Читаем Порочная луна онлайн бесплатно

Си Джей Праймер

Порочная Луна

Затаенные наследники — 4

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖИМОМ

Эта книга содержит мрачные темы, которые могут заинтересовать некоторых читателей. Это самая мрачная книга в серии. Возможные триггеры включают, но не ограничиваются ими: травля, похищение, ситуация с заложниками, эмоциональный шантаж, манипуляция, сомнительное согласие, грубый секс, примитивные игры, графическое насилие, кровь, запекшееся мясо, применение огнестрельного оружия, смерть, угроза сексуального насилия (не между ведущими), тревога, депрессия и мысли о членовредительстве. Я старался обращаться со всем этим осторожно, и у этой истории будет счастливый конец. Это просто трудный путь, чтобы попасть туда, но если кто-то и может пройти через ад и стать сильнее на другой стороне, так это Эйвери. Надеюсь, вам понравится ее история.

Говорят, хорошо воспитанные женщины редко творят историю…

так что иди туда и наебывайся дерьмом, девочка.

ПРОЛОГ

Когда наши родители были молоды, наш мир выглядел совсем по-другому, чем сейчас. Стаи оборотней держались на своих территориях, но, по крайней мере, они могли свободно жить среди мира людей.

Больше нет.

Каким-то образом секрет существования нашего вида стал известен, и теперь за нами охотятся.

Я и мои друзья — сыновья и дочери «шестерки альф». Мы возглавляем отряд безопасности, и наша работа — обеспечивать безопасность территории альянса. Чтобы сделать это, мы должны принять меры предосторожности: оставаться скрытыми или рисковать быть обнаруженными и уничтоженными.

Мы наследники империи, живущие в тени…

1

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

— Это уже четвертый знак «посторонним вход воспрещен», который я вижу, — бормочу я себе под нос, следуя за отцом сквозь густые заросли леса, хрупкие ветки и опавшие листья хрустят под ногами при каждом нашем шаге.

— Должно быть, это означает, что мы нащупали что-то в этом местоположении, — отвечает он тихим голосом. — Чем больше усилий прилагается к тому, чтобы держать людей подальше, тем больше это указывает на то, что им есть что скрывать.

Он оглядывается на меня через плечо, неодобрительно хмурясь, прежде чем повелительно дернуть подбородком.

— Следи за своим оружием, сынок.

Я быстро поправляю хват, вспоминая свои тренировки. На данный момент у меня за плечами год опыта — на год больше, чем у большинства шестнадцатилетних, — но даже при том, что я все еще учусь, мой отец плохо переносит ошибки. Я мысленно ругаю себя за потерю концентрации, пока мы продолжаем пробираться через заросший лес, зная, что позже я буду наказан за свою оплошность изнурительным курсом повышения квалификации по правильному обращению с оружием.

В последний раз, когда папа застукал меня с пистолетом в руке, вместо того чтобы держать его наготове, он заставил меня всю ночь стоять на улице с винтовкой в руках, пока мышцы моей руки не превратились в желе и не начали угрожать отказом. Но я ни разу не уронил его — даже когда начался проливной дождь. Папа только ухмыльнулся мне с крыльца, подначивая меня съязвить, но я этого не сделал. На следующий день я едва мог двигаться, а потом неделю болел, но будь я проклят, если не усвоил свой урок.

Или, по крайней мере, я должен был. От мысли о том, что мне придется пройти через это снова, у меня сводит живот, но я переживу это, если понадобится. Иногда папины методы могут быть сродни пыткам, но они никогда не бывают бесцельными, поэтому я стараюсь спокойно относиться к любым наказаниям, которые он назначает, зная, что они для моего же блага. Он строг со мной только потому, что ему не все равно.

Тем не менее, иногда я задаюсь вопросом, на что бы это было похоже, будь я обычным подростком, посещающим среднюю школу и проводящим время со своими друзьями, а не втягиваясь в погоню за дикими гусями в попытке найти оборотней.

Да, я полностью осознаю, насколько безумно это звучит, но такова моя жизнь.

Моя мама заболела пару лет назад, и по мере того, как рак распространялся по всему ее телу, она становилась все менее и менее вменяемой. Ближе к концу она начала что-то бормотать об оборотнях, и в своем горе мой отец ухватился за ее бессвязные истории и убедил себя, что монстры существуют. Бессмысленные заявления умирающей женщины стали его навязчивой идеей.

Его глубокое погружение в интернет делу не помогло. Люди публикуют бесчисленные истории об их предполагаемых контактах со зверями из первых рук, и когда папа начал заходить в темную Сеть, чтобы копать дальше, это только укрепило его убежденность в том, что в бреднях моей матери были элементы правды.

Я… менее убежденный. Но я все равно здесь, потакаю ему, потому что это единственный способ сблизиться с ним с тех пор, как она умерла в прошлом году.

Мы уже обследовали большую часть этой территории, и единственными существами, с которыми мы столкнулись за последний месяц, были белки и кролики. Я пытался уговорить папу двигаться дальше, но он следует совету, полученному с доски объявлений, которую он создал в темной паутине; какой-то анекдотической истории от случайного сумасшедшего, который клянется, что видел, как волк превратился в человека здесь, в Колорадо.

Он думает, что мы уже близко.

Я думаю, возможно, он сошел с ума.

Папа резко останавливается, поднимая руку, приказывая мне сделать то же самое.

— Ты слышишь это? — шепчет он, поворачивая голову и глядя вдаль.

Я напрягаю слух, пытаясь уловить то, к чему он прислушивается, но слышу только шелест листьев.

— Я… нет, — заявляю я, нахмурившись, не желая усугублять его паранойю, притворяясь, что слышу. — Я ничего не слышу.

Он бросает на меня раздраженный взгляд через плечо, затем возвращает свой взгляд в то же место, куда смотрел раньше.

— Я мог бы поклясться, что слышал рычание, — бормочет он.

Мне хочется сказать ему, что, вероятно, все это у него в голове, но я воздерживаюсь от высказывания своего мнения. Это будет встречено только с весельем, и я не хочу давать ему повод еще изобретательнее подходить к наказанию за то, что я выронил пистолет.

Он остается совершенно неподвижным еще целую минуту, внимательно прислушиваясь. Затем его плечи опускаются, он тяжело вздыхает и снова идет вперед, жестом приглашая меня следовать за ним.

Какими бы бессмысленными я ни считал эти поиски, мой отец — единственная семья, которая у меня осталась. И поскольку мы так часто переезжали до того, как мама заболела, и у меня так и не было возможности наладить какие-либо другие отношения, он — это все, что у меня есть, и точка. Он может подумать, что я здесь на охоте, потому что я так же предан делу, как и он, но на самом деле я просто следую за ним, чтобы убедиться, что он не облажается и не умрет у меня на глазах. Тогда я действительно был бы один.

— Подними глаза, Кэмерон, — ворчит он, как будто чувствует, насколько я рассеян сегодня вечером, даже не оглядываясь на меня.

Я поднимаю взгляд, обводя им лес вокруг нас. Всегда одно и то же, ночь за ночью. В тени не прячутся никакие монстры.

Я иду в ногу со своим отцом, наблюдая и слушая, зная, что все это бессмысленно. Я пытаюсь придумать какой-нибудь способ уговорить его бросить все это, когда слышу вдалеке глубокий рокочущий звук.

Рычание.

Я резко останавливаюсь, у меня перехватывает дыхание.

Папа, должно быть, тоже это слышит, потому что он тоже замирает, мы оба едва дышим и пристально вглядываемся в темный лес. Мой пульс учащается, отдаваясь стуком в ушах, когда пальцы крепче сжимают винтовку.

Секунды, которые тянутся, кажутся вечностью, прежде чем разразится хаос.

Причудливо большой серый волк выскакивает из густого кустарника, оскалив острые зубы в рычании, и бросается на моего отца. Он движется так быстро, что ни один из нас не успевает выстрелить вовремя, и животное легко сбивает отца с ног, выбивая винтовку у него из рук и щелкая челюстями, когда оно тянется к его горлу.

Я не думаю, я просто реагирую. Я нажимаю на спусковой крючок своей винтовки, раздается выстрел, который проходит мимо цели, и волк дергает головой в мою сторону. Злые, бездушные глаза цвета жидкого золота смотрят в мои, когда я снова нажимаю на спусковой крючок, и на этот раз я не промахиваюсь.

Пронзительный вой вырывается из горла животного, когда моя пуля пробивает его мясистое брюхо, его тело дергается от удара. Без колебаний я делаю еще два выстрела, и моя цель верна. Волк отшатывается в сторону, падая на землю рядом с распростертым телом моего отца.

— Папа! — я задыхаюсь, все еще крепко сжимая пистолет, когда бросаюсь к нему и опускаюсь на колени рядом с ним. — Ты ранен?

Он со стоном сворачивается калачиком и садится, потирая рукой затылок в том месте, где он ударился о землю.

— Я в порядке, — фыркает он, как будто его это раздражает.

Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на тело волка рядом с ним, и я следую за его взглядом, прерывисто дыша, когда понимаю, что воздух вокруг животного как будто мерцает.

Мои глаза расширяются, и все, что, как я думал, я знал об этом мире, вылетает в окно, когда мех волка начинает спадать, обнажая гладкую загорелую кожу. Его кости переставляются, и я хаотично моргаю, пока мой мозг пытается осознать то, что я вижу.

Через несколько секунд рядом с моим отцом уже не лежит волк, а его мех не пропитан кровью. На его месте человек, истекающий кровью из пулевых ранений в грудь и шею; в тех же местах, где я застрелил животное.

Срань господня…

Оборотни существуют.

2

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

— Эйвери! — доносится из коридора голос моего близнеца, сопровождаемый грохотом его шагов, направляющихся в мою комнату.

Я смотрю на открытую дверь со своего места на кровати, и когда он появляется в поле зрения, я давлюсь смехом при виде него. Мой брат — большой злой Альфа-волк, покрытый мускулами и чернилами, с постоянным хмурым выражением лица — щеголяет ярко-синими волосами. Это определенно меняет взгляд.

— Смелый выбор, но мне вроде как нравится, — комментирую я с ухмылкой.

Мэдд бросает на меня холодный как лед взгляд, его голос низкий и угрожающий.

— Я убью тебя, черт возьми.

Он бросается ко мне, и я со смехом скатываюсь с противоположной стороны кровати, ставя между нами мебель.

— Да ладно, я думаю, это неплохо смотрится, — поддразниваю я, подавляя очередной смешок, и задумчиво наклоняю голову. — Ты никогда не рискуешь с модой, и тебе полезно выйти из своей зоны комфорта.

Угрожающее рычание вырывается из его груди, когда он бросается из-за кровати, обходя ее по кругу, чтобы добраться до меня. Я отпрыгиваю назад, чтобы увернуться от него, с криком пробегаю по матрасу, прежде чем благополучно спрыгнуть с другой стороны.

— Что происходит?.. — я слышу, как Слоан начинает спрашивать, появляясь в дверном проеме, ее голос замолкает, когда она видит моего брата.

Она прикрывает рот рукой, чтобы скрыть смешок, но тот все равно вырывается, и голова Мэдда поворачивается в ее сторону.

Он следит за реакцией своей пары на свой новый образ, затем переводит взгляд на меня с еще большей интенсивностью.

— Ты, блядь, мертва, — рычит Мэдд, бросаясь через кровать и пытаясь схватить меня.

Я с криком отскакиваю назад.

— Спаси меня, Слоан! — драматично воплю я, бросаясь к ней и ныряя за ее спину в поисках укрытия.

Люблю эту девушку, но при росте пять футов с небольшим она представляет собой ужасный живой щит. Мэдд скатывается с моей кровати и несется в нашу сторону, все еще кипя от гнева, когда приближается. Он останавливается прямо перед Слоан, мускул на его челюсти подрагивает, когда он смотрит сверху вниз на свою пару.

— Двигайся.

Она складывает руки на груди и вздергивает подбородок, не сдаваясь.

— Помнишь, ты сказал, что никогда не заставишь меня выбирать между тобой и моей лучшей подругой?

В словах девушки есть смысл. Мы трое были неразлучны с рождения, но когда они начали встречаться в шестнадцать, пришлось ввести в действие некоторые твердые правила. Их отношения — это полностью их дело — я бы предпочла не знать о сексуальной жизни моего брата, большое вам спасибо — и моя дружба со Слоан никогда не будет поставлена под угрозу из-за моей вражды с Мэддом. Я имею в виду, не то чтобы у нас было много ссор в любом случае. Мы иногда вот так выводим друг друга из себя, но нет никаких сомнений в том, что мой близнец — это моя победа. Он был моим первым лучшим другом.

Хотя сейчас вы бы этого не поняли, судя по хмурому выражению его лица. Он прищуривается, глядя на свою пару сверху вниз.

— Слоан, — предупреждает Мэдд.

— Мне нравятся твои волосы, — настаивает она, приподнимаясь на цыпочки и протягивая руку, чтобы взъерошить его ярко-синие локоны пальцами.

Его угрюмое поведение на мгновение смягчается, уголок рта приподнимается, когда он снова смотрит на свою пару.

— Правда? — спрашивает он с сердечком в глазах.

Кляп.

— Да, ей всегда было интересно, каково это — трахаться со смурфиком, — хихикаю я.

Выражение лица Мэдда тут же снова становится жестким, его глаза темнеют, когда он снова смотрит на меня. Он делает движение, чтобы схватить меня, но я просто танцую вокруг Слоан, твердо удерживая ее между нами в качестве буфера и дразня его своими маневрами уклонения.

Я прекрасно знала, что он взорвется в ответ на эту шутку, и именно поэтому я это сделала. Потому что мне было скучно, а я ненавижу скуку. Гораздо веселее быть дьявольской; смешать немного в кастрюле. Живи, смейся, люби, или еще какое-нибудь дерьмо.

Голова Слоан мотается между мной и моим братом, пока мы кружим вокруг нее.

— Фу, вы двое, может, уже заключите перемирие? — стонет она, очевидно, сытая по горло нашими выходками.

Хотя она уже должна была бы к ним привыкнуть, поскольку последние двадцать пять лет была неотъемлемой частью нашей жизни.

— Посмотри, что она сделала с моими гребаными волосами! — рычит Мэдд.

Он запускает пальцы в пряди, чтобы подчеркнуть свою мысль, и я не могу удержаться от очередного смешка.

Слоан раздраженно вздыхает и закатывает глаза.

— Детка, я же говорила тебе, что мне нравятся твои волосы. Чье-нибудь мнение действительно имеет значение?

Он на мгновение перестает кружить вокруг нее, встречаясь с ней взглядом.