Читаем Преданная. Невеста (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

Юля

Слава должен был приехать час назад, но его до сих пор нет.

Повода для сильного волнения тоже нет, но я волнуюсь так, что желудок делает кульбит за кульбитом.

Я соскучилась. Я чертовски соскучилась! Хочу посмотреть в глаза. Прижаться. Вдохнуть его. Попробовать губами кожу.

Его не было две бесконечных недели. Какой-то дурацкий международный форум бизнесправосудие. И если сначала я была рада, что он едет, под конец уже проклинала мероприятие.

– Юль, Тарнавский твой будет? – В приемную после формального стука заглядывает молодой заместитель главы аппарата суда – Марк. Я застываю посреди комнаты и киваю.

– Да. Через несколько минут.

Марк кривится и душнит:

– Там из-за вашей задержки очередь уже такая, что по коридору не пройти. Судьи злятся. Из-за твоего весь график двигается.

Я ничего не отвечаю, только сжимаю губы.

Пошел ты нахуй, Марк.

Не твое дело.

Самовыразившись, парень закрывает дверь, я отворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону судейского кабинета. Открываю его и оглядываю.

Все идеально. Кабинет ждет своего хозяина.

И я жду. Очень.

Еще в начале этого лета я была влюбленной в него, благодарной за спасение брата, студенткой. Он преподавал у меня этику, а я тихо вздыхала, ни на что не надеясь.

Дальше меня завербовали его враги, принудили устроиться на должность помощницы. Я должна была стать послушной крысой и помочь его подставить. Это была самая жуткая роль в моей жизни, но я не смогла бы его предать.

Мне было сложно, страшно, я под конец почти впала в отчаянье, но в одну ночь все перевернулось с ног на голову. Он стал моим первым. Он в меня втрескался. А я его никогда не разлюблю.

За свою преданность я была щедро вознаграждена. Мой приз – самый сладкий в этом мире. Его нежность, ласка, страсть. Его ночи и дни. Его наука. Его забота. Его руки и глаза. Его чувства.

Сейчас я все еще его помощница. Если сравнивать с той июньской, сегодняшняя Юля – окрепшая, обросшая толстой кожей и уверенностью в себе. Но рядом с ним – все такая же влюбленная.

А еще теперь мы вдвоем играем против его врагов.

Настроенный на него слух улавливает звук размашистых шагов еще в коридоре.

Я закрываю дверь и оборачиваюсь, чтобы в лицо ударил сначала поток воздуха вместе с тем, как он распахивает дверь, а потом исходящий от него жар.

Наши взгляды схлестываются. У меня под коленками дрожит из-за того, какой силы жажду вижу.

Сдавленно шепчу:

– Привет.

Таю мороженым на хриплом:

– Юлька…

Он шагает в приемную, но захлопнуть за спиной дверь не успевает. Я чувствую, ему похуй, что где-то там выстроилась очередь из дел, рассмотрения по которым поставлены на сегодня. Но за судейской спиной покашливает Марк и он оглядывается.

– Вячеслав Евгеньевич, как хорошо, что вы вернулись! Я говорю сторонам, что вы начинаете?

Силой отрываю себя от профиля Славу. То, как тухнет улыбка на самодовольном лице Марка – мелкой канцелярской шавки, мнящей себя будущим судьей, даже особого удовольствия не доставляет.

Все, чего я хочу, это оказаться с Тарнавским наедине. Но…

– Иди запускай.

Это моя работа, но Тарнавский приказывает Марку и тот, поджав губы с явной обидой, не смеет ослушаться.

Разворачивается, направляется прочь.

Слава хочет дернуть ручку и закрыть дверь, но тормозит, когда я мотаю головой.

Не надо. Нельзя. Мы так… Сорвемся.

Из последних сил держу себя в руках и подхожу к шкафу с мантиями, чувствуя на себе жадный-жадный взгляд.

Снимаю с вешалки одну. Стряхиваю ее. Разворачиваюсь и подхожу к своему мужчине.

Он, тем временем, продолжая жрать меня глазами, расстегивает и снимает с плеч пиджак. Бросает на диванчик. Я по-бытовому вздыхаю.

Вечно как разбросает…

Поворачивается ко мне спиной, приседает, чтобы мне удобней было накинуть мантию на плечи.

Я делаю это и мы снова оказываемся лицом к лицу.

– Спасибо, Юля, – я киваю, пытаясь сосредоточиться на пуговках, хотя внутри разгорается нетушимый пожар.

– Как дорога? – Светские беседы – это не наше, но я пробую хотя бы немного «остудить» атмосферу. Нам сейчас идти работать. Нужно протрезветь. А у меня губы печет. Руки печет. Все тело пульсирует.

Я всю последнюю неделю ночевала у него просто потому, что одной – слишком тоскливо.

Закончив с пуговицами, поднимаю взгляд и натыкаюсь на его. Он даже не пытается ничего с собой делать. Не пытается скрывать.

– Хочу тебя – пиздец.

Говорит прямо, выстреливая жаром в грудную клетку.

Смотрю за его плечо. В коридоре вроде бы никто не шастает. Сердечко колотится. Я привстаю на носочки. Кладу руки на его плечи и мажу губами по губам:

– Я тоже очень. Так скучала, Слав…

Его пальцы сильно сжимаются на талии. Я хочу нормально поцеловаться. Пьянею сильнее. Оба знаем, что нельзя.

Он из нас самый мудрый, сдержанный, хитрый, хладнокровный, но именно он и дергается на меня за поцелуем.

Я в последний момент опускаюсь на каблуки, скидываю руки и отхожу.

Где ваша выдержка, ваша честь?

А моя где?

– Идем, – не смотрю больше на него. Хватаю папку с материалами и первой выхожу из приемной.

Чувствую, как спину, ягодицы и икры сжигает голодный взгляд. Стараюсь даже бедрами не вилять, чтобы не провоцировать, но…

Мы заходим в зал судебных заседаний. Я включаю компьютер, Тарнавский занимает возвышенное место судьи.

Я сажусь рядом и из-под полуопущенных ресниц, стараясь незаметно, смотрю на него.

Челюсти сжаты. Желваки волнуются. Он… Злой. Хочу сесть на колени. Погладить. Прижаться. Никуда не спешить. Никому не отдавать. Но нельзя.

Мое «незаметно» разбивается об ответный быстрый взгляд.

Пугаюсь, хотя давно его не боюсь.

Судейский молоточек стучит. Судебное заседание начинается.

У нас таких сегодня пять. На каждое отведено полчаса. Мы задержали зал судебных заседаний уже на сорок минут.

Это полноценный переполох в мире одного маленького, но очень гордого хозяйственного суда столицы.

Только для нас подобный стресс – мелочи. Мы с Вячеславом Тарнавским любим играть в куда более острые игры.

Я механически веду протокол. Мне легко. А по Славе вижу, что ему – не очень. Он пытается слушать стороны, но нетерпение выдает быстро постукивающий по паркету каблук. Я вижу, как дергается нога даже под мантией.

Он ослабляет ворот. Взвешивает молоточек. Мне кажется, теряет нить невьебенно шикарной позиции одной из сторон. Представитель пытается вернуть себе внимание, продолжая громче.

В итоге получает только раздраженно сморщенный судейский нос и просьбу: «орать не надо только, по возможности».

Слава смотрит на говорящего мужчину так, что я бы стушевалась. И он тушуется. Действительно говорит тише. Получив внимание – почему-то не радуется, а начинает запинаться.

Судья же продолжает взвешивать в руке молоточек. Я, кажется, слышу, как напряжение начинает звенеть. Все отчетливей. Все опаснее. А потом лопается с ударом о деревянную подставку.

Я закрываю глаза, сердце вылетает.

Блять, нет, Слав…

А Тарнавский отодвигает свое кресло, захлопывает папку и встает.

– Переносим рассмотрение. Отдельно сообщим точную дату.

Стороны растерянно переглядываются. Мне хочется одновременно под землю провалиться и взлететь.

Он… Совсем нетерпеливый. И спорить с ним нет смысла.

Тоже встаю, выйдя за ним из зала судебных заседаний, натыкаюсь на растерянного Марка. Тарнавский на него не обращает внимания, а я пытаюсь чуть погасить пожар. Вкладываю в его руку ключ и произношу:

– Мы на сегодня все переносим.

То же объявляю ожидающим в коридоре адвокатам. Дальше – ускоряюсь и иду за Славой.

Иногда ненавижу его, честно. Но преимущественно с ума схожу от того, как сильно люблю.

Успеваю зайти в свою приемную и закрыть дверь, а мой разворот ускоряют его действия.

Слава нетерпеливо раскручивает меня за талию и вжимает лопатками в дверь.

Щелкает замком сам. Нетерпеливо дергает свежезастегнутые пуговицы своей мантии. Нависает сверху и подается ртом ко рту.

– Так нельзя делать, ваша честь, – я журю его в губы, изнемогая от желания почувствовать, как они прижмутся к моим.

Глажу щеки. Втягиваю в себя его воздух. Осознаю, что от него – вживую – пахнет куда вкуснее, чем просто от постели и одежды. Мантия слетает на пол. Мужская рука влитой ложится на мою шею. Подбородок взлетает выше. Между губ проникает язык.

Я цепляюсь в плечи и из-за переизбытка чувств стону. Он толкается настойчивее, я охотнее отвечаю.

Поддевает мою ногу под коленом, ведет по ней, задирая юбку, пока не сжимает ягодицу.

Отрывается, жжет взглядом в пепел. Я уже забыла, что сказала. Я сдаюсь, ваша честь. Берите.

А вот он не забыл:

– Мне все можно, Юля. Они просто не знают, как сильно я тебя хочу.

____________________________

Приветствую всех в новинке)

Читаем горячую историю о том, как судья и его преданная помощница играют в опасные игры с врагами.

Если кто-то еще не читал первую часть дилогии — приглашаю) Пока книга бесплатная)

«Преданная»: https:// /ru/book/predannaya-b472853

Глава 2

Юля

В приемной заниматься сексом нельзя. Это не соответствует нашему протоколу безопасности.

Слава приподнимает меня над полом, я по отточенной до идеала привычке оплетаю его ногами и целую, пока несет в следующий кабинет.

И здесь тоже щелкает замком, делает несколько шагов вглубь – к столу. Опускает на него.

Я поднимаю руки вверх, он стаскивает с меня блузку.

Голодно смотрит на украшенные кружевом бюстгальтера грудь. Я упираюсь ладонями в стол сзади и позволяю собой любоваться.

Судья скользит взглядом ниже, я предвкушаю реакцию и чуть волнуюсь.

Мужской взгляд фокусируется на пупке. Я расплываюсь в улыбке. По телу проходится дрожь, ловлю глазами его удивление.

– Ты что, Юлька? – Слава спрашивает, сощурившись. А я чувствую себя дико дерзкой и очень им любимой.

Он вроде как взял в помощницы предсказуемую отличницу, но кайф ловит от возможности раздвигать границы. Рвать шаблоны.

– Пупок проколола. Красиво, да?

Втягиваю сильнее плоский живот. Выгибаюсь кошкой и даю возможность лучше рассмотреть свой сюрприз.

Я специально сделала это почти сразу после того, как он уехал на форум. Хотела, чтобы рана успела зажить.

Успела. Теперь над моим пупком поблескивают красивые камушки.

Почти так же ярко, как блестят глаза Тарнавского, который шагает обратно на меня, тянется к губам и целует глубоко. Я ухватываюсь за слегка отросшую стрижку. Чувствую на лице покалываение щетины. Надо отправить его к Леониду.

Подстраиваюсь под ритм движений языка и сладко выдыхаю, чувствуя, как расстегивает лифчик на спине.

Снимаем его в четыре руки. А потом его – две – горячие накрывают мою грудь и по-хозяйки раз за разом сжимают.

Хорошо.

Снова выгибаюсь. Подставляю губам шею.

Жадные руки стискивают полушария до боли. Острый сосок обхватывают мужские губы.

Потолок судейского кабинета вращается.

От долгожданного удовольствия закатываются глаза. Слава кружит языком по ареоле. Оттягивает губами сосок. Потом снова кружит…

Спускается ниже. Целует ребра. Приближается к пупку.

Я сверху слежу, как сжимает талию пальцами и внимательно рассматривает. Тянется к нему. Целует коротко. Стреляет вверх глазами:

– Красиво, Юля. Но больше ничего не коли. Без спросу.

Просьба-угроза вызывает желание возмутиться. Мы вообще-то на равных и за равенство! Но почему-то сказать этого в моменте я не могу.

Возможно, потому что Тарнавский снова прижимается губами к месту прокола. Выгибает меня сильнее. Целует ниже. Стаскивает юбку вместе с бельем. На ногах остаются чулки с кружевной резинкой.

Упирает одну руку в стол, а второй отводит в сторону мое бедро. Целует под коленкой. Носом дразнит кожу на внутренней стороне бедра, проезжаясь выше. Я чувствую, как промежность становится сверхчувствительной и горячей.

Обожаю его язык. Но член – не меньше.

Борюсь с желанием опуститься на локти, шире развести колени и просто насладиться. Нет. Хочу вместе.

Тяну его лицо к своему, целую сама – страстно и нежно. Расстегиваю ремень, спускаю вниз собачку ширинки и боксеры, чтобы сжать каменный член.

Силой отрываю себя от его губ и ищу взгляд.

– А чтобы отсосать тебе, мне тоже нужно спрашивать? – Задаю вопрос в стиле наших с ним любимых Спорттоваров, водя по накаленной до предела длине. Смотрю при этом в глаза абсолютно искренне и честно. Прозрачно. Чтобы не забывал, кто из нас тут — охуенная актриса.

В то время как его – темнеют с каждой секундой. Мне кажется, он уже видит, как беру член в рот. Но я дождусь «разрешения». Я послушная девочка.

– Хочешь отсосать? – Он никогда не позволяет поймать себя в ловушку. Я обожаю наши с ним острые пикировки. Смотрит в глаза. Жрет ими и уничтожает. Только я совсем его не боюсь, потому что знаю.

Киваю. С нажимом веду большим пальцем по головке. Сжимаю ствол сильнее. Во рту собирается слюна. Жду вердикта, как будто это правда жизненно важно. И Тарнавский его выносит. Не знаю, оправдывает меня или бросает за решетку.

Снимает со своего члена руку. Направляет в меня. Ведет по влажным складкам, собирая смазку, и толкается резко.

– Отсосешь, чуть позже.

Он до боли и будущих синяков сжимая мои бедра и начиная раз за разом размашисто и агрессивно толкаться.

В идеальном темпе проголодавшегося зверя. Задевая спавшие двадцать лет порочные струны то ли моей души, то ли тела.

Мне нельзя кричать и громко стонать. Мы делаем это так, чтобы нас не было видно из окон, на каждом из которых стоит глушилка от прослушки.

Член скользит во мне с характерным влажным звуком, заводя все сильнее.

Мы не просто целуемся, а лижемся, компенсируя невозможность делать это громко, непобедимой потребностью делать это самоотверженно.

Пальцы Славы стискивают меня все сильнее и сильнее. Я приподнимаю колени выше, чтобы чувствовать еще острее.

Теперь-то я в полной мере могу ощутить степень его заботы в нашу первую ночь. Он был со мной очень-очень-очень аккуратен. А теперь – на полную.

Хочу его трогать – заставляю снять рубашку через голову. Оставляю полосы на спине и плечах.

Учащенно дышу в губы и все же стону, когда член при движении раз за разом задевает клитор. Это… Супер.

Тарнавский сжигает меня своим пламенем. Я горю на его костре. Извиваюсь. Прощу еще. Он повторяет так же.

Неизбежный оргазм приближается вместе с желанием раскрыться сильнее. Двигаться быстрее.

Я заполняю свой рот его языком и извиваюсь в руках так же страстно, как сильно хочу.

Перед глазами – вспышки. Дыхание сбивается. Промежность начинает бешено сокращаться, член внутри – двигаться еще резче. Я отрываюсь и сквозь туман оргазма смотрю в его лицо.

До сих пор иногда сложно поверить, что он – мой. Что его предельная концентрация – на мне.

Что свое удовольствие он делит со мной. Только со мной. Всегда со мной.

Спазмы никак не утихают, влаги столько, что мне кажется, хватило бы на бесконечный марафон.

Слава подается лицом ко мне. Я улавливаю потребность – целую. Глажу. Трогаю.

Он на долю секунды замирает во мне, а потом резко выходит. Сперма выстреливает на живот, пачкает грудь, спускается каплями на живот и лобок.

Смотрим вниз и быстро дышим.

Вязкая струйка стекает по-моему пирсингу. Смотрю на это и улыбаюсь. Слава тоже.

Поднимаем головы, тянемся губами.