Читаем Почувствуй пульс (СИ) онлайн бесплатно

Вечер. Руки дрожат от предвкушения того, что скоро дотронутся до руля и пару часов не будут отпускать его.

Я натягиваю на себя растянутые джинсовые шорты и черную майку, которая все еще обтягивает мое тело. На голове делаю высокий хвост, чтобы волосы мне не мешали, затем заправляю за ухо, выбившуюся темно-русую прядь.

Украдкой смотрю на часы, которые показывают 9:29 p.m, что значит, что гонка начнется через пол часа.

Я была уверена, что доеду до «Асфальта» за пару минут, пока на моем пути не встретилась мама. Ее лицо было все красное, она сжала ладони в кулаки и уставилась на меня таким взглядом, который как бы говорил, что еще один шаг к двери и она запрет меня дома.

— Микки, ты никуда не пойдешь, — простонала она и схватила меня за запястье.

— Мам, мы говорили об этом уже тысячу раз, ты знаешь, что я ухожу. Сегодня понедельник, а значит на кону большие ставки.

Я вырываюсь из ее хватки и иду к двери надевать свои белые кеды.

— Микаэлла! Остановись, это даже незаконно, то что ты делаешь! — мама пыталась кричать, но сил на это у нее просто на просто не было.

— Ты знаешь, что нам нужны деньги, и я могу заработать их только так.

Я беру ключи с тумбочки и хватаю кожаную куртку, берусь за ручку двери, чтобы открыть, но мама снова хватает меня за свободное запястье.

— Это даже незаконно! — взрывается она и пытается тянуть меня назад.

— А брать три смены подряд в больнице — законно? — удивляюсь я и вырываю руку из ее хватки, открыв при этом входную дверь.

— Ты даже не совершеннолетняя, черт тебя побери! Когда-нибудь я разобью твою дьявольскую машину!

Это был последний мамин возглас, и я прекрасно знаю, что она это несерьезно. Nissan Skyline принадлежал моему папе, поэтому эта машина была очень дорога ему, мне и конечно же, маме. Я прекрасно знала, что это был крик отчаяния и мама совершенно точно не собиралась ничего разбивать. Машина была последним напоминанием об отце.

Я иду в гараж, чтобы поехать на своей крошке. Включив свет в гараже. Я вижу свой беленький автомобиль, который как бы зовет меня «Эй, прокатись со мной!». Ну и как я могу сдержаться?

Машина была довольно старой, но настоящему профессионалу было плевать на чем ездить, он бы обогнал любого даже на каком-нибудь пикапе семидесятого года.

Я открываю водительскую дверь и сажусь на сидение. В салоне пахнет сигаретами и кофе, хотя я совершенно ничего из этого не употребляю, но машина все еще пахнет этим. Она пахла моим отцом, прошло уже десять лет, а запах остался. Я медленно поворачиваю ключ зажигания, и машина с ревом заводится.

Как только я оказываюсь на трассе, которая ведет к треку за городом на меня нахлынывают воспоминания о папе. Да и вообще, всегда, когда сажусь в машину сразу же вспоминаю его. Мой отец тоже участвовал в «Асфальте», но не из-за того, что нашей семье не хватало денег, а из-за того, что машины были его страстью. Он жил этим.

Мама столько потрепала нерв с этим, также останавливала его и грозилась разбить все стекла в машине или вообще продать двигатель от его «дьявольской» машины. Нет, мама не психопатка, она просто очень переживала за папу, ей казалось, что эти гонки очень опасные. Хотя кто с этим будет спорить?

Я пошла по папиным стопам, машины были для меня моей страстью. Мне нравился этот запах победы, когда ты пересекаешь финишную прямую, оставляя позади себя пару машин.

Конечно, причина была еще в другом. Мы жили крайне бедно. Мама работала без выходных в местной больнице брала сразу несколько смен подряд, отчего еще больше походила на больную. Каждый день я ее видела с синяками под глазами, она худела с каждым днем, а денег все еще не хватало. Мне безумно хотелось, чтобы мама пошла в магазин и купила себе все, что захотела. Мне надоело, что она постоянно считает все, сколько отложить на дом, сколько на продукты или еще какие-нибудь нужды. Я больше не могла на это смотреть, поэтому пару месяцев назад начала принимать участие в «Асфальте». Это было вроде сборище людей, которые приезжали погонять и ставили на свою победу пару сотен баксов.

В гонках могли участвовать только совершеннолетние, но, а мне было далеко до совершеннолетия, поэтому мне пришлось подружиться с Джейсоном, который является организатором гонок. Сначала он был против того, чтобы я соревновалась с людьми, которые старше меня и опытнее, но я просто умоляла его, чтобы он вписал меня в свой трек-лист, мне были нужны деньги.

— Ладно, Микки, но лишь только потому, что ты действительно хорошо гоняешь, и потому, что я знал твоего отца, — сказал тогда он.

Я открываю окно в своем автомобиле, легкий ветерок треплет мои волосы, чистый воздух наполняет весь салон автомобиля, но запах кофе и сигарет никуда не пропадает.

Я жму педаль газа в пол, так что машина разгоняется еще сильнее, пейзаж начинает размываться, а в салон проникает запах сгоревших колодок.

Через пару минут я вижу вдалеке народ, который с каждым метром увеличивается, затем в моем ракурсе появляется около десятка машин.

В венах начинает бурлить кровь, я серьезно, я чувствую, как в моих венах течет кровь, от предвкушения того, что скоро будет.

Что сказать, я была папина дочка и у нас с ним были одинаковые взгляды на наш с ним белый Nissan Skyline.

Я паркую машину рядом с черной Nissan Silvia S15. Я аккуратно открываю дверь и выхожу из машины. Направляюсь к Джейсону, чтобы узнать вписал ли он меня в гонку и поставить на нее деньги.

Обхожу людей, которые стоят и громко болтают, в основном это парни. Девушки на треке были редкость, лишь только спутницы своих водителей. Я была единственной гонщицей на этом треке женского пола.

На пути мне попадается парень, он пропускает меня вперед. У него карие глаза и настолько черные волосы, что прежде я такого никогда не видела. Они были похожи на цвет угля или на цвет ночного хмурого неба, когда на нем невозможно было найти звезд. На нем была кожаная черная куртка и джинсы, хотя на улице было довольно тепло.

Он мельком взглянул на меня и наши взгляды встретились лишь на секунду, давая мне понять, что раньше я его никогда не видела.

Я больше не смотрю на него и поднимаюсь к Джейсону.

— Микки, — начинает он и сразу по его интонации я понимаю, что в сегодняшнюю гонку он меня не вписал. Я тяжело вздыхаю и пытаюсь успокоиться.

— Эй, мне нужны эти деньги! Хочешь я поставлю в два раза больше, чем должна, прошу, Джейси, — мой голос звучит мягко, — Мне нужны деньги.

Он берет в руки блокнот в коричневой обложке, куда записывает имена гонщиков и количество денег.

— Мне жаль, но на гонку нужны лишь только шестеро, а ты не входишь в этот список, к тому же ты несовершеннолетняя. Я и так играю с законом ради тебя. Сегодня ты пропустишь гонку, мне жаль.

Джейсон кладет блокнот на стол и берет рупор.

— Это из-за того новенького парня? — удивляюсь я, вспоминая того, с кем столкнулась на лестнице.

— Да, он шестой гонщик. Его зовут Райан Ниллс. Прости, Микки, мне надо работать, гонка начнется через пару минут, — говорит он и выходит из кабинки, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Откуда он вообще здесь взялся? Я никогда его не видела. На треке редко бывают новенькие.

Я с сожалением достаю из заднего кармана джинсовых шорт сто долларов и смотрю на них. Мне и вправду нужны были деньги, я не могла сидеть просто так, а гонки были тем, на чем я действительно могла заработать. Мама больше не могла работать три смены подряд, я не могу ей позволить это делать.

Я выхожу из кабинки Джейсона и иду к треку, чтобы посмотреть на чем же приехал этот новенький. Меня одолевает любопытство со смесью ненависти, а теперь еще и зависти, когда я увидела его автомобиль.

Я пролезаю сквозь толпу и вижу на старте стоит серебристый Aston Martin One-77.

У меня заканчивается воздух в легких. ОН что, серьезно приехал на этом? Я впервые вижу такую машину так близко, еще пару метров и я могу спокойно до нее дотронуться.

Эта машина стоила уйму денег, у меня даже такая цифра в мыслях не умещалась. Если бы мне просто дали эти деньги наличкой, то я бы смогла жить ни в чем себе не отказывая всю жизнь, да и еще бы осталось наследство моим внукам. Это парень точно был странный.

Естественно мой Ниссан даже рядом не стоял с 700 лошадками от Aston Martin. Теперь понятно почему Джейсон решил не ставить меня в списки, он просто выбрал этого парня. Мне стало жутко обидно, что Джейсон вот так поступил со мной, но злиться на него я долго не могла, он и так делал для меня слишком многое.

Я сажусь в свой старый Ниссан и уезжаю с парковки домой, потому что наблюдать за тем, как этот парень забирает мои деньги, у меня не было сил.

Колеса свистят по асфальту, и я уношусь прочь от трека.

Опускаю стеклоподъемник, чтобы пустить в салон холодный воздух, который, возможно, поможет мне прийти в себя.

Что этот парень делал на треке? Его машина способна участвовать на самых лучших гонках в Калифорнии, а он был прямо здесь. В этом маленьком городишке, где такие машины были не просто редкость, они просто не могли здесь быть.

Я сжимаю руль двумя руками, эти движения помогают мне ненадолго перенаправить мой плохой заряд эмоций на какую-то вещь.

Когда я захожу домой, мама как всегда сидит за столом и делает вид будто читает журнал, хотя я прекрасно знаю, что это совершенно не так. Она сидела каждый понедельник, когда я приезжала с гонок, такая напряженная и с таким выражением лица: «Микаэлла, ты ужасная дочь!». Сегодня было все тоже самое. Видно маму смутило то, что я приехала раньше обычного, и она взглянула на меня пару раз. Ее голубые глаза совсем потеряли цвет, губы стали еще тоньше, а щеки так впали, что иногда мама напоминала мне больную анорексичку. На ее теле одежда висела, хотя пару месяцев назад эти джинсы обтягивали ее и так худые ягодицы. Мама худела на глазах, а я не могла просто так на это смотреть.

— Я не участвовала, — бросаю я и сажусь за стол напротив нее. Мама откладывает журнал, хотя мне и так понятно, что она даже его и не читает.

— Что случилось? — строго интересуется она.

— Меня не вписали в список. Джейсон и так нарушал правила, если бы я была седьмым участником, то думаю, вызвала у всех вопросы.

Я сжимаю ладони в кулаки, разговор между нами дается очень сложно.

— А я тебе тысячу раз говорила, чтобы ты бросила эту затею! — мамин голос повышается, но к концу своего предложения она приводит его в норму.

— А я тебе тысячу раз говорила, чтобы ты не брала в больнице три смены подряд. Посмотри, кем ты стала?

— Я делаю это для нас.

— Я тоже, — отрезаю я.

— Твой отец, — начинает мама, слова даются ей очень тяжело, — К чему все это привело, Микки?

Я тяжело вздыхаю и встаю из-за стола.

— Ни к чему, мам. Он был в порядке, это был несчастный случай и гонки здесь ни при чем.

Больше разговаривать мне с ней было не о чем. Все разговоры сводились лишь к тому, что я ужасно плохая дочь, которая не понимает смысл этой жизни.

Я иду к себе в комнату и падаю на кровать.

Какого это, каждый день заходить в магазин видеть крутые джинсы, которые будут сидеть на тебе просто идеально, но ты понимаешь, что ты не можешь их купить.

Какого это, ходить с дурацким телефоном, в котором даже нет обычной камеры и понимать, что он будет с тобой еще пару тройку лет.

Я знаю какого это.

На следующее утро я еле-еле разомкнула глаза, меня разбудил стук тарелок и запах чего-то вкусного. Это однозначно была не мама, потому что в такое время она уже давно была на работе в местной больнице.

Натянув на себя вчерашнюю одежду и сделав высокий хвост, я вышла на кухню на запах еды.

Это был Уилл. Конечно, кроме него здесь никого не могло быть. Он делал мне завтрак.

— Доброе утро, Микки, — он улыбается. Я пару секунд смотрю в его голубые глаза, которые похожи на ясное небо без единого облачка. Его светлые волосы, как всегда были взъерошены, я всегда знала, что он делал это специально. Уилл был моим блондином. Моим личным блондином. Нет, вообще он был моим лучшим другом, с которым я дружила уже около десяти лет.

— Надо перепрятать ключи, больше не буду класть их в ту вазу на крыльце, — задорно говорю я и улыбаюсь. Он наливает мне в стакан апельсиновый сок, а я тем временем сажусь за стол.

Уилл каждый день заходил за мной в школу, и мы шли вместе, иногда он даже готовил мне завтрак, вот как сейчас. Он прекрасно знал о нашем положении, поэтому помогал как мог. Я была безумно ему благодарна за это.

— Как прошла гонка? — интересуется он, накладывая мне в тарелку яичницу с беконом.

— Никак. Меня не вписали в список, — быстро говорю я, давая понять, что совершенно не хочу об этом говорить.

— Я понял, что что-то не так. Ты ведь даже мне вчера не позвонила, хотя всегда это делаешь после гонки.

На этом Уилл заканчивает разговор, он всегда понимал меня с полу слова. Если я не хотела о чем-то говорить, то значит он не будет допытывать меня своими допросами.

Я знала Уилла настолько хорошо, как и он знал меня. Как же все-таки было идеально иметь лучшего друга, который полностью понимал тебя и мог прочитать мои мысли. Это правда, у нас такое бывало.

Недавно, всего лишь пару месяцев назад я поняла, что Уилл испытывает ко мне не просто дружеские отношения, не знаю, может это моя очередная паранойя или еще что-нибудь, но мне стало казаться, что его прикосновение ко мне стали более долгими, чем следовало, его взгляд начал наполняться каким-то смыслом.

Скорее всего, он просто боялся разрушить между нами то, что уже есть. Ведь, если мы перейдем на новый этап, на старый уже будет невозможно вернуться. Сейчас мы точно знаем, что мы друзья друг для другу, а если пойдем дальше, то кто тогда будем? Что будет с нашей вечной дружбой?

Зайдя в школу, меня одолевает депрессия. Мне никогда не нравилось это место и выпускной класс не исключение. Учителя в прошлом году говорили, что когда будем в выпускном классе, то заново полюбим школу, почувствуем какого это быть настоящими выпускниками. Что я чувствую? Ничего. Хотя нет, я чувствую раздражение от всех этих напыщенных девочек, которым около пятнадцати, и они виснут на парнях, как на деревьях, надевают короткие юбки, красятся так, как будто скоро будет апокалипсис, и чтобы косметика не исчезла в черную дыру, лучше использовать ее всю на лицо. Что за логика?

Меня тошнило от этих накаченных парней, которые считали себя настолько красивыми, что ходили с задратым носом до потолка и делали вид, что они никого не замечают. Тупые спортсмены, кроме баскетбола и футбола их больше ничего не интересовало, ой нет, конечно же, их интересовала их внешность, я уверена, что они стояли перед зеркалом часами, прежде, чем выйти из дома и показаться людям.

Это место заставляло меня почувствовать себя каким-то мусором, если бы не Уилл, то точно было так.

Мы идем на урок истории, кабинет находился на третьем этаже, поэтому пока мы поднимались, то встретили всех. Это как пройти семь кругов ада и остаться живым. Школа была похожа на ад. Нет, я не могу сравнивать ее с адом, она и есть тот самый ад.