Читаем Планария онлайн бесплатно

Отец поднялся, пол заскрипел. Крупный мужчина ростом выше ста восьмидесяти, он раньше занимался регби. И когда он орал на меня, нависая сверху, у меня тряслись поджилки. Раньше он мог и ударить, но последнее время перестал поднимать на меня руку. Но его гнев копился, не находя выхода, так что мне казалось, что я ощущала его физически.

– Прости меня, – скромно извинилась я. Все-таки, несмотря на эмоциональность, отец, человек спорта, приходил в себя, если с ним обращались честно. Конечно, я его боялась, но и успокоить его было легко.

Отец потушил сигарету и тяжело вздохнул. Я смотрела в пол, а он легонько похлопал меня по плечу и сказал: “Пойдем спать”, затем вышел из комнаты и поднялся в спальню. Я в изнеможении опустилась на диван.

Я хотела съехать из дома в основном из-за отца, но сам он, похоже, совершенно этого не осознавал. Нельзя сказать, чтобы это было домашнее насилие, но, если ему что-то не нравилось, он повышал голос и ломал вещи, поэтому мы с матерью постоянно тревожились о том, в каком он настроении. Я понимаю, что он меня любит. Но чем старше я становлюсь, тем сильнее я хочу понять, почему он такой. Во многом из-за отца я выбрала психологию в качестве специализации. Однако сколько бы я ни пыталась анализировать причины его агрессивного поведения с теоретической точки зрения, ситуация никак не решалась.

Я специально сказала матери, что хочу жить одна, потому что знала – она не может ничего утаить. Смелости сказать об этом отцу напрямую у меня не было, так что я решила использовать мать. Наверняка она рассказала отцу и про Асаоку. Отец же долгие годы делал вид, что ничего не знает, так что, вероятно, он все-таки терпелив, хотя и выглядит это совсем по-другому. Я неохотно поднялась с дивана. Неужели, чтобы спокойно уйти из этого дома, есть только один способ – выйти замуж?

Я страшно устала и пошла в ванную комнату, чтобы принять душ перед сном. Сняв верхнюю одежду и свитер, я посмотрелась в зеркало, чтобы снять макияж, и тут обратила внимание на засос, четко видневшийся над моей ключицей.

Хуже некуда. Почему я такая никчемная? Я больше не смогла смотреть в зеркало и залезла в постель, даже не умывшись.

На Рождество я приехала к Асаоке около девяти вечера. В обеденный перерыв я пошла забрать торт из универмага рядом с работой. Сухой лед полностью растаял, и торт потерял форму

Но Асаока все равно обрадовался. В студенческие годы я делала ему, сладкоежке, торты на день рождения и Рождество. Но когда я устроилась на работу, разумеется, времени на готовку у меня не оставалось, поэтому я начала брать покупные торты. Асаока, предполагая, что я приду голодная, приготовил рис карри. Обычно он не готовил, и только в те дни, когда я приносила торт, делал карри то ли в знак благодарности, то ли взамен. Мы съели неострый карри с тертым яблоком, выпили улуна, нарезали и поели торт. По радио передавали рождественские песни, я болтала обо всем, что в голову придет, и смеялась. Асаока тоже смеялся. Хотя я его смешила, но меня посещали противоречивые мысли: почему вообще он смеется.

– Скоро последняя электричка уйдет, – спокойно сказал Асаока. Я болтала и смеялась, но услышав его слова, тут же замолкла. Точнее не смогла больше смеяться.

– Что с тобой? Что-то случилось?

Вдруг я разревелась, хотя только что гоготала на грани истерики. Асаоку это совершенно не смутило. Сегодня с моей психикой явно что-то было не так. Об этом мог бы догадаться любой, не только Асаока.

– Не хочу домой, – сказала я всхлипывая, а он погладил меня по голове, как маленького ребенка. Я давно уже говорила Асаоке, что отец бьет меня, если я ночую не дома.

– Тогда оставайся. Я позвоню твоим.

Я поспешно замотала головой.

– Ладно. Я сама что-нибудь придумаю.

– Точно?

Я вытерла слезы и энергично закивала. Позвоню отцу, а он наверняка скажет: “Приводи его на Новый год”. А мне вот только этого не хватало.

Я была изнурена. Асаока обнял меня и уложил в постель. Мне хотелось остановиться, но слезы так и текли. Асаока терпеливо поглаживал меня по спине.

– Хочешь? – проговорил он мне в самое ухо, а я легонько покачала головой. Мне совершенно не хотелось, к тому же в голове сидела мысль о засосе, который на днях поставил мне Кэнъя. Я крепко закрыла глаза: мне не хотелось видеть, расстроен ли Асаока или, наоборот, успокоился.

У нас с Асаокой, как правило, секса не было. Когда мы только начали встречаться, мы несколько раз трахались, но довольно быстро поняли, что ни у него, ни у меня особого желания нет. В девятнадцать я, честно говоря, не была готова к тому, чтобы раздеться догола и делать всякие странности с любимым парнем. Ему в двадцать тоже было проще обойтись без этого. Когда мы поговорили обо всем откровенно, я решила, что мы посланы друг другу судьбой.