Читаем Подальше от тебя онлайн бесплатно

«Ревнует — значит, любит».

Народная мудрость.

С Маратом я познакомилась, когда еще была студенткой. Год встреч для нас закончился пышной свадьбой с кучей родственников. В основном с его стороны. Через год после свадьбы у нас родилась дочь. Поля. А ещё через три я, устав от побоев и беспочвенных обвинений сбежала от него к матери.

Она, выслушав меня, посоветовала мне ехать в город. Обосноваться там. Полю пока попросила оставить с ней, чтобы не заставлять ребёнка мыкаться Бог знает где и как. А потом, как только я хоть немного встану на ноги, я могла бы забрать её.

Её план показался мне разумным, и я уехала, оставив дочь на неё.

В это время мой муж ждал, что я перебешусь и сама вернусь к нему, но вместо этого я подала на развод. Мне не нужно было от него ничего. Я хотела забрать только дочку. Но месяца два спустя, когда я уже начала чувствовать себя свободной женщиной и собиралась перевезти свою малышку в небольшую, но уютную квартирку, которую для нас нашла, Марат приехал и просто забрал Полю куда-то к своей родне.

Конечно моя мать пыталась его остановить, но что может сделать хрупкая женщина взрослому здоровому мужику каким был Марат? Он её и слушать не стал.

С той поры и начался для меня мой персональный ад. Я жить не могла без Полины. Пока мы были порознь, я дождаться не могла выходных, чтобы увидеть её наконец.

А теперь, когда её забрал мой бывший муж, я несколько месяцев не могла увидеть её вживую. Обнять её. Прижать к себе. Хотя бы голос её услышать.

Разумеется, я связалась с Маратом. Я попыталась выяснить, где мой ребёнок. Искала её по его родственникам. У его матери с сестрой. Но они и слышать обо мне ничего не желали. А через три месяца после того, как он увёз её, словно в насмешку, мой уже бывший муж прислал мне видео.

Моя девочка на нём держала в руках мою фотографию, а её отец учил её:

— Смотри, эта женщина уехала с другим мужчиной. Бросила тебя. Тьфу на такую мать! Повтори!

Трудно передать словами, что я почувствовала, когда мой нежный ангелок с самым суровым видом повторил эту наглую ложь и плюнул на моё изображение.

Её отец учил её поносить меня последними словами и смеялся, когда она повторяла их.

После этого я не вернулась к нему. Я приползла обратно.

А он знал, что я сделала это только из-за Поли.

Знал. Но ему как будто доставляло особую радость унижать меня и смотреть, на что я могу пойти ради ребёнка.

Только ради Полины я терпела всё это.

Моя любовь к мужу мне кажется умерла ещё в тот день, когда какой-то парень на улице задержал на мне свой взгляд, а Марат учинил мне из-за этого скандал.

— Почему он на тебя смотрит?

— Откуда я знаю?

На мужчин, особенно в его присутствии я старалась вообще не обращать внимания поэтому и обвинение это мне показалось несправедливым. Его мать и моя свекровь оправдывала поведение своего сына горячим нравом.

— Кровь у него горячая, а ты провоцируешь, — говорила она мне.

Но я за эти годы уже устала выслушивать незаслуженные упрёки.

А то и терпеть побои.

Поначалу он ещё просил прощения. В первый раз буквально умолял простить его за то, что ударил меня. И я по дурости простила. Тогда. И в последующие разы. Но потом он, осознав, что моё прощение даётся ему слишком легко, перестал делать и это. А в своих вспышках начал винить меня и заходить всё дальше.

Вот и тогда напустился не на этого парня, чей взгляд в мою сторону ему не понравился, а на меня.

— Говори, встречаешься с ним?! За моей спиной!

— Не неси чушь!

— Позоришь меня! Прямо на улице!

Я чуть не процедила на его злобное шипение, что он и сам с этим прекрасно справляется. Уронил себя в моих глазах, как мужчина тем, что поднимал на меня руку. Но мой муж больно схватил меня за запястье, не заботясь о том, что на моей коже останутся синяки и с силой потянул домой.

Устраивать сцену на улице и ловить осуждение других мужчин он не хотел, но дома мне крепко досталось.

Наверное, ещё тогда я окончательно решила уйти от него.

Хотя уже после моего возвращения сделать это стало сложнее.

Я больше не была его женой официально и прав у меня стало ещё меньше.

Он начал в открытую мне изменять. Потом с каким-то наслаждением рассказывал мне об очередной проститутке, с которой развлекался на стороне.

— В отместку.

Мне в отместку. Так он говорил. И даже не подозревал насколько мне стали безразличны истории о его похождениях.

…

Как-то я переписывалась с матерью, когда Марат укатил с дружками на охоту.

(Он уже давно перестал держать передо мной отчёт, а я только радовалась его отсутствию.

Моя жизнь в тот момент начала казаться мне безвыходной. Я не могла уйти с дочерью к матери, потому что он легко нашёл бы меня там. А больше мне пойти было некуда. За эти годы Марат рассорил меня с подругами, потому что те казались ему легкодоступными и в своём доме он их видеть не хотел. Про знакомых мужского пола я вообще молчу — их просто больше не было для меня. Не существовало. С работы он меня заставил уйти, из-за того, что там он не мог меня контролировать, и я не была под его присмотром. Вечно подозревал в чём-то и мне приходилось оправдываться за то, чего я не делала. Своих денег у меня толком не оставалось. За все траты я тоже должна была нести отчёт.

При всём при этом просто сбежать и оставить ему Полину, за которой бы он непременно поехал, я не могла. Такое даже в голове у меня не укладывалось.

Но и оставаться с ним никаких сил уже не было.

Я знаю, Марат частенько даже смеялся надо мной в компании своих друзей из-за этого. Говорил, что я верна ему, как собака. В том смысле, что что бы он не делал, я всё равно не уйду от него. Один из них как-то говорил нечто подобное другому, когда его дружки собрались у нас дома. Оба были пьяными и не заметили меня в коридоре с подносом, иначе вряд ли бы позволили себе такие высказывания.)

Но сейчас не об этом речь.

А о том, что мама во время той переписки рассказала мне о своей двоюродной сестре. Моей тёте Оле, которая недавно связалась с ней.

Оказалось, что она живёт в каком-то приморском городке и зовёт нас к себе.

Эту переписку я удалила, но адрес тётки и её номер телефона запомнила.

С того дня я втайне по копейкам собирала деньги, чтобы сбежать от Марата. Для этого даже обманывать его приходилось.

Но я делала это уже не ради себя. Но ради Поли.

Не хочу, чтобы она росла с мыслью, что её мать какая-то «безродная тварь». И что женщина, любая женщина, заслуживает такого отношения. Я боялась, что оно может стать для неё нормой.

Я была уверена, что делаю это ради неё.

Через несколько недель Марат снова собирался на охоту. В этот раз на дачу к кому-то из своих приятелей. Дня на три.

— Завтра к вам приедет Дина, — заявил он мне перед отъездом.

Дина — это его сестра. Я не очень-то её любила, но Марат видимо считал, что за мной рядом с Полей лучше присматривать.

— Встреть её как следует.

Я раздражённо вздохнула, и Марат скосил на меня недовольный взгляд.

— Сама виновата, что я не могу оставить тебя одну!

Он опять завёлся о моей натуре «падкой на других мужиков», но я поняла, что в этот раз лучше помалкивать. На самом деле я только и ждала, когда он уберётся из дома.

И он не заставил себя долго ждать.

Когда за ним захлопнулась дверь, а его машина выехала со двора, я выждала ещё полчаса, на случай если он что-то забыл и ему вздумается вернуться. Но он ничего не забыл, и я в спешке собрала свои вещи и вещи Полины в две дорожных сумки. Дочке на плечи я повесила небольшой рюкзачок с её любимым мишкой. Наши документы я сложила в сумку поменьше и повесила себе на плечо.

Не прошло и часа, как мы на такси добрались до автовокзала. А там уже с пересадками я планировала добраться до тёти Оли и обосноваться у неё хотя бы на какое-то время. Всё на что я надеялась, так это на то, что в этот раз Марат нас точно не найдёт.

Приморский городок встретил нас оживлением. То, что море совсем близко, чувствовалось даже на автовокзале.

Я вдохнула полной грудью этот запах с примесью запахов вокзальной жизни и только тогда почувствовала себя свободной.

Помогла спуститься с подножки автобуса ещё сонной Поле и, сжав её руку, повела её к месту остановок маршрутных такси.

Тётя Оля жила в частном доме в нескольких остановках от станции.

Женщина оказалась приветливой и вошла в моё положение. Первое время мы жили у неё. Хоть дом у неё и был одноэтажный. Небольшой — всего три комнаты в одну из которых она и пустила нас с Полиной. Тётя Оля также помогла по знакомству устроить Полю в детский сад. Потом и сын нашей новой родственницы, Виталик, сказал, что у них в компании освободилась вакансия. Их начальнику, Павлу Семёновичу, срочно требуется помощница. С моей стороны глупо было бы не воспользоваться подвернувшейся возможностью. Работа мне была очень нужна — не сидеть же на шее у тёти Оли.

— Ты, Анька, не дрейфь, — подбадривал меня Виталий на следующий день по дороге к их конторе. — Пал Семёныч, Ребров — мужик неплохой. Единственное, что женщин не слишком-то жалует.

Я фыркнула, а мой двоюродный брат объяснил:

— Но на то есть у него свои причины.

В общем какие бы ни были причины у этого мужика ненавидеть женский пол, но отнеслась я к нему изначально предвзято и приготовилась обороняться.

Поскольку конторка была небольшой — всего несколько сотрудников, а Пал Семёныч собеседование лично решил проводить, то меня сначала вынудили заполнить анкету, а потом вместе с ней направили прямо к нему.

Едва я вошла в его кабинет, взглянула на него, ну, думаю, бирюк какой-то.

Павел Семёнович восседал за столом в кабинете, видавшем лучшие времена.

Был он из себя довольно крупным мужчиной тридцати семи лет. Рослым. Широкоплечим. С небольшим брюшком. И совершенно мрачным выражением лица.

Подняв на меня взгляд от каких-то документов, он кажется ещё больше нахмурился. Потом снова воззрился на свои листовки, хотя я положила ему на стол анкету и уже почти примостилась на краешке стула перед его столом. Он даже не взглянул на меня вновь. Сухо бросил:

— Вы нам не подходите.

Я так и рухнула на этот стул. От неожиданности.

Вот ведь женоненавистник чёртов!

Но, почему-то решив, что раз так, то и терять мне уже нечего, довольно резко поинтересовалась:

— Почему это?!

Чем это я ему не угодила? Кажется, и резюме и анкета не хуже, чем у других.

Разве что он мог придраться к тому, что последние три месяца я не работала, но не посвящать же его во все нюансы личной жизни.

В общем я разного ожидала, но только не того, что Пал Семёныч, что-то отмечая ручкой в своих бумагах, заявит:

— Красивая слишком. Не пройдет и полугода как тоже в декрет уйдёшь. А мне возись потом. Опять помощника ищи.

Я аж рот открыла от возмущения. Потом закрыла и вспыхнула от едва сдерживаемой ярости.

— Если бы вы дошли до пункта «Семейное положение», — осадила я его, — то увидели бы, что я разведена и рожать мне не от кого!

Павел Семёнович перевёл на меня насмешливый взгляд. Дескать, кому это мешает в наше время?

Но я продолжила, как будто не обратив на это внимания и, по-прежнему сверкая от гнева глазами:

— К тому же у меня уже есть ребёнок. И поскольку я дочку поднимать должна без помощи мужа, то я как никто заинтересована в работе, так как не хочу, чтобы она в чём-нибудь нуждалась! И это единственное что мне сейчас нужно, а вовсе не то на что Вы там намекаете!

К концу своей тирады я уже вновь схватилась за ремешок своей сумочки, понимая, что этой работы мне всё равно не видать, как своих ушей, и была готова уйти. Возможно даже хлопнув дверью.

Но от этого излишне эмоционального порыва меня остановил сам Павел Семёнович, внезапно обратившись ко мне:

— Хорошо. Можешь приходить завтра. Посмотрим, что из этого получится.

Мне кажется, после моей вспышки нормальный мужик бы меня выставил. Зачем кому-то нужны столь не стрессоустойчивые и истеричные сотрудники?

Но, наверное, Пал Семёныч попросту пожалел мою дочь.

А как по мне, так чтобы им не двигало в ту минуту, но домой к тёте Оле я вернулась почти счастливой — жизнь-то налаживается!

…

Мой первый рабочий день Павел Семёнович решил посвятить моему обучению. Или скорее на прочность меня проверял, указывая на то что и как я должна делать. Такой дуростью как сколько ложек сахара я должна класть ему в чай мы конечно не занимались. Мой начальник меня задумал другим способом "утопить".

Просто подставил второй стул к моему столу в приёмной и начал показывать как пользоваться программой для оформления заявок на изготовление и установку метало-пластиковых конструкций, как он сказал. Показал где какие параметры вбивать. Материалы. Потом мы дошли до названия улиц.

Щелкнув кнопкой мышки в новой строчке он откинулся на спинку своего стула.

— Здесь ещё проще, Анна Сергеевна, — его, как мне показалось, даже забавляло, что меня в моём возрасте он по имени и отчеству должен называть, учитывая что я значительно младше него. Каждый раз я чувствовала легкий налёт иронии в его голосе, когда он это произносил. — Заходишь в программу и, чтобы оформить заявку пишешь имя, тогда и название улицы сразу высвечивается. Например, говорит тебе заказчик, что живет на улице Невского. Ты что сразу вбиваешь?

Я набрала имя Александр. Дальше и улицу Александра Невского оказалось найти проще простого.

— Люксембург? — попытался подловить меня начальник, но я легко нашла улицу Розы Люксембург.

Кажется это его даже удивило немного.

— Хорошо. А если тебе, к примеру, улицу Каденюка найти необходимо будет?

В нужной строчке появилось имя Леонид, но я пожала плечом.

— Не думаю правда, что здесь мне придётся искать улицу названную в честь украинского космонавта и Героя Украины...

Мой начальник усмехнулся одним уголком губ.

— Даже так? А ты молодец. Что-то да знаешь. Я уж думал у вас совсем поколение потерянное…

Я по-моему аж покраснела от такой похвалы. Ведь, как водится, доброе слово оно и кошке приятно, а мне отвыкшей от подобного так и подавно лестно было слышать что-то хорошее о себе. Только на что он рассчитывал? Что я вот на такой ерунде сейчас засыплюсь?

Нет уж! С этого дня я вовсю старалась работать, чтобы показать этому Пал Семёнычу, что он сделал правильный выбор, когда на работу меня взял. (Хотя не спорю, может именно на этом глупом упорстве и желании нравиться он меня и подловил).

Обязанностей у меня было немного и в них в основном входило отвечать на звонки и принимать заявки на изготовление и установку окон.

Кроме меня в этой конторе работала наша бухгалтерша Тамара Алексеевна. Уже немолодая женщина с вечно всклокоченной гривой коротко-стриженных рыжих волос и неуёмной жаждой до сплетен и слухов, чем-то отдалённо напоминавшая актрису Галину Петрову.