Читаем Порочный грешник онлайн бесплатно

ПОРОЧНЫЙ ГРЕШНИК

АВТОР: М.ДЖЕЙМС

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

Просьба не использовать данный файл без ссылки на канал переводчика!

«Порочный грешник» — это мрачный любовный роман, в котором есть сцены, которые могут быть неприятны для читателей, в том числе: похищение, беременная главная героиня в опасности и угрозы жизни.

Кроме того, эта книга является полностью самостоятельным произведением, и её можно читать, не зная ничего о мире, в котором она происходит. Однако, если вы хотите глубже изучить связи между персонажами или просто хотите узнать больше, обратите внимание на следующие книги этой серии: «Искалеченная судьба» — история Константина и Валентины; «Смертельная преданность» — история Дамиана и Сиены; «Кровавые клятвы» — история Тристана и Симоны.

БРИДЖИТ

Даже после двадцати семи лет жизни здесь закат в Майами по-прежнему остаётся самым красивым зрелищем, которое я когда-либо видела.

Я смотрю на него, лёжа на животе под машиной, пока заканчиваю замену тормозных колодок. Я ещё раз проверяю свою работу, прежде чем выбраться из-под машины, отдать ключи владельцу и оформить транзакцию. У меня болит шея, я вся в смазке, а на затылке засох пот, но я счастлива.

Я всегда радуюсь в конце рабочего дня, а мало кто в этом мире может сказать то же самое. Это заставляет меня чувствовать себя счастливой, даже несмотря на то, что запах машинного масла и выхлопных газов теперь навевает не только удовлетворение, но и грусть.

Завершив сделку и отдав ключи старику, который пригнал свою «Хонда Цивик», я убираю табличку «Открыто» и запираю офис рядом с гаражом. Уборка не занимает у меня много времени, а значит, я могу пойти в дом, чтобы принять столь необходимый мне душ и съесть бургер с картошкой фри, о которых я мечтала весь день.

Когда я захожу в дом, меня встречает приятный запах полироли для дерева и лёгкий солёный аромат с улицы. Сегодня я оставила окна приоткрытыми, на дворе октябрь, а значит, любому другому человеку было бы слишком жарко без кондиционера. Для человека, родившегося и выросшего во Флориде, температура в 25 градусов по Цельсию кажется прохладной после лета, когда температура поднималась выше 100 градусов по Фаренгейту.

Душ — это божественно, на мой взгляд, даже лучше, чем секс. Те немногие опыты, которые у меня были в этой сфере, не произвели на меня особого впечатления. А в последние несколько лет у меня просто не было на это времени. Мужчины были для меня наименее приоритетной сферой, и я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится.

Смыв с себя машинное масло и пот, я заплетаю мокрые волосы в косу и занимаюсь своими обычными делами. В этом нет ничего захватывающего, но это успокаивает. Приняв душ, я готовлю простой ужин, ем его перед телевизором, а потом возвращаюсь в гараж.

Я вдыхаю солёный влажный воздух, выходя на улицу, и чувствую, как меня окутывает тёплая темнота.

Это моё любимое время суток. Здесь тихо, совершенно спокойно, слышен только стрекот цикад и далёкий шум волн. Мой отец точно не мог позволить себе построить дом и мастерскую рядом с пляжем, но когда здесь так тихо, я слышу шум воды.

Мы достаточно далеко от города, чтобы видеть звёзды, и в это время суток здесь никто не проезжает. Я открываю гараж, чтобы впустить ночной воздух, включаю радио на радиостанции классического рока и собираю инструменты, прежде чем направиться в самый дальний отсек, где стоит моя машина ожидающая ремонта. Ярко-синий Corvette Stingray 1967 года, который мы с отцом выбрали для совместной работы незадолго до того, как он заболел.

Теперь я восстанавливаю его самостоятельно. Каждый вечер, который я провожу здесь, работая над машиной и слушая его любимую музыку, мне кажется, что я провожу с ним время, даже несмотря на то, что он умер. Моё сердце все ещё болит от этого, но это приятная боль, такая боль, которая напоминает мне, что в моей жизни было что-то особенное.

Я до сих пор грущу, но по-другому.

Проходит, наверное, час. Я полностью погружена в работу над машиной, когда слышу хруст гравия снаружи, и это выводит меня из состояния спокойной задумчивости. Звук похож на скрип автомобильных шин, и я резко выскальзываю из-под машины, прищурившись и не выпуская из рук гаечный ключ. У входа в гараж есть монтировка, а в моём кабинете — пистолет, но до последнего я не успею добраться.

Монтировки достаточно. Я не уверена, что смогу одолеть взрослого мужчину в драке, но я точно не дам ему себя одолеть.

Я иду к въезду в гараж и смотрю на тёмную парковку, когда в меня светят фары. Я ожидаю либо неприятностей, либо встречи с пожилой дамой в потрёпанном седане, у которой посреди ночи сломалась машина. Такое случается редко, но не является чем-то неслыханным. Вместо этого у меня чуть не отвисает челюсть от шока, когда я вижу машину, которая подъезжает к правым воротам.

Это «Феррари». Элегантная, красная, новая машина, которая стоит таких денег, о которых я даже не мечтала. Я предпочитаю классику, но всё же не могу не восхищаться этой машиной.

Двигатель выключается, и водительская дверь открывается. Я пока не могу разглядеть фигуру, которая выходит из машины, но по росту и телосложению понимаю, что это мужчина, и отодвигаюсь туда, где у стены стоит монтировка. Я не знаю, что делает мужчина в такой машине в моей мастерской в десять часов вечера, но если он что-нибудь предпримет, я заставлю его пожалеть о том, что он остановился.

Он выходит на свет, и у меня замирает сердце.

Не думаю, что когда-либо видела более привлекательного мужчину. Признаюсь, мой опыт ограничен, но этот мужчина просто великолепен. Он высокий, наверное, чуть выше шести футов, и одет в чёрные джинсы и серую футболку, которая облегает его мускулистое тело, как подарочная упаковка рождественский подарок. На его руках видны рельефные мышцы, подбородок острый, с тёмной щетиной, а тёмные волосы средней длины выглядят растрёпанными, как будто он ехал с опущенным верхом и на большой скорости.

Я не вижу цвета его глаз с того места, где он стоит, но мне вдруг отчаянно хочется это узнать.

— Добрый вечер. — Его голос глубокий и культурный, с необычным акцентом. В его речи слышится что-то итальянское, но в то же время что-то британское, как будто он не из какого-то конкретного места. Почему-то это только добавляет ему загадочности, и от всего, что с ним связано, у меня в груди всё трепещет, а в животе разливается незнакомый жар, который, как я понимаю, через мгновение после того, как он охватывает меня, является возбуждением.

Такого возбуждения я никогда раньше не испытывала, даже когда мне удавалось возбудить себя самой. Это похоже на страсть, на то, что описывают в книгах, фильмах и песнях, и я с трудом сглатываю, напоминая себе, что не стоит вести себя как идиотка.

Я понятия не имею, кто этот мужчина и чего он хочет. Он явно здесь не для того, чтобы я на него пялилась, и, учитывая состояние моего испачканного смазкой комбинезона и полусухих заплетённых волос, я сомневаюсь, что он вообще обратит на меня внимание.

— Мы закрыты, — резко говорю я напряжённым голосом. — Извините, но вам придётся вернуться утром.

Он улыбается, и что-то в этой улыбке задевает меня. Это та самая улыбка, которой мужчины одаривают тех, кого они хотят заполучить, в ней есть что-то почти покровительственное.

— Я возвращаюсь в город. Машина новая, я не хочу ехать на ней дальше, чем нужно, вот так. Мне нужно, чтобы ты на неё посмотрела.

Он что, издевается? Мгновение назад у меня перехватило дыхание от его красоты, а теперь — от его чёртова высокомерия. Я пристально смотрю на него.

— Не уверена, что ты меня услышал. Я закрыта на ночь.

На его губах играет улыбка, от которой, я уверена, у женщин по всему миру в одно мгновение слетают трусики. Мне немного стыдно, что она действует и на меня. И всё же я стою на своём.

— Тебе нужно уйти.

Он не двигается, и у меня по спине пробегают мурашки от раздражения. Я наслаждалась спокойным вечером, слушала музыку и работала над машиной, а он мне мешает. Из радиоприёмника в другом конце гаража доносится песня The Rolling Stones, в которой поётся, что не всегда можно получить то, что хочешь, и эта ирония заставляет меня слегка рассмеяться.

— Что? — Мужчина с любопытством смотрит на меня, и я пожимаю плечами.

— Может, тебе стоит прислушаться к музыке.

Он хмурится, глядя на меня так, будто я не в себе, и я машу ему рукой.

— Не обращай внимания. Мы закрыты, — повторяю я, кажется, уже в сотый раз. — Пожалуйста, уходи, иначе мне придётся вызвать полицию.

Мужчина фыркает, и я чувствую, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Я Цезарь Дженовезе, — говорит он, и я моргаю, глядя на него.

— Круто. Приятно познакомиться и всё такое. Но мы всё ещё закрыты.

Он испускает страдальческий вздох, опуская руку в карман джинсов. Я вижу, как он достаёт блестящий металлический зажим для денег, и у меня слегка сжимается горло от толщины пачки банкнот, которую я вижу в нём.

Может, это просто пятёрки и десятки, но, глядя на этого человека и его машину, я в этом сомневаюсь.

— Что нужно сделать, чтобы заставить тебя открыться, чтобы посмотреть мою машину? — Он приподнимает бровь. — Пять тысяч?

Я недоуменно моргаю.

— Что не так с твоей машиной? — Это не тот вопрос, который я должна задавать, если хочу, чтобы он ушёл, но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу представить себе работу, которая стоила бы столько, чтобы просто взглянуть на машину.

— Я не знаю. — Он раздражённо выдыхает. — Вот почему я здесь. Загорелся индикатор включения двигателя, хотя этого не должно было быть. Машина совершенно новая, я купил её меньше суток назад.

Иисус Христос. Идея ввалиться в автосалон и купить «Феррари», как новую футболку, безумна. У меня в голове не укладывается.

— Наверное, тебе стоит хорошо подумать. Во Флориде действуют законы для дилерских компаний и ты можешь вернуть её.

— Может, я к ней привязался. — Он наклоняет голову, и я вижу длинную линию его шеи. Я представляю, как провожу по ней губами, и меня пронзает пугающе сильное возбуждение.

Возьми себя в руки, Бриджит.

— Мы всё ещё закрыты, — сухо говорю я, но не могу отвести взгляд от денег в его руке.

Может, у него просто перегорел предохранитель. За такую работу я бы, наверное, взяла максимум сорок баксов, тем более что у большинства моих клиентов не так много свободных денег, а часть работы местного механика заключается в том, чтобы позаботиться о своих постоянных клиентах. Он предлагает мне пять тысяч. Если я буду настаивать, он предложит больше.

Мне бы не помешали деньги. Мне бы не просто не помешали деньги, они мне просто необходимы. На столе в моём кабинете лежит пачка счетов, которая становится всё больше, и, хотя мой отец оставил мне мастерскую и дом после своей смерти, больше он мне ничего не оставил. Это не оплачено. Каждый месяц приходится туго, иногда так туго, что счета откладываются на следующий месяц. Поздние уведомления, просроченные платежи.

Цезарь, должно быть, заметил, что я всё ещё смотрю на деньги.

— Я могу выписать тебе чек ещё на пять тысяч, — спокойно говорит он. — Без проблем.

Я чуть не фыркаю вслух. Без проблем? Он приехал сюда на «Феррари», который купил вчера. Я могу представить, что пять тысяч, это для него всё равно что дать кому-то двадцатку. Может, даже меньше.

Я с трудом сглатываю.

С одной стороны, таким мужчинам, как он, нужно усвоить, что они не всегда получают то, что хотят. Размахивание деньгами и предъявление требований не означает, что они могут получить всё и в любое время.

С другой стороны, мне нужны эти деньги. Так что, возможно, в данном случае это так.

Эта мысль задевает меня за живое, но я думаю о том, что могу упустить десять тысяч долларов, чтобы потешить свою гордость, и вздыхаю.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Заезжай в гараж. Я посмотрю.

Он улыбается, и на его лице появляется довольное выражение, а мне хочется стереть эту улыбку с его лица. Но это также наводит на мысль о том, как бы он улыбался с таким же удовлетворением по другой причине, когда его рот был бы между моих бёдер, а я кончала бы ему на язык, пока он нависал надо мной, и удовольствие пронизывало бы нас обоих.

Я резко вздыхаю. Я понятия не имею, как долго он будет торчать здесь, пока я разбираюсь, что не так с его машиной, но мне нужно взять себя в руки.

Последнее, что мне нужно в жизни, — это такой мужчина, даже на одну ночь.

ЦЕЗАРЬ

Днём ранее:

Прошло двадцать лет с тех пор, как я в последний раз был в Майами, и, выходя из машины, которую я купил сегодня утром, и отдавая ключи парковщику, я понимаю, что больше не чувствую себя здесь как дома.

Это отрезвляет. Двадцать лет назад, когда мне было семнадцать, я хотел только одного — уехать. Убраться как можно дальше от этого места и всего, что оно олицетворяло. Затем, когда я захотел вернуться домой, когда я почувствовал тоску по месту, которое когда-то хотел оставить как можно дальше позади, мне отказали.

Теперь меня никто не останавливал. По крайней мере, пока никто не останавливал. Впереди меня ждёт множество конфликтов. Множество способов разрушить мои планы, потому что, хотя мой отец был богатым, влиятельным человеком с хорошими связями, он был далеко не самым влиятельным в Майами.

И он навлёк на себя гнев человека, который воплощает в себе всё это. Константина Абрамова.

При упоминании его имени у меня внутри всё сжимается от волнения, а руки сжимаются в кулаки. Я вхожу в прохладный вестибюль высотного здания и направляюсь прямиком к лифту, не говоря никому ни слова. Я вставляю ключ-карту в слот для пентхауса и делаю вдох, пытаясь успокоиться.

Это моё по праву рождения. Что бы ни говорил мой отец, что бы он ни пытался мне запретить, всё, чем владел мой отец, и всё, что он представлял в этом городе, должно быть и будет моим.

Я не приму отказ. Не после того, как я проделал весь этот путь, спустя столько времени.

Тихий сигнал лифта отвлекает меня от мыслей, и я выхожу из лифта в идеально чистый интерьер моего нового пентхауса. Открытая планировка, окна от пола до потолка, из которых открывается потрясающий вид на залив Бискейн, два этажа, полностью обставленные и оформленные первоклассным дизайнером, здесь есть всё, что мне может понадобиться. Меньше всего мне хотелось возвращаться в душный особняк, в котором я вырос. Воспоминания могут подождать, я не спешу к ним возвращаться.

Я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, и сбрасываю с себя одежду, в которой летел международным рейсом. Первым делом я поехал в дилерский центр «Феррари», а потом забрал ключи от этого места и отправился сюда. Теперь, когда я «дома» и могу провести вечер за ужином из доставки и хорошим напитком из моего бара, я всё равно чувствую себя не в своей тарелке. Нервничаю. Как будто не могу усидеть на месте.