Читаем Прекрасное Ужасное онлайн бесплатно

-Я сидела на небольшой скамейке возле дома, вслушиваясь в далекие неясные звуки. Уже прошло больше двух часов с тех пор, как все уехали, и на улице стояла мягкая тишина, прерываемая редкими репликами тех, кто решил остаться. Все были напуганы и укрылись в своих домах, заперев двери и забаррикадировав окна. Что ж, мой дом – моя крепость! Хотя, думаю, не в этом случае… По всей дороге, то тут, то там на глаза попадались самые обычные вещи: кухонная утварь, одежда, игрушки, которые были в спешке забыты беглецами. Но именно вид этих повседневных мирных вещей нагонял жуткую тоску. Некоторое время назад, подстегиваемая полезными рекомендациями Антона, я достаточно крепко привязала его к тяжелой армейской кровати, стоящей в подвале. Это кровать была намертво прикручена к полу большими болтами и служила самодельном верстаком. Уже, сбиваясь на лихорадочный бред, Антон убеждал меня сделать засов изнутри.

– Это чтобы тебе не делиться мной с остальными и все съесть в одну пачку? – пыталась пошутить я, но все же решила последовать совету. Пришлось возиться со стальным засовом, ободрав все пальцы, но в итоге, задвижка получилась надежная. На мужа было жалко смотреть – тело его корчилось, выгибаясь так, что ребра жутко выпирали, раскрасневшееся лицо начало приобретать серо-синий оттенок, а глаза с тусклой мукой смотрели в никуда. У меня защемило, защекотало в носу, слезы подступили к горлу, и я поспешно отправилась наверх. Посидев и успокоившись, я решила прогуляться, захватив пару больших походных рюкзаков и спортивную сумку. Первым делом пришлось наведаться в местный мини-маркет «УСПЕХ» и набить рюкзак печеньем, консервами водой и мятными жевательными резинками. Некоторые из соседей тоже занимались мирным вандализмом, сгребая нужное с полок в пакеты и сумки. Никто не переговаривался, ограничиваясь короткими кивками. Все были напуганы и растеряны.

Потом я обошла пустые соседские дома, в поисках полезных вещей. На улицу уже опустились сумерки. В пыльной, заваленной кучами всякого хлама квартире местного наркомана Георгия, обнаружился любопытный газетный сверточек, лежащий на замызганной скатерти. Свёрток был раскрыт, а в нём – целое «богатство»! Какие-то небольшие разноцветные таблеточки, синие шарики, похожие на аскорбинку, несколько заботливо скрученных косяков, несколько ампул неизвестного содержания, пара новых шприцов и пакетик белого порошка. Рядом, на вонючей тахте обнаружился и сам хозяин. Его глаза были широко открыты, по подбородку стекала густая пена вперемешку с рвотными массами. Гоше некуда и не с кем было бежать…

Господи, даже не знаю, что и хуже – быть сожранной этими тварями или умереть вот так, заходясь в эпилептическом припадке? Накинув на бывшего соседа рваное шерстяное одеяло, я подцепила сверток и быстро направилась к выходу, спеша проверить как там мой драгоценный муж. На полпути я остановилась у большого дома. Автоматические ворота были приоткрыты, и я вошла во двор. Заботливо подстриженные газоны, цветущие клумбы, детская площадка и красивая летняя беседка. Здесь жила очень хорошая семья. Муж – настоящий работяга и семьянин, жена – умница, хозяйка, всегда улыбчивая и спокойная девушка. Я часто видела её на прогулке с их пятилетней дочуркой. Тут же вспомнила нашу малышку… Надеюсь, у неё все хорошо. Чтобы отвлечься, я зашла в дом. На первом этаже была большая кухня и комната для гостей. Стены цвета нежного персика, большой стол и… Я на мгновенье замерла, не поверив своим глазам: целые ряды бутылок из-под виски, коньяка, пива. На кафеле сколы, наверное, часто роняли на него что то… В ванной оказалось окровавленное полотенце и замотанный в простынь хлыст для верховой езды – вот тебе и дружная тихая семья. Когда я увидала, что дверь в детскую на втором этаже была побита, исцарапана, а изнутри щеколда, едва держалась на паре саморезов, мне стало дурно, и я быстро спустилась вниз. Вероятно, этот «работяга», напивался вечерами и устраивал своим домочадцам «уютные семейные вечера». Что ж, не удивительно, что его жена не имела ни одной подруги. Пока я бодро шагала уже к себе домой, я думала о ценности нашей жизни. Вот, с виду хорошие люди, а войдешь в дом без приглашения и волосы дыбом, зато роскошь и богатство повсюду… А у некоторых последний хрен без соли доедается на ужин, а все равно – любовь. Никакой закономерности. Чем ближе я подходила к дому, тем сбивчивее становился мой шаг. Дойдя до крыльца, я уже отчетливо слышала утробные стоны, сходящие на противный скулеж. Судя по звякающим звукам цепи, Антон не вырвался. Я сделала глубокий вдох и открыла дверь в подвал…

В углу, на сбившихся простынях старой армейской кровати хрипло дышал Антон. Он периодически приподнимался, натягивая цепь, которой для надежности были прикованы руки и ноги. Скрежет смешивался с подвываниями моего мужа, и так хотелось отвязать его, помочь, успокоить его боль. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Недавние воспоминания накатили горькой волной: тёплый летний день, палатка и костер. Муж поднимает все трухлявые бревна в поисках подходящей наживки для рыбалки, моя малышка терпеливо уговаривает нашего старого дряхлого пса Марика принести палку, но добрая, уставшая от жизни псина упрямо даёт ей свою большую лапу и лижет в нос. Дочка смеётся и уже тащит ему колбасу. Такое мирное счастье… Я открыла глаза и посмотрела на Антона. Он стих и просто лежал, смотрел на меня.

-Вик, ты как? Его голос был таким нормальным и обычным, что я растерялась.

-Все хорошо. Как твоё самочувствие, дорогой?

-Ну, пока не только твои мозги, но и твои остальные прелести вызывают у меня аппетит, значит еще живой, – он криво улыбнулся, попытался мне подмигнуть и тут же скривился.

-Чертова боль, изнутри словно выгораю, милая, там у нас в аптечке не найдется нурофена?

Я стала ковыряться в своей сумке, в поисках обезболивающего и наткнулась на «Гошины гостинцы». Поразмыслив секунду о том, что хуже уже некуда, я набрала содержимое ампулы в шприц и сделала укол. Муж только вякнул, что ничего не чувствует.

-А теперь, открой рот – витаминка за храбрость! Я закинула одну желтую таблеточку и синий шарик в рот Антону, быстро отскочила, постаравшись сразу подняться наверх. Из подвала послышался смех мужа:

-Куда же ты, родная, побудь со мной ещё, не съем же я тебя!

На улице было совсем темно. Некоторые соседи беспокойно что-то обсуждали, я решила узнать о чем там речь.

-В любом случае, эта зараза скоро будет здесь. Жрать им что то надо, и они пойдут искать еду, а еда – это как раз мы, – басил старый дед Николай, что в прошлом был военным, а теперь следил за порядком на добровольных началах. Все загудели, запричитали, нарастала всеобщая истерика. Я не стала вмешиваться в обсуждения и отправилась к себе домой. Антон был на удивление спокоен, судороги больше не корежили его тело, но в подвале стоял ужасный запах. Откинув всякие мысли и страх, я быстро стащила в подвал всю имеющуюся провизию, вещи, воду, одеяло и спальный мешок. Свалив все подальше от Антона, я тихо подошла к кровати. Он лежал так тихо, будто спал, на лбу выступили крупные капли пота. Интересно, это реакция на психотропные вещества такая? Осторожно прикоснулась к его руке – горячая и влажная. Мне стало жутко. Если мой благоверный вырвется из своих оков, то он не ограничится одним небольшим укусом. Перспектива остаться в подвале с мужем пугала, но так же, была моим единственным вариантом на спасение…

Электричество в порядке, подведенная когда-то вода из скважины прямо в подвал (первоначально мы хотели сделать комнату для отдыха, но рождение дочки изменило все планы) была пригодна для питья, вентиляционные отдушины обеспечивают доступ кислорода. Я жевала крекеры с газировкой, внимательно оглядываясь, оценивая своё положение. Усталость и отчаянье под вечер ощущаются больше всего. Я расстелила спальный мешок, проверила все задвижки и засовы на двери и включила экономный светильник. В тусклом красноватом свете запавшие глаза и щёки Антона нагоняли жуть, и я искренне надеялась, что он не вырвется.

Я задремала, но меня разбудил голос Антона. Незнакомый и шершавый, будто лист картона, разрываемый пополам:

-Вика, пить…

Я встала и осторожно подошла к нему, заглядывая в его лицо. Обычное. Без мучительных и судорожных гримас. Поднесла к его губам бутылку с водой – он жадно пил и пил, пока в бутылке не осталось совсем немного. Я убрала бутылку. Антон не сделал не единого вздоха, чтобы пополнить запасами кислорода лёгкие после такой долгой задержки. Противное липкое чувство страха зашевелилось в моем желудке.

-Спасибо.

-Антон, это ты? – я уже не смогла сдержать слёз.

-Да, милая, это я.

-Мне страшно…

-Не бойся, все в порядке, я себя хорошо чувствую. Что ты мне уколола?

-Помнишь нашего местного наркомана Гошку? Я была в его доме…

-Хах, ты мне наркоты всадила? Умница девочка! А еще есть?

-Антон…

-Я не чувствую ничего, и голода в том числе, давай ещё…

Я начала искать шприц в тусклом свете.

-Не стоит тратить чистые шприцы, может они тебе ещё пригодятся, давай старый.

-Но… Там же…

-Милая, я уже даже не ощущаю своего дыхания… Дай умереть в сладких грезах несознания, -он опять улыбнулся.

-Хватит строить из себя мистера дружелюбного, монстры не улыбаются, – пошутила я в ответ и сделала второй укол.

-А витаминка?

-Бог троицу любит! – Я закинула одну желтую, одну красную и ещё синюю в открытый рот.

-Какой к черту бог? Не верю я больше ни в какого Бога. Все это самая настоящая чушь!

Я не нашла, что ему возразить, просто заботливо поправила сбившуюся простынь, подоткнув её край под твердый матрац.

Антон замолчал, его полузакрытые глаза блестели. Даже в таком ужасном виде я любовалась им. Мы были вместе уже много лет, но я по-прежнему его сильно любила.

-Мы справимся, обещаю, – тихо прошептала я и, забравшись в свой спальный мешок, тоже уснула.

Большие белые мохнатые пчелы облепили все деревья и столбы на улице. Люди лежали без движения на земле, а по ним ползали эти необычные насекомые. Ярко жёлтая пыльца плавно парила в воздухе. Небо было низким, тяжелым, фиолетового цвета с яркими всполохами, будто от молний. Абсолютное отсутствие ветра. Я осторожно прошла среди людей, стараясь рассмотреть хоть какие-то признаки жизни, но их лица были похожи на фетровые маски. Я со всех ног бросилась в подвал! Дверь была открыта, кровать пуста…

Я вскочила и тут же грохнулась плашмя на пол, забыв, где я уснула. Нос неприятно хрустнул и тоненькая струйка крови сползла на губу. Я перевернулась и села, отплевываясь от металлического соленого привкуса. Немного придя в себя, я с тревогой оглянулась на мужа – он был неподвижен. Его руки безвольно лежали вдоль тела, лицо было похоже на маску, прямо как в моём кошмаре. На ощупь Антон был холодный и липкий. Он не дышал и вообще не проявлял никаких признаков жизни. Все. Конец. Я начала трясти его за руку, бить его по груди, но результата никакого не было. Антон был мёртв. Я опустилась на пол и начала громко рыдать. Вся боль и отчаянье последних суток были в моём рыдании. Слёзы крупными горошинами скатывались по щекам, попадали в рот, смешивались с подсыхающей кровью на губе. У меня начиналась жуткая головная боль и тошнота, с которой не было сил бороться.

-Мама, а какого цвета Бог?

-Не знаю, Настюш, наверное, у Бога нет цвета.

-У всего есть цвет, – возразила девочка, раскрашивая фломастерами разные картинки. Я только улыбнулась тому, какие странные мысли в этой прелестной маленькой головке.

-Мамочка, я думаю, что Бог, он фиолетового цвета! Как твоё платье, как те ирисы, что мы с тобой посадили в прошлом году – они вкусно пахли. Пусть так и будет? Пусть Бог будет именно фиолетового цвета?

Настя, зажала все фломастеры в одной ручке и вытащила оттуда один – фиолетового цвета.

-На, рисуй!

-Что рисовать?

-Бога, конечно же!

-Я не знаю как его нарисовать, я не умею…

Дочка выхватила фломастер и обвела большой круг на весь лист.

-И что же это?

-Это – Бог!

-Но…Но тут же ничего нет…

-Мамочка, какая же ты глупая! Бог он именно такой!

Настя засмеялась, а я всматривалась в фиолетовый круг на альбомном листе и, мне начало казаться, что из круга, едва заметно, пробивается золотистое свечение.

Резкий удар в дверь вывел меня из оцепенения…

Я замерла, мысли проносились в голове – одна страшнее другой. Все соседи знали про подвал, и никто не стал бы так грубо ломится с утра, ну или хотя бы окликнул меня. Неужели эти твари добрались и до нас, всё как предсказывал дед Николай, всё-таки военное чутьё не стоит сбрасывать со счетов. Ещё один удар… Ещё… Серия монотонных ударов последовала незамедлительно. Я вспомнила какой-то глупый детский мультик, где большой глупый кот бился лбом в дверцу холодильника, пытаясь пробиться к большому куску мяса. Меня начало мелко трусить. Антон по-прежнему лежал неподвижно, не подавая никаких признаков жизни. Я зажала рот двумя руками и забилась в угол, будто лёгкий фанерный шкафчик с инструментами из IKEA мог меня спасти от незваного гостя. Мне не было слышно то, что происходило наверху, но судя по периодическим ударам в дверь – там, определенно что-то происходило. Спустя два часа, я встала, разминая отёкшие ноги и спину. Завернувшись в теплый плед, достав пачку картофельных чипсов и банку пива, я стала ждать. Выглядело это, конечно, очень забавно: наверху – кровавая бойня, гибнут люди, а я, по соседству с трупом мужа (или зомби-мужа), сижу и ем чипсы с пивом. Я даже улыбнулась сама себе под нос. Будь что будет – что я могу изменить? Может, это моё последнее пиво в жизни…

Я проснулась на полу, закутанная в плед, жутко хотелось в туалет. Я осторожно отодвинула засов, и открыла дверь. Вся дверь была в кровавых потёках. Чёрно-багровые кровавые полосы с кусочками разлагающейся кожи – то ещё зрелище! Вокруг было очень тихо, воздух был прохладным, но пахло свежей кровью. На дороге у дома лежали две небольшие кучи неизвестного содержания. Сочащийся комок волос, крови, содержимого кишок и торчащие обломки костей. Страшно представить, кем это было. К горлу подкатило и я, отвернувшись, пошла в сторону мини-маркета. На улицах больше не было трупов, но все вокруг было в крови и остатках моих соседей – по большей части это были лохмотья, кишки или комки волос. Даже не верится, что я так легко отделалась, попивая пиво в своем убежище. Может запах, который исходил от трупа моего мужа забил запах моей крови, и эти твари подумали, что в подвале им нечего ловить? Интересно, а они вообще способны думать?