сообщила следовавшая за ним Нора. — И ты же голодный? Эдвард уже пошел распорядиться насчет завтрака. Остальные скоро проснутся, это мы ранние пташки. И у тебя в комнате был такой бардак. В общем, там прибрались немного.
Альва толкнула незапертую садовую дверь. Виктору оставалось только молча зайти в буквально вылизанную комнату. В которой стоял пустой стол, кровать, застеленная новым бельем. На стенах тоже заботливо подновили краску. И ничего не напоминало о его прежней работе и учебе в Военной академии. От этой пустоты вдруг стало… нестерпимо горько. Появилось ощущение, что вся жизнь стерта подчистую, и в ней не осталось ровным счетом ничего.
— В душ и переодеваться, — тут же скомандовала Нора, не давая сыну снова окунуться в пучину мыслей. — Твоя домашняя одежда. Вымой голову, и я тебя перечешу, а то волосы уже в колтуны свалялись.
Виктор послушно взял стопку одежды. Спорить с альварскими женщинами, тем более, с мамами не могли даже самые брутальные мужчины империи. Нет, могли, конечно. Но недолго. И последствия не стоили того, чтобы этот спор вообще затевать.
Триединая империя, Альварские горы
Особняк семьи Коннор
Виктор устало опустился на стул перед девственно чистым столом. Нора взяла с туалетного столика расческу и начала приводить в порядок длинные волосы сына.
— Потерпи, может быть больно.
— С болью я давно смирился.
— Хорошо, что напомнил. После обеда зайди к доктору Мердоку. Он молодой совсем, но его очень хвалят в последнее время. Говорят, нашел какое-то уникальное средство от проблем с эмпатической синестезией. Не ты один этим страдаешь.
— Зайду, — пообещал Виктор. Ему стало по-настоящему любопытно, что можно изобрести против извечного проклятия людей, обладающих сверхспособностями. Лучшие доктора империи еще недавно не знали, как с этим бороться.
Нора тем временем переплетала его косу на альварский манер, в четыре ряда. И заметила то, что до этого оставалось за пределами внимания. Если раньше черные волосы Виктора украшали только несколько белых прядей, говоривших о том, что он полукровка, то сейчас к ним добавились новые — серые. Точнее, седые. И такая же седина появилась в бороде, отросшей за время пребывания в тюрьме. Но, пожалуй, эта пикантная деталь пошла только на пользу.
— Ну все, — альва полюбовалась своей работой.
— Спасибо, — мрачно поблагодарил Виктор.
— Это что за бесконечный приступ жалости к себе? — возмутилась Нора. — Да, у всех событий есть свои последствия. Сопли на кулак не наматываем, ты большой и сильный мальчик. В следующий раз сначала думаешь, потом делаешь. Позавтракаете — и идешь тренироваться.
— Для чего? — равнодушно спросил Виктор.
— Для того, чтобы не растерять свои навыки к тому моменту, как ты решишь, чем дальше заняться.
Триединая империя, Джалан
Район Фирих, резиденция семьи Райвен
— Дани, солнышко, просыпайся, — бархатный голос женщины все еще был ласковым, но в нем уже леденело недовольство. — Дамиан, ты же знаешь, нельзя опаздывать. Даже одна минута может стоить кому-то целой жизни. Просыпайся.
Гаральд с трудом разлепил глаза. Он уже знал, что никакой женщины с бархатным голосом в его комнате нет. Она просто всегда ему снилась, если срабатывал внутренний будильник. Когда обычного он просто не слышал из-за накопившейся усталости.
Это было все, что он помнил из первых четырех лет своей жизни — в друидской общине Ирге. Что его настоящее имя — Дамиан. А мама всегда звала его Дани. И очень не любила, когда он заставлял ее опаздывать.
Теперь этим именем его называла только Лори. Это был их маленький секрет.
Все, что лорд Гаральд Райвен знал о своих настоящих родителях, что его отцом был «просто пациент с хорошими генетическими данными — для контактных друидов это нормально», а его мать возглавляла общину до того, как на эту должность взошла Шания. Подробности смерти матроны хранились под грифом «секретно», и всякий раз, когда Гаральд пытался спросить деда о ней, тот мрачнел и говорил, что это прошлое не стоит лишний раз ворошить.
Его, как и всех, не одаренных целительскими способностями, «пристроили». Забрали в приемную семью — а по факту вычеркнули и забыли. Но ему, конечно, несказанно повезло, потому что это была семья высшей леди Райвен. Овдовевшей, бездетной и остро нуждавшейся в наследнике. Способной дать мальчику прекрасное образование, статус лорда и солидный семейный капитал. Блестящее будущее, о котором другие могли только мечтать.
Сейчас леди ждала его в столовой, чтобы в очередной раз осыпать порцией комплиментов незаурядному уму и такой же порцией наставлений относительно примерного поведения, приличествующего высшему лорду.
Оптимизма эта перспектива не добавляла. В особенности, учитывая, что на работе был традиционный период сдачи осенних отчетов с итогами прошедшего года. А это всегда аврал, всегда задница в мыле и полуночный кофе в кабинете. Хорошо, если поспать удается часов пять. Успокаивало то, что длился обычно такой кошмар не больше двух недель — и уже подходил к завершению.
Лорд Райвен прикинул шансы остаться с утра в более-менее стабильном настроении и понял, что лучше пожертвовать завтраком, придумав что-нибудь по дороге.
Он неспешно оделся, открыл окно и с удивительной для своей комплекции легкостью спрыгнул во двор. Это был единственный способ не столкнуться с Корнелией в столовой. О том, каким будет их вечерний разговор, и сколько любопытного лорд узнает о своей выходке, думать не хотелось.
Триединая империя, Джалан
Район Эззо, частный жилой комплекс
Сафира осторожно осматривалась в маленькой, но очень стильной и уютной студии. Происходящее было слишком… быстрым, неправдоподобным и непонятным. Поэтому для подстраховки она взяла с собой Арину и Лейлу, которых как раз ничего не смущало. Они с любопытством трогали посуду, заглянули в холодильник, обнаружили там две бутылки хорошего вина и закуску в ресторанной упаковке. Явно чья-то хозяйственная рука умело позаботилась о новоселье.
— Могу только поздравить! — вынесла вердикт Арина и расселась на одном из мягких кресел. Второе заняла Лейла. — Однозначно лучше, чем общежитие. И до академии десять минут неспешным шагом. Большинство студентов, кстати, в Эззо и селятся, так удобнее с утра добираться.
— А меня эта внезапная щедрость настораживает, — Сафире пришлось сесть на кровать.
— Чем? — Арина явно была удивлена. — Для высших лордов и леди нормальная практика. Ты думаешь, одна такая? Все финалисты получили подобные знаки внимания. Да расслабься уже, они не обеднеют! У каждой высшей семьи — государственные акции, плюс, как минимум, десятки доходных домов, компании.
— Меня смущает, что совершенно незнакомая женщина внезапно решила оплатить мне отдельное жилье на все время обучения в академии. Я ей теперь что-то должна?
— Ага, упомянуть добрым словом во время очередной пресс-конференции звезды. Улыбнуться от уха до уха и поблагодарить. Глубокоуважаемую леди Ксану Уоллес. Только упаси тебя пресветлые боги говорить что-нибудь про лорда Коннора. В особенности, что ты ему симпатизируешь. Тем более, не вздумай ему глазки строить. Она на него сама глаз положила.
— Где бы я ему еще глазки строила? — Сафира грустно улыбнулась. Несмотря на обещание Венсана организовать встречу, она понятия не имела, о чем вообще с ним говорить.
— Погоди, отойдет от этого ужаса и сам захочет познакомиться с девушкой, которая так смело вышла на сцену в его костюме, — Арина прищурилась. — Оппачки. Да ты всерьез запала на прокурора?
— Нет! — попыталась откреститься Сафира, но ее предательски выдали полыхающие уши.
— А, на него сейчас кто только не западает, — встряла в разговор Лейла, которая благодаря общению с Сорокой уже явно была осведомлена о последних тенденциях в высшем обществе. — Короче, конкуренции у тебя будет… больше чем достаточно. Так что, в этом серпентарии никто ничего не заметит. Арин, не пугай ее.
— Я правильно понимаю, — Сафира решила сменить тему. — Что это проявление великодушия к незнакомой артистке — что-то вроде знака внимания? В их этой внутренней аристократической среде?
— Ага, — подтвердила Арина. — У нас принято поддерживать молодые таланты империи. Кто-то учебу оплачивает, кто-то проживание в столице. Кстати, не самый престижный район, да и квартира, честно говоря, не особенно дорогая. Зато теперь она — меценат той самой знаменитой победительницы «Голоса Империи», будет во всех газетах лицом торговать. Ты на учебу-то когда?
— Через час!
— Ну, до Академии десять минут неспешным шагом. Еще успеем, — Лейла вытащила из холодильника еду. — Вы, народные артисты, можете и дальше духом искусства питаться, а нам, воякам, нужно что-нибудь посущественнее! Голодный солдат — плохой солдат!
Триединая империя, Альварские горы
Частные лаборатории лорда де Зирта, медицинский блок
Де Зирт сидел напротив Рагны и пялился в ее декольте. Будто решал, то ли как сподручней приударить за дамой, то ли как отрезать лишнее. Ни та ни другая перспектива доктора не радовала. Разделял собеседников невысокий столик, чайные чашки и блюдце печенья. Рагна поймала себя на мысли, что никак не может справиться с выражением лица, чтобы придать ему достаточно бесстрастный вид. Не выходило.
— Я тебя не боюсь, не надейся, — зачем-то сообщила она.
— Я тебя и не пугаю, — де Зирта, кажется, озадачила ее реакция. — Ты ошибаешься.
Она взглянула уже удивленно и усмехнулась:
— Успокойся. Ты в последнее время сильно взвинчен.
— Ну бывает, — пожал плечами магистр.
— Так о чем ты хочешь поговорить?
Де Зирт уселся поудобнее, сцепил руки домиком и оперся подбородком на скрещенные пальцы.
— О происходящем. У меня стойкое ощущение, что люди в империи резко поглупели. Нет, они всегда были идиотами, но не до такой же степени? Меня это пугает. Люди топят сами себя, причем, с каким-то непонятным мне упоением. Я пожертвовал своей жизнью, своим будущим ради их блага. А сейчас физически ощущаю ненависть тех, кому я наступил на яйца, — магистр начал отчаянно жестикулировать и порываться встать с кресла. — Они сами не понимают, что ради сиюминутной наживы чуть не погубили будущее всей страны. В которой живут. И они, и их дети.
— Чему ты удивляешься? Недальновидности? Она всегда отличала людей.
— Я создал эту империю. А они думают, что могут ее развалить, и я буду молча смотреть?
— Понятно, — кивнула Рагна. — Скажи, пожалуйста. То, что произошло… за последние недели, это же твоя же работа?
— Скажем так, частично, — не стал отпираться де Зирт. — Заметь, я действовал в их интересах.
— Ты лишил их источника дохода, и им не нравится то, что ты делаешь.
— Надо же, не нравится! А чего же они ждали? Взорвался я. Имею право! Они что, всерьез думали, что можно гнать в город наркотики, потому что за это хорошо платят? Что можно травить население? Скажи честно, они нормальные после этого? Твари. Убил бы своими руками. Знаешь, — де Зирт снова пошевелил пальцами. — Я об этом иногда мечтаю. Каждого такого продажного ублюдка положить на секционный стол. Вогнать скальпель в пах и мееедленно до горла. Потом на нем же на живом рассечь ребра, вырезать грудину…
— Люциус.
Рагна с нескрываемым профессиональным интересом смотрела, как проворно шевелились руки магистра, словно уже держали хирургические инструменты. Его взгляд остекленел, он словно видел себя стоящим за этим столом.
— Нет. Я бы не убивал. Слишком просто. Выдавил бы глаза. Вырвал бы поганый язык. И сломал позвоночник. Чтобы шевельнуться не могли. Отправил бы родным — и они бы смотрели, как эта мразь подыхает, лежа в собственной моче и дерьме. Заживо гниет.
— Люциус.
— Я прямо представляю их. Особенно Фарадея, старого паскудника. Если бы ты знала, как он меня достал. Лично бы вырвал его блеклые зенки. Бетана. Его бы я вторым загнал лично под землю. А предварительно трахнул бы его дочку. Чтобы он на это смотрел. И трахал бы эту суку прямо на могильной плите деда. Который клялся мне, что воспитает достойных преемников.
— У тебя нездоровая тяга к глазам, — покачала головой Рагна.
— Думаешь?
— Да. Я тебе уже говорила, это плохой признак. Ты хочешь обезличить свою жертву. Подавить. Потому что не выдерживаешь их оппозиции к своему мнению. И используешь для этого методы, которыми отлично владеешь.
— Потому что я видел их, когда они были еще детьми. Я строил империю вместе с их родителями.
— Поэтому не сможешь убивать, глядя им в глаза, да, Люс?
— Да. Я чувствую бессилие.
— Ты не бессилен. Тебе удалось остановить это безумие. И ты спас человека, который стал твоими руками в этой войне — и это главное. Лорд Коннор на свободе, я полагаю, тоже благодаря тебе?
