Читаем Планария онлайн бесплатно
Я больше не могла стоять и присела на корточки, но бабка продолжала спрашивать. Кто-то из соседнего магазина, похоже, заметил неладное. Вокруг меня стала собираться толпа. Кто-то спросил: “С вами все в порядке?”
– Ой, ты же…
Я подняла голову, сдерживая позывы тошноты, и увидела лицо той женщины. Она была в белом фартуке.
– …А-а. Здравствуйте.
– С таким головокружением можешь и не здороваться. Ты встать можешь? Пойдем в медпункт. Так, бабушка, извините. Уберите руку, пожалуйста.
Она опять мне помогла, думала я, вставая, опираясь на ее плечо.
Во время второй госпитализации я поняла: ну нет у меня способности жить в коллективе. Я и не знала, что простое пребывание в больнице требует такого.
После операции я даже не могла перевернуться набок, а медсестры меня возненавидели. Я не улыбалась, не благодарила, а только и делала, что жаловалась: больно, тяжело, за что мне все это. И они постепенно стали относиться ко мне все прохладнее. Эти “ангелы в белых халатах”, как их называют, – девушки, мои ровесницы. Наверняка я завидовала их пышущему здоровью и психической стабильности. Всякий раз, когда они говорили мне: “Давайте постараемся”, “Давайте потерпим”, я злилась на них, хотя и понимала, что моя злость неоправданна. Иногда я впадала в такой мрак, что вообще не откликалась на их слова.
Но это была их работа, так что они не издевались над пациентами, просто оставляли меня в покое, вот и хорошо. Гораздо большей проблемой были тетки и дедки с бабками.
Даже сейчас, как вспомню, – мурашки по коже. Оба раза я лежала в палате на шестерых, и средний возраст других пациентов составлял семьдесят лет.
Почему с возрастом люди начинают выглядеть одинаково? Кроме того, все пациенты этой огромной больницы должны были носить что-то типа пижамы в продольную полоску. От этого они выглядели еще более одинаково. Я не могла запомнить ни их лиц, ни имен. Да и особо-то не хотелось.
Особенно я ненавидела время приемов пищи. В пластиковую тарелку накладывали корм, в котором все внимание уделялось только достаточной калорийности. Его запах смешивался с запахом антисептиков и кала кого-нибудь из пациентов, вот уж действительно и кашки, и какашки. Грусть одна. Я питалась исключительно сладостями, которые мне приносили в передачках, так что аппетит так и не просыпался. Я смотрела, как старики и старухи катают в своих беззубых ртах эту пищу, и мне хотелось заорать: “Неужели вам так хочется жить, что вы и на это готовы?!” А когда я начинала думать, что все, включая меня, станут такими, меня охватывало дикое бессилие. А потом становилось настолько все равно, что я подчищала эту жратву.
Лежачие старики еще были безобидны. Проблема заключалась в бодрых тетках.
Меня не интересовал вообще никто, кроме той красивой женщины, но другие люди вели себя иначе. Когда я смогла самостоятельно подниматься с кровати и ходить в туалет, с грохотом катя за собой стойку с капельницей, ко мне сразу стали приставать с разговорами.
А где ты живешь? А кем работаешь? А где работает твой отец? А чем болеешь? Когда я молчала, они сами выкладывали больничные слухи и хвастались своими болячками. Я представляла себя новым заключенным в тюрьме и от этого еще сильнее теряла всякое желание отвечать на их расспросы. Чтобы не вступать ни в какие отношения с ними, я держала язык за зубами. Однажды медсестра сделала мне замечание: “Все жалуются, Уэхара-сан, что вы не слишком любезны”. И тут у меня прямо руки опустились. Даже если тебя считают тяжелым пациентом, тебе все равно не избежать правил жизни в коллективе.
– Как ты себя чувствуешь?
Я лежала одна в крошечном медпункте торгового центра, и от воспоминаний у меня катились слезы, когда женщина заглянула внутрь. Я поспешно вытерла глаза и встала.
– Уже все в порядке. Просто немного в глазах потемнело.
– Точно в порядке?
– Да, у меня все и вправду хорошо.
Она улыбнулась и села рядом с кроватью, придвинув к ней круглый стул.
– Вы тут работаете?
– Да, в магазине сладкого натто, как раз напротив того места, где тебе стало плохо. Смотрю – а тут ты, Уэхара-сан, и опять бабушка тебя в оборот взяла, да так, что тебе плохо стало. Не шутки, конечно, но немного смешно.
