Читаем Помощь Извне 2 (СИ) онлайн бесплатно
Помощь Извне 2 (СИ)
Фантастика / Фэнтези / Эпическая фантастика / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистикаМихаил Гранд
Помощь Извне 2
Годы бегут. Земля оборачивается вокруг своей оси. Восемь основных измерений, существующих во вселенной, без остановок плавно проделывают длинный путь туда и обратно по твердо намеченным траекториям, чем-то напоминающим параллели и меридианы на глобусе. Но кроме них есть еще одно…
Оно лишено границ, как космос, и времени, как бесконечность. Это промежуточная территория между светом и тьмой, между наукой и суеверием, между пропастью человеческих страхов и вершиной его знаний. Это измерение воображения. Но оно реально.
Ключевой мир расположен где-то глубоко-глубоко в пространстве, в некоей четвертой проекции. Он полностью обездвижен, зависший еще от начала времен и по сей день… да что там, навсегда. Это измерение первое и последнее, а вернее – девятое. Альфа и Омега. Так называемый “пуп земли”, вокруг которого все элементы мира находятся в постоянном движении.
На берегу спокойного моря, на светлом просторе одного из восьми основных измерений стоял мужчина, облаченный в черные рыцарские доспехи, что мрачный неон. Его смолянистые волосы развевались на легком ветру. Глаза казались немного затуманенными. Линия губ то сгибалась в дугу, концами направленную вниз, то принимала горизонтальное положение. Но внешний вид человека с такими признаками, особенно этого человека, похоже, ничего особого не означал.
Он смотрел на безликое небо. Его глаза закрылись… открылись… снова закрылись. Мужчина этот не принадлежал к людям преклонного возраста, он даже не был стар. Скажем, среднего возраста. Но лицо его было безобразно поморщенным, что свидетельствовало об извилистом и сложном жизненном пути. Все это подтверждал пронзительный взгляд, выдающий некую древность и сообщающий, что владелец этих глаз повидал намного больше различных событий, нежели обыкновенный человек, и за всю свою жизнь сумел позабыть изрядное множество всего, чем кто-либо когда-то только мог ведать. Это Ольгерт Вирт, он же – черный паладин, некогда занимающий ответственную должность хранителя таинственного оружия, называемого “Осколок Тьмы”.
Бушующее море уже несколько дней звало его придти на это место. Особенное место, как считали старожилы и прочие знающие люди. Здесь чувствовалась добрая энергетика, даже не смотря на опасность быть накрытым волной или попросту смытым потоком воды. Да и сама форма берега была маняще-интересной – как подкова, рожками обращенная к суше. Такая себе дорога, удаляющаяся вдаль моря почти на сотню метров, и по мере приближения к воде становящаяся все уже и уже.
Четыре дня и четыре ночи на море царил шквал, и вот лишь сегодня стихия воды угомонила свой пыл, потому что Ольгерт Вирт наконец-то здесь – стоит и слушает, полный внимания и терпения, как никогда раньше. Его доспехи изящно поблескивают, будто алмазы, плотно завернутые в тонкую бархатистую материю какого-то неопределенного темного цвета. Он готовый буквально ко всему, что бы ни приготовила ему на этот раз изменчивая судьба. Стоит неподвижно, затаив в сердце клубок веры в то, что удивить его больше нечем. От этого он витает где-то вверху в облаках, как тот воздушный шарик; счастливый, как устрица, беззаботный, как огурец. Но все же скверная мысль на уме немного дезориентирует его:
“Лишь бы подлое дуновения ветра иль коварные брызги воды не потушили мою маленькую искорку надежды…” – что ж, посмотрим, посмотрим!
Поскольку глаза его были плотно закрытыми, буйное воображение имело возможность рисовать нечто свое, чем оно и занималось…
Сознание Ольгерта Вирта перенеслось из белого дня – в темное время суток. Из берега в форме подковы в некое загадочное место, напоминающее дворик перед средневековым замком или каким-то необычным готическим собором.
Сооружение это было высоким и громоздким. Из-за грозовых туч, нависших над округой, не было видно, где заканчиваются пики крыши. Углы здания были сглажены и покрыты плющом. На стенах нарисованы ангелы, дети, бородатые мужчины, по всем признакам напоминающие сошедших с ума библейских пророков, и вульгарно обнаженные толстые женщины, пытающиеся прикрыть свои гениталии скупыми кусками материи или руками. И все они были с нимбами над головами, будто святые.
В подавляющем большинстве случаев подобными рисунками украшают здание внутри, но никак не снаружи – его фасадную часть, потому что внешние факторы, такие как: дождь, снег, холода или слишком жаркая погода – запросто могут повредить краску, и за недолгий промежуток времени работе художника придет конец. Но, не смотря на древность самого сооружения, эти безобразные рисунки выглядели почти как новенькие. Может быть, их только недавно нарисовали? Кто знает…
Странно, однако, но обнаружить окна в этом замке Ольгерт Вирт не смог. Да и парадных дверей, или каких-либо других дверей тоже пока не наблюдалось. Лишь посередине здания, высоко-высоко под пикообразным сводом крыши затаились два круглых окошка. Через их треснувшие стекла пробивался тусклый желтый свет. Они напоминали затуманенные глаза слепого старца.
Недалеко от левого края сооружения стояла удлиненная красная пристройка с квадратными окошками, зарешеченными металлическими гратами. Внутрь вела только одна маленькая деревянная дверь, в которую взрослый человек смог бы войти, только если бы хорошенько согнулся. Создавалось впечатление, что здесь проживает озлобленный на весь мир карлик и его семья.
Возле пристройки возвышалась башня. В светлое время суток и в безоблачную погоду, если приглядеться, быть может, можно было увидеть, что же находится на ее верху. Но сейчас не было видно, ни ее конца, ни края. Впрочем, так же, как и пиков на крыше замка, по сравнению с которым она была катастрофически маленькой, и выглядела, как здоровенная кирпичная игла.
“Что это за место?” – озадачился Ольгерт Вирт.
Он стоял в маленьком парке. Вокруг него находились клумбы с невиданными досель цветами, издающими слабое загадочное мерцание. Немного впереди раскинулась широкая скамья, на которую он решил присесть.
Из-за облаков выглянула луна, пролив свой свет на траву, на огромнейший замок с красной пристройкой и кирпичной башней, на клумбы, на широкую скамью…
Под лунным светом нимбы над головами “святых” засияли. Но освещение вечного спутника земли было каким-то неестественным, штучным. Оно было застывшее на одном месте, остановившееся, как поломанные часы – словно бы нарисованное на картинке, или запечатлено в фотографии.
Вдруг Ольгерту Вирту стало как-то тревожно на душе. Он почувствовал, что за ним нечто наблюдает. Но откуда велась слежка – было неизвестным. Мужчина осмотрелся и смог заметить, что парк окружает высокий кованый забор с острыми штырями на его верху. Ворота перед фасадной стороной здания, где он находился, почему-то отсутствовали. Неужели глупый архитектор ошибся в своих расчетах и сделал их с задней стороны? Возможно, парадные двери вместе с окнами тоже находились на другой стороне сооружения…
Небольшая территория дворика при замке освещалась лунным светом относительно хорошо. Но почему же тогда ему не было видно, что находится за этим забором? Почему Ольгерту Вирту казалось, что сразу за железными прутьями ограждения сплошной мрак? Кованый забор, а уже через сантиметр – тьма, густая и липкая, как смесь горячей смолы. Живая, движущаяся, способная в любой момент схватить, если подойдешь к ней слишком близко. Да, попадись кто-то в ее объятия, оттуда бы уже не выбрался. Потому что она мгновенно поглотила бы его и сожрала, растворив в своем горячем черном нутре.
Встревоженный мужчина заметил, что это нечто черное, находящееся за высоким ограждением, все-таки пребывает в движении. Раскачивается то вниз, то вверх, как волны на море. Он встал с лавки, и внезапно под ним всколыхнулась земля, будто во время землетрясения. Под ногами заклубился дым. Ольгерт Вирт учуял запах горелого. А через мгновение перед ним вспыхнули пламенем клумбы, широкая скамья, загорелась трава, потрескалась почва, и из отверстий начали вырываться язычки пламени.
Мрачная туча дыма закрыла половину замка, но уже через несколько коротких мгновений рассеялась. Закопченные “святые” смотрели со стен на Ольгерта Вирта уныло и молчаливо. Но вдруг их лица начали кусками свисать с кирпичных стен, как мягкое тесто. А через миг краска вспыхнула и запылала красным пламенем.
Пространство заполнял чадный дым и огонь. Вокруг было слышно непонятный шум – такой же звук издается при сжимании бумаги в кулаке. Горела территория парка, замок, пристройка, та черная масса, находящаяся за высоким ограждением, и почему-то даже луну охватила стихия огня. Пожар был странным. Все горело будто бы изнутри. Но вдруг земля под ногами Ольгерта Вирта разошлась в стороны, издавая такой звук, словно рвешь на две части лист бумаги, и он куда-то провалился…
Сначала мужчина видел лишь непроглядную тьму. Гробовая тишина и запах каких-то больно примитивных духов. О, а еще прямо под ногами обнадеживала еле заметная полоска света, пробивающаяся, словно из-под дверей. Теперь надежда о том, что удивить его больше нечем была такой же тусклой, как и этот свет.
Через мгновение отовсюду включилось освещение. Он смог разглядеть белую пустую комнату, на одной стене которой висели черные двойные двери. Скорее всего, это из-под них шли лучи света.
Пол в помещении был земляной, а потолок очень низкий, что Ольгерт Вирт едва не задевал его головой, и сделан он был из бумаги. Посередине, от одного конца в другой шла рваная щель, из которой свисали бумажные клочья. Внутри дыры была тьма, пустота, и ни единого тебе намека на замок, парк или странный пожар.
Не колеблясь, мужчина открыл двери. За ними начиналась пустыня; белая, ослепляющая, безводная, ровная, как стол, разве что на горизонте виднелись подернутые дымкой горы.
Но вдруг пелена рассеялась, горизонт стал прозрачно чист и он смог увидеть, что над крутыми пиками гор кружат тучи черных птиц. Сомнений нет – это были вороны. Но не в самих птицах дело. Ведь ворона или даже целую стаю пернатых такого вида можно увидеть практически каждый день. Суть в том, что их “карр” было не совсем “карр”. И если слух Ольгерта Вирта не забарахлил, то оно, похоже, больше походило на слово, нежели на бессмысленный возглас животного. И звучало оно как: “Золтааан, Золтааан…”
Мгновение спустя черный паладин вышел из транса. Он находился в том состоянии, когда окаменевший щит “рациональности” временно откладывается, недоверчивость сидит себе смирно, и человек вновь обретаете способность удивляться.
Теперь пустыня, горы и птицы были всего лишь туманным ландшафтом, из которого кое-где торчали отдельными деревьями намеки на почти забытый образ видения.
Еще минуту назад Ольгерт Вирт чувствовал себя практически всесильным… ну, или, по крайней мере, способным свернуть эти самые горы, и вывезти их куда-то на тачке. Но сейчас он пал духом, потому что почувствовал присутствие своего вечного противника и заклятого врага, которого, как он считал – уничтожил. Неприятная новость поразила его до глубины нутра, на что он только кисло скривился и смог произнести:
– Не может быть, – прошептал черный паладин. – Святой Иисус-гимнаст, этого просто не может быть! Нет! Нет! Это невозможно…
С того дня, как Джерри Томбстон попал в измерение, в котором жили его любящая жена Палома, ее дядя Рафаэль, а также Ольгерт Вирт, прошло уже почти четыре года. Они пролетели настолько быстро, что парень даже не заметил, как женился, успел стать отцом, и ему стукнуло 24 года.
За прошедшее время произошло множество различных событий – как приятных, так и не очень. Три года тому назад у Джерри и Паломы родилась дочь. Ее назвали Джульеттой – в честь той молоденькой девушки, ставшей главной героиней печальной повести, так популярной в измерении юноши. Несмотря на свой юный возраст, Джульетта уже отлично умела разговаривать, была шустрой, как белка и даже могла правильно написать свое имя.
Дедушка Рафаэль ужасно обожал свою единственную внучку. Она была для него всем. Он мог сделать для нее все. Но Джульетта не росла “избалованной скотиной”, как говорят в народе. Она была в меру воспитанной, невероятно нежной и милой девочкой. Золотое дитя, как поговаривали люди…
Жаль только, что Рафаэль больше не услышит ее радостного смеха, не увидит этой очаровательной улыбки, не сможет поносить ее на руках или сказать, что обожает свою внучку больше всего на свете. Не будет такого, потому что его вот уже как несколько дней нету! Знаете, как это частенько бывает – вечером уснул, а утром проснуться не смог… умер, грубо говоря. Эх, славный был старик. И ничего не поделаешь, что он так внезапно и неожиданно отошел в мир иной. Хорошо, что хоть не мучился перед смертью.
– Посмотрите, какая красивая погода, не правда ли, Джерри, Джульетта? – спросила Палома. – Вчера лило, как из ведра, а сегодня светит солнышко.
– Да мамочка… тепло так… – неуверенно улыбнулась дочка. – А дедушка Рафаэль надолго покинул нас?
– Джульетта, – обратилась к ней Палома. – Ты снова за свое? Дедушка сейчас на отдыхе… короче, на курорте он! Там ему лучше, чем здесь и вернется он к нам не скоро.
– Нет, это не правда, – скривилась малая, едва не рыдая. – Я знаю, что он никуда не уходил и не уезжал! Вы ведь в землю его зарыли. Мне пьяница Славко так сказал. Зачем вы это сделали, а?
– Джерри, ты это слышал?
Юноша все прекрасно слышал, но не ответил, а лишь кивнул, продолжая колоть сырые дрова. Он размышлял, как можно проучить мерзкого старика, распространяющего скверную информацию малым детям.
Вдруг им всем послышался ужасающий грохот. Источник шума находился перед рыцарской таверной. Они же находились с противоположной стороны здания, на заднем дворике. Но никто не обратил на этот громкий звук особого внимания. Наверное, это всего лишь упал с повозки пустой бочонок из-под имбирного эля и раскололся наполовину, что случалось часто и являлось не великой потерей.
– Доченька, сколько раз я тебя просила не разговаривать с этим Славкой и эму подобными клиентами нашей таверны?
– Мамочка, извини меня, пожалуйста. Я больше не стану слушать чужих дядек, – пообещала девочка.
– Вот и отличненько, – одобрила Палома. – А на счет дедушки не беспокойся – с ним все хорошо… его душа в надежном месте.
– А тело в земле?
– Так, послушай меня… – хотела начать Палома, но Джерри ее перебил:
– Доченька, мама устала, – ласково произнес он. – Пойди лучше поиграй, а завтра я тебе постараюсь все объяснить, хорошо?
– Хорошо, пап, – послушно ответила Джульетта. – Мы договорились.
Джерри видел, что Палома уже на пределе. Видел, что она еле сдерживается, лишь бы не сболтнуть чего-то лишнего. Или, что еще хуже – не разрыдаться в присутствии дочери. Потому что эта утрата была для нее не менее велика, чем для внучки.
