Читаем Пожиратель Тьмы онлайн бесплатно
Пожиратель Тьмы
Теперь он — моё чудовище. Крокодил, Пожиратель Людей, поглотил то, что ему нельзя было поглощать: ведьму-мифотворца. Теперь, когда внутри него вихрится тёмная магия ведьмы, он теряет контроль над своим чудовищем и быстро прокладывает путь через мой корабль и мою команду. Остановить его можем только мы с Венди Дарлинг. Но даже мы понимаем: времени почти не осталось. Мы направляем корабль в Неверленд, где Вейн, младший брат Рока и один из Потерянных Мальчишек Питера Пэна, раскрывает, что есть способ исправить Рока, но для этого придётся отправиться в Даркленд. С Вейном и Уинни на борту мы берём курс к родному острову Рока. Но в Даркленде не всё так, как кажется. У Рока есть союзники и враги, скрывающиеся в закопчённых улицах, и, возможно, первым настигнет его вовсе не они, а собственное прошлое. Рок больше не может убегать от того, кто он есть. Но что тогда остаётся Венди и мне? Я уже потерял руку из-за Крокодила, но своё сердце потерять не готов.«Пожиратель Тьмы» — мрачный романтический фэнтези-ретеллинг сказки в формате ММЖ со сценами ММ.ВАЖНО:это вторая часть дилогии «Пожиратель», сначала прочтите ПЕРВУЮ книгу — «Пожиратель Людей»!
Серия: Пожиратель [Кроу]
Романы / Любовно-фантастические романыНикки Сент Кроу
Пожиратель Тьмы
Пожиратель — 2
Перевод телеграм-канала:
Dark Dream
ϮϮϮ
Минутку внимания, пожалуйста.
Данный перевод выполнен исключительно в
Все права принадлежат законному правообладателю. Мы
Если вы являетесь правообладателем данного произведения и считаете, что данный контент нарушает ваши права — просьба связаться с нами (
Большая просьба не распространять в социальных сетях (
ϮϮϮ
После прочтения, будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору на Goodreads (
ТРИГГЕРЫ
сцены группового секса
ненормативная лексика
насилие
жестокое обращение со стороны родителя
вербальное насилие со стороны родителя
внутренние переживания, связанные с сексуальной идентичностью
упоминания комы/смерти супруга(и)
употребление крови
плен/заточение
подчинение
разговоры о самоубийстве
смерть/смерть члена семьи
Глава 3
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 23
Всем девушкам, которые ищут место,
где можно заявить о своих правах.
У него когда-то было имя и семья.
Он слышит, как отец перечисляет все способы, которыми он разочаровал и то и другое.
Он чувствует холод ртути на коже, а следом почти сразу жжение. Монстра было невозможно дисциплинировать. Его могли достать лишь две вещи. Отец считал лезвие слишком варварским, но ожог ртутью? Это ведь почти не отличается от пощёчины, правда?
Иногда, когда он остаётся наедине со своими мыслями, его имя всплывает из памяти, почти как призрак. В самый раз, потому что та его часть мертва.
Он беспокоен в постели.
Болит всё.
Лучше бы он был мёртв.
Он не болеет.
Он бессмертен и неуязвим.
Боль должна быть мимолётной.
Но это другое, и так он понимает, что что-то не так.
Пока его облик мечется туда-сюда, слишком часто, слишком много, его выдёргивает из настоящего в прошлое и обратно, пока он уже не уверен, какая его часть настоящая.
Есть тени Зала Костей.
Тишина поместья Мэддред.
Дым Амбриджа.
Вкус рома и табака на языке.
Есть отчаяние от потери всего, что он любит.
Есть леденящий ужас одиночества.
Потом ярость, которая превратилась в апатию, пока он не полюбил ничего и никого. Пока он ни за что не отвечал. Пока его сердце из бьющегося красным не стало самым чёрным.
Он говорит всем, что ни о чём не жалеет, но он полон лжи.
Его ближайшее сожаление сидит на стуле рядом с его кроватью…
…умоляя его, чтобы с ним всё было хорошо.
Я потребовал тишины от всех, потребовал, чтобы Черри спряталась под палубой, подальше от глаз. Слышен только шум волн, несущих нас через море, и скрип корабля, пробирающегося сквозь бурную воду.
Крокодил спит беспокойно. От него поднимается туман, как от почерневшего фитиля, когда пламя затушили. Он не может удержать себя в целости. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы покинули Эверленд, и никаких улучшений у него не видно.
Моя паника растёт с каждым днём.
Крокодил путается в простынях, его глаза подёргиваются туда-сюда под закрытыми веками.
Я сказал это вслух?
Я сижу так неподвижно, как только могу, в кресле с высокими «крыльями» в углу моей каюты в кормовой части корабля.
За дни, прошедшие с тех пор, как мы покинули Эверленд, невозможно сказать, что его сорвёт. Он непредсказуемый монстр с очень острыми зубами и пустотой внутри, которую, кажется, ничем не заполнить.
Что он такое? Как мне его остановить?
Это мучает меня с того самого первого раза, как я увидел, что он меняется.
Когда он в своём чудовищном облике, он — не человек. Он весь из тени и тумана, с двумя провалами вместо глаз и бездонной пастью.
Я никогда не видел ничего подобного на Семи Островах. Сми знала, что ему нужна кровь, чтобы сдерживать превращение, но, похоже, на этом её знания и заканчивались.
Он снова меняется, и его рука становится чистой тенью, прежде чем вновь обрести форму.
Внутри него застряла ведьма-Мифотворец.
Неужели он не понимал последствий того, что пожрал её? Как он мог быть таким безрассудным?
Я делаю вдох, пытаясь унять частый стук сердца. У Крокодила обострённые чувства, вероятно, даже во сне, и я не хочу, чтобы моя паника разбудила его.
Я бросаю взгляд на круглое окно по правому борту, выискивая линию горизонта. Всё ещё день, света достаточно, чтобы видеть, но стекло уже помутнело от морской соли.
Сколько ещё до Неверленда? Мне тревожно хочется получить ответы, но возвращаться на остров страшно. Когда Питер Пэн запретил мне приближаться к его берегам, это касалось и воды, и порта? Если он заметит мой корабль на подходе, вылетит ли навстречу и потопит нас, едва увидев?
Христос. Это невозможная ситуация. Но мне придётся рискнуть. Другого выбора нет.
Крокодил снова погружается в тихий сон, подсунув руку под подушку. Под его бледной кожей вьются и ветвятся тёмные вены, несколько из них на предплечье толстые и вздувшиеся.
Он голый, его последняя трапеза оставила одежду разорванной и в крови, и простыня скользит по его телу, как вода. Ткань подвёрнута у него на талии и спуталась вокруг ног, оставляя одно бедро открытым, а другое прикрытым. На левом бедре ещё больше татуировок, тех, что я ещё не успел изучить. Когда мы бываем без одежды, мы, в общем-то говоря,
Я делаю осторожный шаг ближе. Задерживаю дыхание, когда делаю это.
Чернила чёрные и серые, и на тату изображено кладбище с воротами, оплетёнными плющом, и именем, искривлённым в металле. «МЭДДРЕД», гласит надпись. Из земли торчат несколько надгробий. Большинство из них далеко на фоне, их невозможно прочесть, но впереди их три.
Вейн. Лейн.1 И…
Дверь спальни со скрипом приоткрывается, и мой взгляд дёргается от тела Крокодила к Венди, заполняющей дверной проём. Нежная кожа под её глазами припухла и потемнела. Ни она, ни я не спали. Мы держались на кофе и бренди. Бренди успокаивает нервы. Кофе помогает не отключиться.
Когда Крокодил превращается и бросается на мою команду, именно мы с Венди вытаскиваем его обратно. На остальных он не реагирует, так что нам всегда приходится быть готовыми и настороже.
— Мы заметили землю, — шепчет Венди, и я с облегчением выдыхаю.
Значит, Неверленд уже близко.
Я отворачиваюсь от кровати и иду за ней в коридор, запирая Крокодила внутри.
Не то чтобы это его остановило.
Для монстров двери ничего не значат.
Венди и Крюк спорят вполголоса, но довольно жарко.
С тех пор как Крюк застал Крокодила за тем, как тот пожирает одного из его людей, мы шепчемся.
Все боятся разбудить Крокодила.
Но люди Крюка шепчутся о мятеже. Они хотят выбросить Крокодила за борт.
Думаю, Крюк бы, пожалуй, выбросил за борт своих людей, если бы они ему не были нужны, чтобы кормить Крокодила.
— Питер Пэн предельно ясно дал это понять, — говорит Крюк Венди. — Мне нельзя ступать на землю Неверленда.
— На хер Питера Пэна, — говорит Венди, уперев руки в бёдра. Я видела её такой уже много раз. Решительная, чуть упрямая, возможно, немного ослеплённая своим отчаянием.
Я тоже слышала это имя сотню раз.
Иногда она бормотала его, как проклятие, а иногда произносила, как крик.
Не знаю, кого нам стоит бояться больше: Крокодила или Пэна. Может, они одинаково опасны.
— Ты не в своём уме! — фыркает Крюк, выдыхает и отворачивается. Он опускает голову. За его спиной, в окна столовой по правому борту, на горизонте поднимается суша, а солнце садится за ней, окрашивая её пики и долины мазками оранжевого.
Крюку и Крокодилу нельзя ступать на землю Неверленда, так постановил Питер Пэн. И Крюк не позволяет Венди идти, хотя она изо всех сил пытается убедить его в обратном.
Похоже, он забыл, что она королева. Она тоже, похоже, забыла. Я не совсем понимаю, почему она выполняет его приказы, но я не из тех, кто лезет в отношения, в которые ему лезть не следует.
Я точу клинок, пока они продолжают спорить.
Мне нравится держать голову занятой, но за отсутствием интеллектуальных занятий занять руки — тоже неплохой вариант.
Клинок скребёт по точильному камню.
Мне нравится звук стали о камень. Он чешет первобытный зуд где-то глубоко в мозгу.
Как любила рассказывать моя мать, я вышла из утробы уже с острыми гранями.
Мысль о матери заставляет голову пульсировать, а грудь ныть.
Я оставила прошлое позади, но иногда ярость вскипает, заставая меня врасплох.
Клинок скребёт сильнее, громче.
Крюк осушает стакан чего-то янтарного.
Неверленд становится ближе.
Венди складывает руки на груди.
— Тогда скажи мне, Джеймс, что ты предлагаешь делать? Рок сказал, что ему нужен Вейн. Вейн на Неверленде и…
— Я пойду.
Они оба поворачиваются и смотрят на меня.
— Ты? — спрашивает Венди.
Мне не нравится вызываться добровольцем. Я давно усвоила, что нельзя прогибаться под чужую волю.
Но, если честно, мне хотелось бы увидеть Питера Пэна своими глазами.
Моя первая работа после побега из Винтерленда была в Даркленде, в Тёмных Архивах. Я месяцами работала во всех семи отделениях, каталогизируя книги настолько старые, что они скрипели, когда их открывали. Мой любимый предмет, помимо языков, — мифология, потому что на Островах в ней почти всегда есть правда.
Химера. Василиск. Семь разных видов фейри. Банши и сирена. Оборотень и кракен.
Пока я работала в Архиве Шесть, я почти уверена, что мой начальник был оборотнем. Иногда, когда он подходил близко к огню в очаге, его лицо начинало рябить, почти как мираж. Огонь и оборотни несовместимы.
Мне всегда было интересно, не скрывался ли он, не взял ли новую личность. В Даркленде полно сомнительных людей, полно плохих мужчин и женщин, от которых кому-то может понадобиться прятаться.
Но я отвлеклась.
Во всех семи архивах ни один учёный, ни один эксперт, похоже, не знал ответа на вопрос, что такое Питер Пэн.
Одни говорили, что он — мерзость.
Другие говорили, что он — тёмный дух, всплывший из лагуны Неверленда.
Третьи говорили, что он — брошенный ребёнок, одичавший в лесах Неверленда.
Любой учёный или исследователь знает: увидеть своими глазами всегда важнее, чем читать об этом.
Я задвигаю клинок в ножны у бедра.
— Мы не можем продолжать терять членов команды из-за аппетита Крокодила. Кто-то должен пойти. Я пойду. Дайте мне указания, как добраться до домика на дереве, — я допиваю последний глоток бренди. Уже поздно, близится закат, солнечный свет по краям розовеет.
— Это может быть опасно, — начинает Венди.
— Она в большей опасности, если не пойдёт, — возражает Крюк.
Венди мрачно смотрит на него.
Я не до конца понимаю, как их отношения могли измениться за последние дни, проведённые нами в море, но мне кажется, состояние Крокодила держит их обоих на взводе.
Крокодил — ещё один из тех мифов, в которых я пока разбираюсь не до конца.
В Тёмных Архивах его имя упоминается семьсот тридцать четыре раза, но только как «Крокодил». Его имя при рождении, похоже, было вымарано из записей либо им самим, либо кем-то ещё.
Факты, которые я о нём знаю:
1. Он старый, старше меня, но никто не может сойтись на том, насколько старый. Он старше Крюка и Венди, но не так стар, как Питер Пэн.
2. Крокодил — член Общества Костей, одного из тайных обществ Островов. Обществу Костей приписывают изобретение времени в том виде, в каком мы его знаем.
3. Состав Общества Костей засекречен, хотя я подозреваю, что список короткий. Потому что его члены — некое неизвестное существо, которому нужна кровь, чтобы сдерживать превращение и не пожирать всё на своём пути. Но у их вида нет научного названия, и это заставляет меня думать, что их происхождение либо скрывают не просто так, либо они не из этого мира.
4. Крокодил — старший брат Вейна. Вейн — Потерянный Мальчишка, самый доверенный друг Питера Пэна. Крокодил и Вейн происходят из известной, богатой семьи Даркленда. Семьи Мэддред. Их часто упоминают вместе как братьев Мэдд. Их отец какое-то время был герцогом Мэддреда, и ожидалось, что Рок унаследует титул. Пока их отец не попытался свергнуть монархию, и их семью не лишили всех владений и титулов. После этого Вейн и Крокодил пробились вверх по иерархии тёмной стороны Даркленда, известной как Амбридж.
5. Крокодил и Вейн правили Амбриджем больше десяти лет.
6. О их матери нигде нет ни слова. Её тоже вымарали из архивов.
После Амбриджа их история становится запутанной и смутной.
Кто-то сделал то, чего делать не следовало, и их младшую сестру, Лейн, королевская семья убила в наказание. Тогда Вейн выследил и принял Тёмную Тень Даркленда и убил королевскую семью.
Его поступок вверг Даркленд в гражданскую войну. Но к тому времени его уже и след простыл, как и Крокодила.
Вейн занимает пятое место в моём списке интригующих фигур, которых мне хотелось бы изучить, сразу после Питера Пэна, Крокодила, а также Гензеля и Гретель.
Так что, по правде говоря, поход к домику на дереве мне только на руку.
