Читаем Преданная (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Вячеслав

Сижу в своем охуеть важном судейском кресле и слежу, как по кабинету передвигается Салманов.

На самом деле, когда я въехал в этот кабинет, кресло было другое. Но по совету все того же хорошего друга, бывшего областного прокурора, Айдара-бей Салманова, я привез свое.

Потому что впереди – дохуя важной работы, а я привык к комфорту. И задница моя тоже в плане кресел переборчивая. А удобство для задницы, как известно, всегда повышает работоспособность.

Да и к Салманову я привык прислушиваться. Относиться к нему можно по-разному (как и ко мне, впрочем), но херни не посоветует.

Правда сейчас Айдар делает что-то странное. Положа руку на сердце, подбешивает. У меня в последнее время было слишком много бессонных ночей и не самых приятных разговоров.

Когда друг сказал, что заедет ближе к концу рабочего дня, я надеялся хотя бы на виски и пару выкуренных в окно сигарет. Но вместо этого мне досталось короткое приветствие и рейд по кабинету.

Салманов ведет рукой по раме картины, которая, в отличие от кресла, досталась мне по наследству. Стремная, как перечень ходок самого моего памятного рецидивиста-пидараса, получившего в итоге свое законное пожизненное.

Отодвигает. Заглядывает.

У меня вверх взлетают брови, но спрашивать ничего не спешу.

Друг оставляет в покое картину, идет по диагонали к моему столу. Ведет пальцами под столешницей. Смотрит безразлично на мой вопросительный ебаль… Лицо мое.

После стола Айдар подходит к окну, я провожаю его взглядом, повернув голову.

Он недолго смотрит вниз колодца внутреннего дворика, потом на меня. Я открываю ящик и достаю пачку сигарет. Кривится и коротко мотает головой. Он периодически бросает под влиянием жены и дочерей. Я… Не женат. Могу себе позволить.

– Окно открой.

Прошу, поджигая сигарету под щелчки ручки не самого нового окна. Затягиваюсь и выпускаю дым над головой.

Жизнь по четкому регламенту, посвященность м-м-м… «высшей миссии» и бесконечное чувство долга, на самом деле, порядком утомляют.

Не скажу, что не вывожу, но иногда хочется послать все и сорваться.

Хочется, но некогда. Мой максимум – сигареты, алкоголь, секс, сон. Всё дозировано.

Жизнь сейчас сильно отличается от той, которую я вел в свои двадцать. Хотя это и понятно. Тупо было бы дожить до тридцати и не сменить приоритеты.

Мой – власть. И крошка справедливости.

– В твоем окружении крыса, Тарнавский.

Айдар все же тоже тянется за сигаретой, забирает у меня зажигалку. Дает возможность переварить информацию.

Нельзя сказать, что я в шоке. Соглашаясь на кресло судьи, понимал, что впереди много дерьма, но вляпаться в него не планировал.

Но и под сомнение слова Айдара ставить особого повода нет.

Твою работу высоко оценили, Слав. Ваша ебаная честь.

– Откуда знаешь? – Спрашиваю у Айдара, хотя по взгляду и так ясно: из надежных источников.

Слежу, как друг выдыхает дым в окно, и начинаю мозговать…

– Подумай, кто это может быть, Слав. Не исключай никого.

Киваю.

– Трахаешь сейчас кого? – В реальность возвращает вроде бы закономерный вопрос, но я в ответ глаза закатываю.

– Мне ж не восемнадцать, Дар. Минетом из меня нихуя не вытянешь.

Друг усмехается.

Да, возможно, я слишком самонадеян, но сходу кого-то заподозрить сложно.

– Значит, думай, Слав. И будь осторожен. Церемониться с тобой не будут. Хотят быстро всё решить. Разговоры с тобой не сработали.

– Ну что ж… Бывает. Может правда лучше бы минетами попробовали.

Салманов хмыкает. Я – в ответ.

В кабинете вполне может стоять прослушка. Я в принципе живу с осознанием, что каждое мое слово могут услышать и применить против меня. Научился ходить по грани без завалов.

Но крыса – это чуть другое. Крыса – это о преданности и предательстве. Моих триггерах.

Крыса-то кто, Слав?

Делаю новую затяжку. Выпускаю дым, подняв голову.

Сглатываю, кадык дергается. Взгляд слетает к двери.

После трех дробных ударов она медленно открывается.

В кабинет мышкой юркает моя новая помощница. Милая девушка Юля. Двадцать два. Лучшая студентка своего курса. Честная. Вроде бы. Умная. Вроде бы.

Понравилась мне… Сильно.

Она держит в руках поднос с кофе и идет к столу, потупив глаза.

Салманов сканирует ее взглядом, а я начинаю вспоминать, как так получилось, что я ее взял…

Крыса-то кто, Слав? Думай, кто крыса.

_____________________________

Друзья, приветствую в новинке!

Это будет история судьи и его помощницы.

18+, много эротики, яркие чувства и острые сцены

Добавляйте книгу в библиотеку!

Глава 1

За месяц до событий пролога

Юля

— Берёзина, ты сейчас об Тарнавского глаза сломаешь, а Смолина заснет вообще, — однокурсник-Пашка произносит, интимно склонившись к моему уху. Я фыркаю и закатываю глаза.

Поворачиваюсь к парню и в унисон с подругой-Лизой Смолиной шипим:

— БерезинА, а не БерЁзина! СмолинА, а не СмОлина!

Пашка смеется и машет на нас рукой, отсаживаясь дальше на аудиторной лавке, Лиза снова устраивает голову на моем плече (у подруги выдалась бессонная ночка, теперь досыпает на парах). Не из-за учебы, конечно же, хотя и сессия на носу. А я возвращаюсь к Тарнавскому.

Судья хозяйственного суда читает у нас спецкурс длиной в один семестр. Сегодня последняя пара. И да, я действительно стерла о него все глаза.

Да и не только я.

Он молод, как для своей должности. Если не ошибаюсь, ему тридцать три. Поговаривают, направление в хозяйственный он получил не просто так, а под негласные обязательства, но я не верю.

Просто он невероятно умный. Смелый. Честный. А еще справедливый.

По нему вздыхает половина курса, но Пашка доебывается почему-то именно ко мне. Видимо, глаза стирать я должна об него, но как-то не тянет.

Формально Тарнавский читает у нас судейскую этику. Фактически — делится тем, что обрел в практике. И что пригодится после выпуска нам.

Он начинал, как помощник адвоката, потом занимался правовой помощью. В частностью — безоплатной, которую государство гарантирует каждому. Только не каждому в защитники попадается такой, как Тарнавский. Я знаю все это потому, что моему брату когда-то повезло.

Но это было сто лет назад. Уверена, Вячеслав не помнит ни того дела, ни меня. Не подозревает, что я пошла учиться на юриста из-за него.

Тем более не подозревает, как жадно слушаю каждое слово. И как на сердце тяжело, что скоро у меня не будет повода впитывать его голос кожей. Впереди сессия и всё.

Пиджак Вячеслава сложен и переброшен через спинку стула, который он за все девяносто минут пары даже не отодвигал. Основания ладоней устроены на столе, на который он присел в расслабленной позе. Пальцы перебирают по дереву, а я почему-то представляю гитару. Или женское тело. Смаргиваю.

Он очень деятельный. Совсем не формалист. Я бы даже сказала… Дерзкий.

Рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. А еще она немного натягивается на атлетичной груди.

Ч-ч-черт… Нельзя так смотреть, Юль. Где ты, и где его грудь?

— Я благодарю вас за внимание. Надеюсь, со мной было не скучно. Надеюсь, вы выпуститесь и станете в разы лучшими юристами, чем я. То, что вы станете более этичными — даже не сомневайтесь.

В ответ на шутку Тарнавского аудитория смеется. Даже Лиза на моем плече оживает и хихикает.

А у меня ускоряется сердце. Его улыбка. Она такая…

— Если у вас остались вопросы — их смело можно задать.

— А правда, что вы перед зачетом по ОТП травку курили в туалете, вас декан запалил и почти исключил?

Вячеслав явно имел в виду другие вопросы, но в ответ на этот смеется.

Все знают эту легенду, но он еще ни разу не признавался.

Когда гул в аудитории затихает и сам Тарнавский тоже успокаивается, он отвечает:

— А теперь я преподаю вам этику. Вот это жизнь, скажите?

Пацаны улюлюкают, девочки застенчиво улыбаются. Я тоже.

— Но, как говорила моя бабушка: смотри на меня и никогда так не делай, Слав. И вы не делайте.

Отсутствием прямого ответа мы, конечно, разочарованы, но его обожаем.

Он выпускник нашего же факультета, историями о котором до сих пор пропитаны стены. Любимец методисток и преподавателей. Раздолбай и невероятный харизматик.

— Насчет зачета не волнуйтесь. Уверен, вам сейчас есть, чем заняться. Спокойно готовьте курсовые. Сосредоточитесь на экзаменах. Зачет всем автоматами. Я скину вам проект ведомости. Посмотрите. Кто не согласен — буду ждать в назначенное кафедрой время. Докажете, что способны на большее.

Аудитория радостно люлюкает и только я еле сдерживаю разочарованный стон.

Как это автоматы? Господи, да за что?!

Я может быть совсем дура, но мечтала об этом долбанном зачете!

Как я сяду перед ним. Отвечу на все вопросы. А потом…

— А вы меня не помните?

Он бы нахмурился, я улыбнулась.

Посмотрел бы в ведомость, чтобы вспомнить фамилию. Но фамилия ему ни о чем не сказала бы. У нас с братом разные. Да и я не обижаюсь. Ну с чего он должен был запоминать пятнадцатилетнюю посеревшую из-за горя девку? Он свою работу делал. На сто из ста.

Я бы сказала:

— Вы спасли моего брата. Его обвиняли в изнасиловании, а вы его отбили. Я из-за вас решила стать юристом.

Глупо было бы? Но какая разница, если меня распирает?

Уносит в мысли, слышу общий гул, голосов особенно не различаю. Все просто рады. А я…

— Березина, — меня окликает вытренированный годами ораторской практики в судебных заседаниях голос Вячеслава Тарнавского.

Я так расстроена, что даже не успеваю испугаться адресному обращению.

И отметить, что фамилию мою он произнес правильно. Всегда произносит правильно.

— Да, Вячеслав Евгеньевич.

Знаю, что смотрю сейчас на него, как побитая собака, а он мне улыбается:

— Вы сотку оспаривать не будете, правда же?

Аудитория снова улюлюкает, подскочившая Лиза сжимает мое плечо и улыбается. Сотка — это круто.

Но я в ответ улыбаюсь далеко не так радостно, как должна бы.

Мне приятно, что он так высоко оценил мою старательность, но…

— Она просто очень на зачет хотела, — Пашка выкрикивает, привлекая внимание Тарнавского к себе. Господин судья и однокурснику моему тоже улыбается неповторимо лучезарно. Что бы я себе ни думала, в реальности — не мне как-то особенно, а всем одинаково.

— Правда хотели? — Тарнавский спрашивает, а у меня весь рот вместе с горлом разом пересохли. Что ответить? Паникую, но изворачиваться не приходится. Напоследок Вячеслав Евгениевич улыбается мне, совершенно не этично подмигивает и предлагает: — Тогда приходите, Юль. Буду ждать.

***

На этом Вячеслав нас отпускает.

Все начинают быстро сгребать в сумки и рюкзаки блокноты, планшеты и ноутбуки, а я борюсь с дурной улыбкой и проступившими мурашками.

— Юляш, ты же сегодня ко мне? — Из облачных размышлений выдергивает вопрос Лизы.

Подруга ласково ведет по моей руке и заглядывает в глаза.

В ее — огромная надежда. А я все же немного колеблюсь.

Лиза хорошая, но ужасная лентяйка. Мы подружились с ней не сразу. Только на этом курсе. Так вышло, что обе мои подруги — Аня и Ника — при поступлении на магистратуру на бюджет не прошли. Денег на контракт у них нет, поэтому пришлось срочно искать другие места. А я почувствовала себя сиротой.

Последующие два года рисовались в воображении скучными и убогими, но получилось не так.

Раньше мы с Лизой друг друга сторонились. У нее была своя компания, у меня — своя. А тут присмотрелись. Удивительно, что совпали.

Она — девочка из столичной обеспеченной семьи. И я — дочка инженеров из провинции.

Из общего у нас, как казалось раньше, только одна на двоих проблема с неправильным ударением в подобных фамилиях. В реальности — намного больше.

У Лизы — строгий отец. Он поставил дочери практически невыполнимую задачу: красный диплом на магистратуре, иначе абсолютно автономная жизнь по средствам. К этому Лиза не готова. Поэтому старается. Иногда. Чаще всего — накануне сессий. Чаще всего — с моей помощью или напрямую за мой счет, но я не чувствую себя обманутой или обиженной стороной. Понимаю, на что иду. А человек она хороший.

— Если честно, я бы лучше к себе, — признаюсь, и тут же получаю испуганный взгляд.

Лиза сжимает мою руку и мотает головой.

— Юля, убиваешь...

На этих словах улыбаюсь.

Никого я не убиваю, конечно же. Просто Лизе удобнее готовиться к экзаменам вдвоем. Когда мы обсуждаем вопросы билетов. Точнее обычно я рассказываю, что знаю, а она хотя бы слушает. Да и ее отцу, я так понимаю, нравится, что дочка наконец-то задружилась с... М-м-м... Вряд ли меня можно назвать заучкой, но серьезной — точно. На то, чтобы быть легкомысленной, у меня тоже нет денег. Ни на контракт, ни на взятки, ни на лень. Да и будущая профессия искренне нравится.

В отличие от Лизы, которую на юридический запихнул всё так же отец. Для престижа.

— Когда ты там улетаешь в свою Грецию? — Спрашиваю, сузив глаза. Делаю вид, что раздражена, хотя на самом деле быстро сдаюсь.

Подруга чувствует, что я склонна согласиться и сразу же выдыхает. Улыбается лукаво и кокетливо, как будто меня нужно обольщать.

— После сессии. Если сдам хорошо. Ну и мое предложение в силе. Папа заплатит. Только согласись.

Закатываю глаза. Нет, конечно. Я отказывалась уже много раз. За счет чужих людей я никуда не поеду.

Я и домой к ним ездить не люблю с ночевкой, потому что чувствую себя какой-то приживалкой. Но ладно... Это мои тараканы.

— Хорошо, поехали.

Забрасываю сумку на плечо и вслед за подругой выхожу из аудитории. Мы последние.

У двери снаружи все еще стоит Тарнавский. Проходя мимо, я случайно задеваю ту самую атлетичную грудь плечом. Твердая. Горячая. Пугаюсь. Вскидываю взгляд и выталкиваю из себя:

— Ой, простите, — он механически кивает, даже не посмотрев. Я ловлю себя на мысли, что выглядит сейчас совсем не так, как на паре. Смотрит сквозь предметы и студентов. Просто ждет, когда все свалят. Играет, получается...

А какой он настоящий?

Жаль, что не узнаю.

Отдираю взгляд от мужчины, который закрывает за нами дверь и проворачивает ключ.

Не пойду на зачет, конечно же. Он не будет мне рад. Соврал. Автоматы поставил, чтобы мы его не заебывали лишний раз. Вряд ли он получает огромное удовольствие от невнятного студенческого бубнежа.

Становится грустно.

Лиза что-то активно рассказывает, но я не сильно вникаю. Сначала тревожит, что Тарнавский остался у нас за спинами. Я придумываю себе его взгляды. Потом он обгоняет и по все такому же взгляду над головами и предметами я понимаю, что ему моя спина... Без разницы.

Дальше мы идем уже за ним до самой парковки. И вот я-то от его спины не отлипаю.

Я обычно передвигаюсь на метро, но Лизе отец подарил машину, поэтому ее ноги подземка не видела ни разу.

Я бы тоже радостью променяла толкучку в вагоне на комфортабельный кожаный салон какой-нибудь Мазды, но мне для этого придется еще потрудиться. А пока я время от времени пользуюсь добротой подруги.

Мы с Лизой сворачиваем к ее красной малышке. Мне стоило бы тут же нырнуть и пристегнуться, но я зачем-то «напоследок» смотрю на Тарнавского. Его машина — дальше.