Читаем Безжалостный альфа онлайн бесплатно

Си Джей Праймер

Безжалостный Альфа

Затененные наследники — 1

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Предупреждение о содержимом

Эта книга содержит более мрачные темы, которые могут заинтересовать некоторых читателей. Триггеры включают, но не ограничиваются ими: наглядные сексуальные сцены / ситуации, нецензурные выражения, ситуации с угрозой применения огнестрельного оружия, травмы, причиненные огнестрельным оружием, словесные оскорбления, заключение в тюрьму, змей, кровь и упоминания об убийстве. Пожалуйста, знайте свои триггеры и действуйте с осторожностью.

Для всех тех девушек, которые болели за большого злого волка — ведь он видит тебя лучше, чует тебя острее и съест тебя с большим удовольствием.

Пролог

Когда наши родители были молоды, наш мир выглядел совсем иначе, чем сейчас. Их стаи оборотней держались на своих территориях, но, по крайней мере, они могли свободно жить среди мира людей.

Больше нет.

Каким-то образом секрет существования нашего вида стал известен, и теперь за нами охотятся.

Я и мои друзья — альфы наших стай. Наша работа — обеспечивать безопасность территории нашего альянса, и для этого мы должны принимать меры предосторожности. Оставаться скрытными или рискуем быть обнаруженными и уничтоженными.

Мы наследники империи, живущие в тени.

1

Десять лет назад

Оранжевое пламя охватывает толстые поленья в кострище, поднимаясь к потемневшему небу. Внутри стального кольца древесина потрескивает и горит, превращаясь в тлеющие угли по мере того, как в штабель подтаскивают новые поленья, чтобы подкормить ненасытный огонь. По мере того, как подбрасывается больше дров, разлетаются искры, пламя разгорается ярче, освещая лица всех, собравшихся вокруг ямы.

Моя семья здесь. Мои друзья тоже. Все альфы и луны альянса шести стай, а также члены их ближайшего окружения и их дети-подростки. Всего нас было около тридцати.

Но я не смотрю на них, когда свет костра становится ярче.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

Мою лучшую подругу, не считая сестры-близнеца. Девочка, с которой я вырос, играя в пятнашки и обучая бросать камешки в ручей. Девушка, о которой я всегда думал как о своей собственной, но теперь нам почти шестнадцать, и смысл, стоящий за этим чувством собственности, начал развиваться… и я не совсем уверен, что с этим делать.

Загорелая кожа Слоан кажется золотистой в отблесках костра, когда мои глаза выделяются на фоне тонких черт ее лица. Мой взгляд скользит по ее высоким скулам, нежному изгибу изящного носа. Ее густые темные ресницы трепещут, когда она моргает, уставившись в огонь остекленевшим взглядом своих зеленых, как мох, глаз.

Дрожь пробегает по ее телу, и я не уверен, то ли это от холода в воздухе сегодня вечером, то ли потому, что она чувствует, что я наблюдаю за ней, ее внутренняя волчица чует хищника среди всех. В любом случае, она прижимается ближе, как будто это инстинкт, и я наслаждаюсь ощущением ее мягкого, теплого тела рядом со своим. Даже сквозь толстые слои одежды, что на нас обоих, я чувствую ее жар — и из-за этого и ее близости моя кровь течет горячее, чем языки пламени, танцующие в яме перед нами.

Мы сидим вместе на старой деревянной скамейке, моя рука обнимает Слоан за плечи, а она уютно прижимается ко мне всем телом, подтянув колени к груди для дополнительного тепла. Она крошечная беспризорница, такая хрупкая по сравнению с моей неуклюжей фигурой. Я расту с каждым днем — как в росте, так и в мышечной массе. Как и большинство парней моего возраста примерно сейчас, благодаря половому созреванию и появлению наших волков, но поскольку во мне течет кровь Альфы, я уже опережаю других по размеру и силе.

Интересно, заметила ли она это, нравится ли ей это. Будет ли ей достаточно этого, чтобы перестать смотреть на меня как на ребенка, с которым она выросла, и начать видеть во мне нечто большее.

Она тоже изменилась за последний год. Невозможно не заметить, как выросли ее груди, заполняя ее топы до тех пор, пока ткань не натягивается. Ее задница полнее, изгиб талии более четко очерчен. Она чертовски сексуальна, и мне кажется неправильным испытывать такие чувства к своей лучшей подруге. Но мы здесь.

Слоан запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и улыбка расплывается на ее лице, когда наши взгляды встречаются. Эти чертовски милые ямочки появляются на ее щеках по обе стороны от ее улыбки, и в моей груди бушует буйство.

— Что? — застенчиво спрашивает она, заглядывая мне в глаза, как будто хочет найти там ответ на вопрос, почему я смотрю на нее так, словно никогда раньше не видел женщину.

Но я не видел. Ни одной такой, как она.

Она великолепна.

— Ничего, — бормочу я, снова переводя взгляд на огонь.

— Ой, да ладно тебе, — уговаривает она, протягивая руку, которая свисает с ее плеча.

Она переплетает свои ловкие пальцы с моими, слегка сжимая мою руку.

— Что у тебя на уме?

Я опускаю взгляд, чтобы снова встретиться с ней взглядом, мое сердце колотится о ребра.

Как мне сказать ей, что я на самом деле чувствую? Мне просто, блядь, пойти на это и надеяться на лучшее?

Я тут же отбрасываю эту мысль в сторону. Она ни в коем случае не испытывает ко мне тех же чувств, что и я к ней. Мой внутренний волк и бушующие гормоны, возможно, в последнее время размывают мои границы, но Слоан никогда не показывала, что хочет быть чем-то большим, чем друзьями.

И зачем ей это? Она уже обвела меня вокруг своего изящного пальчика, и она, блядь, это знает. Нет ничего, чего бы я не сделал для этой девушки.

Даже если она выберет кого-то другого.

Потому что это должно случиться, верно? Каждый чувак в нашей школе хочет ее. Кажется, она не замечает их внимания, но я вижу, как они смотрят на Слоан. Мой волк каждый раз сходит с ума от ревности, и мне приходится изо всех сил бороться, чтобы сдержать его. Научиться интегрировать своего волка было непросто, но это далеко не так сложно, как скрывать свои истинные чувства к девушке, с которой я вырос.

Мы были друзьями долгое время, так что между нами существует определенный уровень комфорта. Она может вот так прижиматься ко мне на глазах у нашей семьи и друзей, и никто и глазом не моргнет. Мы всегда были такими. Близкими, нежными, но платоническими.

— Скажи мне, — выдыхает она, и шепот, хрипловатый звук ее просьбы проникает прямо в мой член.

Я постоянно возбуждаюсь, когда нахожусь рядом с ней. Даже дрочки по крайней мере дважды в день недостаточно, чтобы утолить позывы, и на данный момент мои яйца постоянно синие.

Я наклоняюсь, приближая свое лицо прямо к ее лицу. Так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах, мои глаза почти скрещиваются от того, насколько близко ее глаза, когда я смотрю в них.

Я мог бы преодолеть дистанцию прямо сейчас. Одним крошечным движением я мог бы прижаться губами к ее губам и поцеловать ее так, как я хочу; так, как я всегда себе это представлял.

Но что, если это все испортит?

Я бы предпочел иметь ее в своей жизни такой, чем не иметь совсем. К тому же, я не уверен, что смогу вынести такой отказ. Не то чтобы у меня было особенно хрупкое эго, но быть отвергнутым единственной девушкой, на которую мне когда-либо не было наплевать, наверняка разрушило бы его.

Однако, если я буду сдерживаться слишком долго, обязательно найдется кто-нибудь другой, кто придет без всяких оговорок и украдет ее у меня.

Это скользкий путь, по которому я понятия не имею, как пройти, не упав лицом вниз.

Мой взгляд на мгновение отрывается от нее, чтобы устремиться через огонь туда, где сидят вместе наши родители. Они смотрят в нашу сторону, заговорщически перешептываясь друг с другом, и я на мгновение испытываю облегчение от того, что мне хватило импульсивного контроля, чтобы удержаться от поцелуя.

Держу пари, отец Слоан взбесился бы. Альфа Брок никогда не был моим самым большим поклонником, и он не особо скрывает то, как он наблюдает за мной, когда мы вместе. Он всегда смотрит на меня с опаской, как будто я бомба, которая вот-вот взорвется, и ему нужно броситься на помощь, чтобы спасти свою дочь.

Я снова смотрю на Слоан, ее вопрос все еще висит в воздухе между нами.

Она хочет знать, о чем я думаю.

Я никогда не был силен в обращении со словами.

Почему я не могу просто сказать ей, что я чувствую?

Ты. Я думаю о тебе, Слоан, и о том, как сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Я думаю о том, что я был влюблен в тебя с тех пор, как мне было пять лет, и ты плакала, когда Тристан сбил тебя с ног, и ты ободрала колено об асфальт, а я толкнул его в отместку, не заботясь о том, что у меня будут неприятности из-за того, что я приставал к кому-то, кто младше. Я всегда хотел заботиться о тебе и защищать тебя, и теперь я понимаю почему. Это потому, что я люблю тебя, и всегда был влюблен. И если ты не ответишь мне взаимностью, то, наверное, я умру в одиночестве, потому что ты для меня единственная.

— Мне нужно отлить, — бормочу я, морщась, когда понимаю, насколько грубо это прозвучало.

Идиот.

— Я пройдусь с тобой, — предлагает Слоан, спуская ноги со скамейки и ставя ступни на землю.

Ее кудри рассыпаются по плечам, когда она встает, и я сразу же затмеваю ее своим ростом, когда поднимаюсь на ноги со скамейки рядом с ней.

— Эй, куда вы двое направляетесь? — рявкает Брок, потому что, конечно же, отец Слоан, черт возьми, не спускал с нас глаз весь вечер.

— Отлить, — отвечаю я, указывая большим пальцем через плечо в сторону темного леса за моей спиной.

Слоан придвигается ближе ко мне, беря меня под руку.

— Система дружбы, — добавляет она с дерзкой усмешкой.

Не похоже, что Брок может с этим поспорить. Всю нашу жизнь нас предупреждали об опасности ходить в лес в одиночку после наступления темноты, наши родители подчеркивали важность системы дружбы.

Он коротко кивает, хотя напряженная челюсть и неодобрение во взгляде выдают, что он на самом деле чувствует по поводу того, что мы отправляемся куда-то вдвоем.

Это почти смешно, потому что ему не о чем беспокоиться. Мы со Слоан ни на шаг не выходили из дружеской зоны, и я сомневаюсь, что это изменится после похода по снегу отлить.

С одобрения ее папочки мы со Слоан обходим скамейку и тащимся прочь от места для разведения костра, снег хрустит под подошвами наших ботинок, когда свет костра гаснет позади нас. Достигнув плотного покрова деревьев, мы вдвоем скользим в темноту леса, я иду впереди, обходя камни и поваленные ветви на нашем пути, которые частично скрыты под снегом.

Как только звуки музыки и болтовня у костра полностью стихают, я, наконец, останавливаюсь, выбирая дерево, на которое можно помочиться. Слоан вежливо отстраняется, когда я отрываюсь от нее и подхожу к широкому стволу, расстегиваю ширинку и вытаскиваю член — с трудом, так как он полутвердый. Затем я расслабляюсь и позволяю моче течь, пар поднимается из струи, когда я опорожняю мочевой пузырь.

Я вздыхаю с облегчением, отряхиваясь, но затылок покалывает от осознания, когда я безошибочно ощущаю, что за мной наблюдают. Я поворачиваю голову набок, чтобы посмотреть через плечо, и глаза Слоан поднимаются, чтобы встретиться с моими.

— Ты что, подглядывала?

— Нет! — кричит она, и ее лицо мгновенно краснеет от смущения. — Отвратительно, зачем мне смотреть?

— Это ты мне скажи, — растягиваю я слова, заправляя себя обратно в штаны.

Я поворачиваюсь к ней лицом, все еще застегивая молнию, и она опускает взгляд, чтобы проследить за движением, ее лицо краснеет еще сильнее, когда она запоздало осознает, что делает, и отворачивается.

— Я не смотрела, — настаивает она.

Мои губы растягиваются в ухмылке.

— Лгунья.

— Я и не собиралась!

Я направляюсь к ней, сокращая расстояние между нами за несколько длинных шагов.

— Ты уверена? — я дразню, обнимая ее за талию. Слоан визжит, дрыгая ногами, когда я поднимаю ее с земли, безжалостно щекоча бока под толстой толстовкой. — Просто признай это!

Она разражается приступами хихиканья, молотит руками и ногами и едва может отдышаться.

— Ладно, ладно! — наконец уступает она. — Ты победил! Я… смотрела.

Я опускаю ее обратно, посмеиваясь, когда она отводит мои руки от своего тела и поворачивается ко мне лицом.

— Почему? — спрашиваю я, одновременно удивленный и заинтригованный таким странным поворотом событий.

Слоан всплеснула руками.

— Я не знаю! Любопытство?

— Угу, — я складываю руки на груди, ухмыляясь.

Она закатывает глаза, толкая меня.

— Прекрати!

Я смеюсь, отступая на шаг.

— Эй, если ты хочешь увидеть мой член, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

— Фу, нет! — протестует она с гримасой, протягивая руку, чтобы снова меня пихнуть.

Я хватаю ее за запястье, прижимая вместо этого к своей груди. Затем разворачиваю нас обоих, зажимая ее между своим телом и большим стволом дерева.