Читаем Пи, синий кобальт (СИ) онлайн бесплатно

  Серёга Землянский зашёл в обеденный перерыв. В свой, естественно, у меня, человека свободного, какой перерыв? Выглядел он не очень. Нет, не в парадном костюме, и волосы не перекрашены. Без свежих татуировок, несвежих и не бывало. А вот выражение лица! Опять же, на роденовского мыслителя он никогда не смахивал, но тут в глазах что-то от Босха проскакивало.

  - Пойдём ко мне, посмотришь. На работу.

  Здесь я совсем растерялся. Рисовал себе, размышлял о смысле жизни - задался с утра тем самым, всем надоевшим, вопросом, который "зачем существую". И вдруг. Всё-таки трудился он в ящике, да таком, что даже на проходную без паспорта лучше не соваться.

  - Так... нельзя же, - глупый ответ, но в озадаченном же состоянии.

  - Теперь можно, пошли, - Серёга, похоже, настроился нарушить самые серьёзные правила внутреннего режима.

  - День открытых дверей? Всех желающих на бомбе катаете?

  Про бомбу - старый стёб, бомбами ящик никогда не занимался, там сплошь теоретики, главное оборудование - карандаши. Или, может быть, резинки? Какой-никакой, а инструмент уничтожения.

  - День открытых дверей? - Серёга нехорошо так почесал нос. Нос у него всегда не к добру чешется. - Да, пожалуй, день... год открытых дверей. Вечность.

  Ладно. Собираться - только руки от краски помыть. Заказов мало, да и всё больше скучища, в Фотошопе наваял, на принтере распечатал.

  Ходу двадцать минут, и пешком далековато, и в маршрутку лезть не интересно. Решили пешком. Расспросить? Бесполезно, он тот ещё секретчик. После школы в Москве учился, астрофизик, а я в Питер подался, в университет промдизайна. Так про его столичные занятия я тогда лучше знал, чем про теперешнюю работу, здесь, под боком, после возвращения. Ладно, потом, да и в голове с утра дурацкий вопрос засел. Бывает, думаешь, вроде и о ерунде, а жить мешает. Привяжется и, пока ответа не найдёшь, не переключишься.

  - Слушай, зачем мы рождаемся? - спросил и сам понял, что глупость ляпнул. Такое к философам, нормальный человек плечами пожмёт. В адрес и философов, и вопросов их. - Нет, не правильно, почему нас рождается столько же, сколько женщин? Нафиг много мужчин, с точки зрения биологии? Сам процесс, извиняюсь, времени большого не требует. Так, одноразового присутствия. Производителя на три сотни прекрасных дам хватило бы.

  Серёга на ходу обернулся, взглянул как на идиота:

  - Помнишь старый анекдот?

  - Помню. Который?

  - Тот, что кончается на "щас всё брошу и буду для тебя рогатку делать".

  М-да, не в настроении разговаривать, действительно гадость какая-то стряслась. Но молча никак не шагалось:

  - С чего к тебе маршируем? Вся жизнь под грифом, и вдруг. А секреты?

  - Нет секретов. И не было. Физика, и всё.

  - Раз ящик, должны быть.

  - Ху-дожник! У вас, художников, нарисовал шедевр, и ты гений. В науке диссертации, публикации, рецензенты. Соображаешь, какая бюрократия?

  Какая бюрократия, я соображал, зря думает, что у нас бело и пушисто. Но каким она боком к секретности?

  - Ну и? Это-то при чём?

  - При том. Если работа закрытая, публикации не нужны, и рецензента сам выбрать можешь, с кем знаком, кто плохого не скажет. Типа, Вася Иванов и так в теме, пусть он отзыв пишет, а больше никто, тайна.

  - А почему раньше не говорил? Я не комиссия из министерства.

  - Говорил, общей физикой занимаюсь, ты не верил.

  Действительно, выдавал пару раз общие слова про физику. Ясней не становилось, да и я тогда не настаивал. Прошагали пару кварталов молча, но это не по-Серёгиному. Если прорвало на объяснения, короткой фразой не обойдётся:

  - Да и зачем нарываться? Первый отдел бдит, тебе оно надо? Ляпнешь где-нибудь, и неприятности пачками. Газеты читаешь, телевизор смотришь? То в одном институте американцам Родину продали, то в другом.

  - Сам говоришь, ничего у вас нет.

  - Думаешь, те через границу сейфы с секретами перекидывали? В первых отделах тоже карьеру делают, а нет шпиона - нет карьеры.

  За разговором подошли к ящику, и тут-то холодок по коже побежал. Ворота проходной не заперты, и в будке никого. Всю жизнь мимо ходил - решётка в сторону отъезжала машину пропустить, и сразу назад. А сегодня, день открытых дверей буквально.

  Главный вход, турникеты - ни одного вахтёра. Раньше - паспорт, запись в книге, только, чтобы по внутреннему телефону позвонить, человека наружу вызвать, мобильники-то они на входе и сдавали. А сейчас некому документики предъявлять.

  - Видишь? - Серёга махнул рукой вокруг. - Понимаешь?

  - Вижу. Не понимаю, - правда - лучшее оружие, как в споре, так и без оного.

  - Свалили все.

  Действительно, в здании никого. Сам ящик изнутри весьма обыкновенный, коридоры, двери. На лифте кататься не стали, а может, и не работал он, идём по лестнице, Серёга объясняет:

  - Эвакуация. Согласно штатному расписанию, в течение трёх часов. Подогнали машины, и прочь. Я не поехал, какой смысл? Что они могут сделать своими отделами, хоть первыми, хоть теми, которые двумя нулями обозначены?

  - Подожди. Война? Американцы? Ты же ничего не рассказал ещё.

  - Кто? Ну ты наив! Американцев наши придумали, детей пугать. Тех, неразумных, из анекдота.

  Анекдот про детей я не помнил, но расспрашивать не стал. Ящик слинял - дело серьёзное, хватит лирических отступлений.

  Офис оказался не совсем теоретическим, столы, компьютеры, но и электроника, оптика какая-то - точнее, понятно, не разбираюсь. У компов корпуса открыты, по всему получается жёсткие диски увезли - информация важнее оборудования.

  - Если не агрессоры, то что? С чего эвакуация?

  - Вот и я о том же. Инструкции по военному сценарию писаны. По старинке, памятуя, как Гитлер к Москве шёл. Здесь другое, но, знаешь, предписания выполнять - оно не так страшно, как самому думать. Смотри лучше сюда.

  Он щёлкнул выключателем на небольшом приборе, вроде микроскопа. Смотрю.

  - Видишь?

  - Кружок разноцветный, справа-слева ультрамарин, сверху снизу, чуть наискось, кобальт.

  - Синий и синий, но разный? - Серёга давно со мной знаком, можно сказать, всегда, но всегда и переспрашивает. - Точно разный?

  - Точно, - говорю.

  - А сейчас, - щелкнул выключателями.

  - Теперь охра и сиена.

  - Коричневые. Точно цвета разные?

  - Конечно, что, я не вижу?

  - А кружок, точно кружок?

  - Точно. Достал ты повторять "точно-точно-точно". Объясни.

  - Это пока точно, - вздохнул Серёга. - Извини, не стал сразу говорить. Хотел, чтобы ты сам увидел. Понимаешь, прибор этот простенький, демонстрационный. На занятиях студентам показывать, как получить величину Пи дифракционным методом. Реально, кому нужно её измерять, если китайцы в третьем веке посчитали и все мы с тех пор пользуемся? И любой желающий на домашнем компе чёртову уйму знаков после запятой смастерит.

  Опять вздох, и объяснения продолжились:

  - Цвет определяется частотой генератора. Генератор одну частоту даёт. Не может быть кружок разноцветным.

  Развздыхался Серега так, что я понял, именно из-за этой разноцветности и сбежали все, кто здесь работал. Здание бросили, приборы, многие даже и семьи, и в убежище спрятались. Наверняка предусмотрено убежище для особо секретных сотрудников на случай страшной-ужасной опасности.

  - Как понимаю, плохо это, и дело не в цвете, раз ящичники в бега подались?

  - Именно. Число Пи поменялось. Теперь оно разное в разных направлениях. Если измерять, конечно, а не считать.

  - Вверх-вниз уменьшилось? - спросил я, просто так, разговор поддержать.

  - Если бы. Бессистемно ползёт - то в одну сторону, то в другую.

  Серёга засуетился. Наверное, в голову мысль пришла:

  - Подожди, посчитаю.

  Нашёл компьютер с не выдранным жёстким диском, запустил, начал клавиши мучить. Ну, а мне в холл, кофемашину оживлять, что ещё делать? Нехорошая ситуация, аж курить захотелось. Только бросил, так бросил, три года назад.

  Мы тогда с Галкой разбежались. Полюбовно. Вместе пару лет прожили, но не сошлись, что называется, жизненными ориентирами. Поговорили, обсудили, да и в разные стороны. Я себя зауважал по полной. Да - да, нет - нет, не рассусоливая. Подумал, раз я такой крутой и рациональный, брошу-ка курить. Оказалось, да, крутой, бросил. Только в больницу попал с воспалением бронхов. Микробы в них прикинули-разобрались, что дыма больше не ожидается, и устроили в мою честь народный праздник. Микробов медицина к порядку призвала, ну а я до сего дня на сигареты смотреть боялся. Мало ли, какие финты на эту тему у организма припасены? И вот вдруг захотелось. Надо понимать, чувствует неприятности сзади расположенный орган.

  Кофемашину я не оживил, зато нашёл в шкафу древнюю электроплитку. Только когда прикончил вторую джезву, Серёга появился.

  - Посчитал?

  - Если бы. Разные астрономические координаты пробовал, к Солнцу, к галактике...

  - Так к центру большого взрыва посмотри, - махнул я рукой. - Я ещё чашки четыре кофе осилю, он у вас выдохшийся.

  - И это тоже.

  - Ну и ладно, какая разница? Лучше расскажи, чего ваши испугались? Одна цифра, теперь другая, в чём проблема?

  - Как в чём? Если круг больше не круг, вся техника посыплется. Это люди-звери руками-ногами машут, а в механике - вращение. Прямо сейчас валы повсюду изнашиваются в разы интенсивнее. Вот часы у тебя - может, завтра выбросишь.

  - Не выброшу, они электронные, там нет валов.

  - По-вез-ло, - ехидно согласился Серёга. - Через сколько дней маршрутки ходить перестанут? А электростанции? А атомные? Фукусиму помнишь? Чернобыль?

  Перспектива не радовала, хоть, честно говоря, не верилось в технический апокалипсис. Всё-таки не везде вращение. На тех же электростанциях, вроде, греется что-то. Хотя на гидро, там пропеллеры. Нет, не моё - разбираться, где в технике крутится, а где не очень.

  Не заметили - вечер наступил. Конец цивилизации вещь, конечно, серьёзная, но у Серёги Катя, сын, опять же, маленький. Задвинули ворота за собой, и разошлись. Он - домой, я - заказ дорисовывать. Всё равно после таких интересных новостей сон не пойдёт. А пойдёт, в мастерской на диване отрублюсь, дома по-любому не ждут.

  Руки работали, голова о другом думала. Картину по фотографии писать голова не нужна. Да и слово "писать" мало подходит - так, срисовывать. И мысли шли, какие только в полусне бывают. Старьё лезло, давно прошло, забылось, а выбиралось из глубин и казалось важным настолько, что и жизнь не в жизнь. Говорят, в старости такое норма - пожалуй, не по мне такая старость.

  В основном в голову лезла Галка. Два года вместе, нормально, разошлись, тоже нормально. И не вспоминал почти. Нет, сначала сказал - забуду, а потом уже не вспоминал. Только изредка ощущение всплывало - её бедро под ладонью, пальцы талию обхватывают, ещё чуть и большой с указательным сомкнутся. Мирно разошлись, а вот сидит в памяти, и кажется ночью, что виноват. Даже не обидел, нет, и не сделал ничего плохого, просто, вроде бы, она, со своими целями в жизни, права, а я со своими - нет. И виноват почему-то.

  Утром настроение сложилось абсолютно никуда - не выспался, от ночных раздумий послевкусие, ещё и мировая катастрофа совсем не кстати. Хотя, по утру она казалась не такой и страшной. Мало ли, ящик из города смотался. Знакомые, конечно, там имелись, но из друзей только Серёга. Ничего не теряю. А техника быстро ломаться будет, так и что? Отремонтируем, редко ли покупаешь новьё и через неделю в мастерскую бежишь?

  Серёга заявился в половине десятого. Выглядел неважнее вчерашнего, даже нарядился в ту же рубашку, я такие вещи замечаю, профессиональное, наверное. Небритый, это каждый заметит, при его-то белесой щетине. Уже не Босх, а репинские страдальцы проглядывают.

  Предъявил блокнот, обычный, бумажный:

  - Я не спал ночью, смотри.

  Формулы мне, понятно, ничего, кроме училки по математике, не напомнили:

  - Серёга, забыл? Не понимаю арифметики старше третьего класса. Я же тебе не говорю "ночь не спал, смотри, что получилось", хотя это чистая правда, вон висит.

  Готовое полотно "Интерьер провинциальной забегаловки" энергично оскорбляло взор. Заказали его хозяева, самодовольно называвшие своё заведение элитным баром. Решили, что забегаловка маслом, повешенная в забегаловке "по жизни", её, эту самую забегаловку, облагородит. Ну и ладно, я сделал. В кассу, и забудем как дурной сон.

  - Заплатят за это великолепие, отпразднуем. Помнишь, у Ремарка персонаж по фотографии портреты покойников малярил? Работы - на день, он за месяц подряжался. Ремарк - мой учитель.

  - Отпразднуем. Если успеем, - хмыкнул Серёга. - Ты зря выкладки смотреть не хочешь. Ситуация похуже, чем вчера казалось.

  - Куда хуже-то? Цивилизацию похерили, так мало? Назад на деревья полезем? А хвост? Давай, рассчитывай, как хвост отращивать.

  Прозвучало кисло. И он не в настроении, да и я, скорее, бодрился. Заставил его на пальцах объяснять, без формул. Вчера мы договорились до Большого взрыва. Я не знал, оказывается, эпицентр давно вычислили, но получалось, что асимметрия Пи и к нему не привязана. Так Серёга ночью проснулся, а может, и не спал вовсе, просчитывал вариант со множеством миров.

  Если излагать для непонятливых, для моих братьев по разуму, а не для Серёгиных, то... В общем, Больших взрывов много, и вселенных получилось много. Причём, они не отдельно друг от друга, но не как планеты или галактики, никакого притяжения. Зато определяют свойства и... если формулы пропустить, Пи зависит от того, что по соседству взорвалось. Такая вот дурацкая картинка сложилась: Пи раскорякой скачет по минному полю. Ерунда, конечно, да и карикатура не мой жанр.

  Получалось, если две вселенные оказались с разных сторон от нашей, то всё здесь тикает и такает, а когда они расходиться начинают, наступает абзац. То есть, число Пи только потому и постоянно было, что в последние миллиарды лет мы между двух других миров протискивались, а теперь, возможно, закончились радости, и навсегда. "Между" - это образно, конечно. Серёга сначала пытался объяснять, где что находится, но я предложил поговорить о ширине мазка и колоративной прозрачности. Намёк он понял, и мы сторговались - "между" и "протискивались", хоть и неправильно, но для гуманитариев сойдёт.

  Закончили с теорией и двинулись в ящик, смотреть, как Пи поживает. Я, опять же, не только как друг и моральная поддержка, но и как эксперт - установить, поменялись ли цвета в приборе. Эксперт не понадобился, разницу дальтоник увидит - индиго и бирюза, для Серёги - тёмно-синий и совсем голубой.

  Он совершенно скис, да и с чего веселиться?

  - Что делать будем?

  - Не знаю. Мир рушится, что можно сделать?

  Посидели, на кофемашину посмотрели, водой наполнять, включать, пить, не хотелось, не то настроение. Я взял карандаш и начал просто, без головы, по бумаге водить. Привычные движения мне помогают, это как у Серёги нос тереть. Квадратики, кружочки, треугольники - не важно что. Ага, кружочки... Рисуем один в другом, аналогично с овалами. Если внутренний овал повернуть, он упрётся во внешний. Упрётся?

  - Слушай, а, скажем, прямо сейчас асимметрия Пи для всех кругов одинаковая?

  - В смысле?

  - В смысле, кружок в приборе бирюзовый со стороны двери. Вот чашка круглая, у неё тоже Пи больше с этой стороны?