Читаем Перепутье онлайн бесплатно

Глава первая!

Часть первая!

Перепутье – место скрещивающихся, или расходящихся дорог, но это в природе, а среди людей есть ещё одно выражение. На перепутье – это состояние сомнения, колебаний, выбора дальнейшего пути.

Очень часто человеку приходится в своей жизни принимать решение, от которого потом происходят те события, которые и должны произойти после выбранного пути своего шествия, выбора своей дальнейшей судьбы и жизни.

Ни один человек ещё не смог выбрать верного пути, так как по истечению какого-то промежутка времени он всегда поворачивается назад и говорит себе, что вот если бы и так далее. Тот путь, который он уже успел пройти, исчезает навсегда, лишь оставляя в памяти человека частички его. Эти частички состоят из хороших и плохих воспоминаний, почему и созревают мысли о переосмыслении содеянного им.

Именно на таком перепутье и оказалась молоденькая девушка с ребёнком на руках. Когда она вышла из роддома с младенцем, её никто не встречал, да и не мог встретить, так как родители её, проживающие в одном из уральских городов, даже не подозревали, что их дочь родила мальчика. Они были уверены, что их любимая доченька учится в институте, как она им говорила постоянно, разговаривая с ними по телефону.

Девушку звали Оля, она, выйдя на улицу со двора роддома, оказалась на перепутье, как ей быть дальше. Парень, которого она искренне любила, узнав, что подруга должна была родить от него, бросил её и перевёлся вообще в другой институт, сказав ей, что переезжает в Питер вместе с родителями. Из общежития её выгнали ещё пять месяцев назад именно из-за любви к этому парню, назвав это развратом. Он снял ей однокомнатную квартиру на окраине Москвы, но рядом с метро. Перед самыми родами, когда Оля взяла академический отпуск на год, её попросили из квартиры, так как закончился лимит оплаты, который внёс её парень.

Стоя на тротуаре с ребёнком на руках, она понятия не имела, куда пойти, да и просто, как жить, не имея ни копейки в кармане.

На дворе стоял декабрь месяц, на сердце у неё тоже был декабрь месяц, а в голове сплошные потёмки, в которых и блуждали её ещё детские мысли.

На ней была лёгкая курточка, коротенькое платьице, светлые колготки и демисезонные сапожки. Простояв минут пять, она почувствовала, что стала замерзать.

Вздохнув, девушка вошла в подъехавший к остановке троллейбус и села возле окошка, прижав крошку к своей груди. Слёзы душили её, но она не давала им прорваться наружу, стараясь держать себя в руках.

– Девушка! – услышала она строгий голос кондуктора, женщины лет пятидесяти возрастом. – Вы билетик думаете покупать?

– Женщина, извините меня, но у меня нет денег, позвольте мне с сыночком хоть немного погреться! – со слезами на глазах, произнесла Оля, с мольбой глядя на кондуктора.

– Ещё чего! Плати, или выметайся! Понагуляют выродков, а я тут должна вас ублажать! Короче, не заплатишь, на следующей остановке выходи! – прокаркала контролёрша и, пройдя на своё место, уселась на него, посматривая на мать с ребёнком.

Оля боялась поднять глаза, чтобы не видеть укоризненных взглядов пассажиров, хоть их и было немного. Слёзы душили изнутри, но она старалась их сдерживать. Когда троллейбус подрулил к очередной остановке, она поднялась и подошла к дверям.

– Дочка! – неожиданно мягким голосом произнесла кондукторша и, поднявшись со своего места, добавила. – Садись сюда, здесь печка хорошо греет!

Оля посмотрела на женщину и, согнувшись от холода, села на кресло сзади водителя, поблагодарив её.

Проехав ещё одну остановку, кондукторша подошла к ней и, присев напротив неё, спросила. – Куда путь держишь, девонька, да ещё с таким крохой? Не уж мужик выгнал?

– Нет, я только что из роддома, выписали, а идти мне некуда, так как накануне меня выгнали из общежития, посчитав меня гулящей! – тихо отозвалась Оля и, посмотрев на женщину, опустила голову.

– Господи! Да что же это такое творится? – возмущённо воскликнула кондукторша и с негодованием, продолжила. – Да как они посмели выписать тебя из больницы с младенцем на руках, ежели тебе жить негде, да и не на что?

Потом она поднялась и, дотронувшись до плеча дрожащей девушки, сказала. – Потерпи, приедем в депо, пойдёшь ко мне, я там недалеко и живу! У меня смена заканчивается, поживёшь пока у меня, а там посмотрим!

Она решительно направилась к пассажирам, которые только что сели в троллейбус, чтобы отоварить их билетами.

Через двадцать минут троллейбус въехал на территорию депо и остановился у огромного ангара с закрытыми воротами.

Женщина побежала сдавать выручку, а водитель, тоже женщина, вышла из-за руля в салон троллейбуса и, посмотрев на девчонку, присела напротив неё.

– Откуда ты такая, птичка? Такой холод, а ты будто в апреле прохлаждаешься! – спросила она с лёгкой иронией в голосе.

– С Урала, тётя, а здесь учусь в институте, но пришлось взять отпуск из-за беременности! – вздохнув, отозвалась Оля и слёзы снова стали наворачиваться на её глазах.

– Господи, да когда же вы все поумнеете? Небось по любви запрыгнула к своему хахалю, только где он сейчас! Смотрю я на вас и диву даюсь, чем, вроде бы, люди становятся грамотнее, тем всё больше становится дураков, честное слово! – сплюнув, произнесла водитель троллейбуса и вышла наружу, после чего добавила. – Вылезай, сейчас Галка прибежит, она вечно кого-нибудь подбирает! Так что, дорогуша, считай, что тебе повезло с ней, а то загинула бы, дура!

Она снова сплюнула и, подождав, когда Оля вышла из салона троллейбуса, вновь вошла туда, а через несколько секунд захлопнулись все двери.

– Пойдём в сторожку, там Митрич всегда печку протапливает, попьёшь с ним чая, пока твоя спасительница придёт! – сказала она и отправилась к воротам депо.

Подведя девушку до сторожки, она открыла дверь и, посмотрев на пожилого мужчину, сказала. – Митрич, принимай подарок от Галки! Погрей хоть горемычную, да чайку налей, а то у неё уже кости замёрзли!

Митрич быстро усадил девчонку на топчан у печи и стал суетиться у стола.

– Дочка, ты откуда такая? Господи, кто же тебя из дома выпустил в таком одеянии? – пробормотал он, посматривая на мать с ребёнком.

Она посмотрела на него со слезами на глазах и промолчала.

– Ну и ладненько, не хочешь говорить и не надо! – произнёс он миролюбиво и поставил чайник на электрическую плитку, а сам принялся выставлять на стол масло сливочное, сахар кусковой рафинад, положил и начатый батон хлеба.

Через несколько минут чайник закипел, к этому времени и Оля согрелась возле печи на тёплом топчане.

Посмотрев на порозовевшую девушку, Митрич улыбнулся ей и пригласил к столу. Оля положила своего мальчика на топчан у печки и, присев на краешек табурета, взяла в руки горячую чашку с чаем.

– Ты не стесняйся, дочка, бери, сколько хочешь сахара, батон я тебе намазал, да кушай, чем Бог послал! По тебе вижу, что сегодня ещё не ела ничего! – вздохнув, произнёс Митрич и, подойдя к ней сзади, нежно обнял за худенькие плечи.

– Спасибо вам большое, Митрич! – чуть слышно произнесла Оля, смущённо посмотрев на него.

– Кушай-кушай, а то сейчас Галка твоя прилетит, шума наделает, и не даст тебе, как следует согреться! – улыбнувшись ей, отозвался Митрич и, подойдя к малышу, сел рядом с ним на топчан.

Мальчик пока спал, но Оля отлично понимала, что ей очень скоро надо будет его покормить, поэтому и стала с аппетитом поедать булку с маслом, запивая её горячим чаем.

Когда она поела и полностью согрелась, в сторожку влетела кондукторша и, посмотрев на порозовевшую девушку, сказала, обратившись к сторожу. – Спасибо, ухажёр, что покормил девушку, а то я уже волноваться стала за неё!

Потом она перевела взгляд на Олю и спросила. – Ну, что, готова идти, или ещё здесь побудешь?

– Тётя Галя, мне скоро Ванечку надо будет кормить, поэтому, если можно, то лучше пойдёмте, если недалеко отсюда! – смущаясь до невозможности, отозвалась Оля и покраснела до корней, своих каштановых волос с короткой стрижкой, которая даже не закрывала её шею.

Волосы Оля явно красила, так как у корней они пробивались в белёсые оттенки, вероятно, что она была блондинкой.

– Ну, тогда в путь, нам ещё минут десять отсюда топать! – пробурчала тётя Галя и, ласково посмотрев на Митрича, обняла его и добавила. – Спасибо, Митрич, приходи в гости, а то давно меня не навещал!

– Ловлю на слове, Галюня! Вот завтра сменюсь и приду, ты же тоже, вроде, завтра будешь на выходном? – сказал он и, выпроводив женщин из сторожки, закрыл за ними дверь.

Мороз крепчал, когда они вышли из тёплой сторожки, Олю будто обожгло холодом, но она, сжавшись комочком, засеменила вслед за тётей Галей, которая шла, не оборачиваясь довольно-таки бодрым шагом. Держа младенца на руках, девушка даже не представляла, куда вела её женщина. Оказавшись у старого, пятиэтажного, кирпичного дома, Оля посмотрела по сторонам и поняла, что это был не самый лучший район Москвы. Эта картинка напомнила ей и её уральский городок и такой же кирпичный, но двухэтажный дом, в котором проживают её родители, работая на местной железной дороге. Как ни странно, здесь тоже периодически пробегали электрички, выбивая барабанную дробь своими колёсами.

У женщины квартира была двухкомнатная, располагалась на втором этаже среднего подъезда с залом и маленькой комнаткой. Такой же маленькой была и прихожая, а так же и кухня, да и туалет был совмещённым. В самой квартире было чисто и уютно, хоть и мебель, и вещи все были старыми.

– Ну, вот, устраивайся в комнатке, не Бог весть какая, но тёплая! Поживёшь пока у меня, а найдёшь лучшее жильё, переберёшься! Ты не переживай, меня не стеснишь, я всё равно в зале, на диване сплю, а кровать для видимости! Я её, как перестелила в прошлом году, так и не разбирала! Давай, малыша корми, а я пока поесть соберу, у меня щи прекрасные есть, вчера готовила, сальцо имеется, хлебушек то же, так что не пропадём, а там видно будет! – сказала женщина и, подтолкнув смущённую Олю в комнатку, ушла на кухню.

Постояв немного у дверей, Оля положила малыша на кровать, а сама ушла в прихожую, чтобы раздеться и снять обувь. На кухне возилась тётя Галя, что-то напевая себе под нос.

Вернувшись в комнатку, она увидела, что мальчик проснулся и смотрит на неё своими голубыми глазками, сулупоня ротиком, как бы прося кушать, но не плакал, да и не проявлял никакого неудовольствия, как это обычно бывает с младенцами.

Раздев его, она сходила с ним в туалет и, обмыв попу, вернулась в комнатку. Ей не во что было замотать мальчика и она, войдя на кухню, остановилась у дверей.

– Что тебе, дочка? – спросила женщина, бросив на неё короткий взгляд.

– Тётя Галя, вы меня извините, но у меня нет ничего, а Ваню надо во что-то замотать! – боясь поднять на неё глаза, отозвалась Оля.

– Сейчас, Оленька! Плиту выключу и приду, а ты пока его покорми, там тепло! – сказала женщина и снова вздохнула, бросив взгляд на молоденькую девушку.

Когда Оля заканчивала кормить младенца, в комнату вошла тётя Галя, держа в руках несколько старых простыней, но чистых, а также детское одеяло.

– Одеяло от внука осталось, его дочка с мужем увезли на Камчатку, вот я и сижу теперь одна! Пенсия-то у меня есть, а на работу хожу от тоски домашней! Слава Богу, тебя встретила, теперь ты побудешь моей дочкой! – сказала она, улыбнувшись девушке, после чего добавила. – Управишься, приходи на кухню, там уже всё готово!

– Спасибо! – сказала Оля и, порвав одну простыню на четыре лоскута, принялась пеленать малыша.

После этого она укрыла его одеяльцем, которое принесла женщина и, уложив его среди двух подушек, отправилась на кухню, откуда доносился запах пищи, от чего у неё даже закружилась голова.

– Так, давай выпьем с тобой по двадцать грамм, а потом за еду! Не бойся, двадцать грамм водки тебе пойдут на пользу, а поешь, сразу ложись спать! Тебе, бедолаге, надо самой отоспаться, как следует, а то потом придётся ещё и с тобой возиться! – сказала она и, подождав, пока Оля устроится за столом у окна, подняла свою стопку.

Выпив водку, Оля закашлялась и принялась за щи, которые глотала, не пережёвывая, откусывая куски хлеба.

– Э, нет, деточка! – взволнованно произнесла женщина и, остановив Олю, сказала. – Дочка, ешь спокойно, лучше пережёвывай, а то и до беды недалеко! Ты что, долго не ела?

– Понимаете, меня ещё вчера выписали, но я попросила врача остаться на ночь, так как страшно было уходить! Оставить-то оставили, а кормить не стали! Извините меня, тётя Галя! – чуть ли не простонала девушка и заплакала, положив ложку на стол.

– Вот, суки! – зло бросила хозяйка квартиры и, погладив Олю по руке, добавила. – Ты ешь, только не спеши! Надо, чтобы пища усваивалась, а не становилась колом, лучше чаще, но меньше!

После того, как они поели, Оля принялась убирать со стола, что очень пришлось по душе женщине, но она прогнала её с кухни, забурчав на неё.

Через несколько минут она, уже одетая и обутая, подошла к дверям комнатки и, открыв её, спросила. – Деточка, у тебя какой размер ноги, да и вообще, какой размер одежды носишь?

– Господи, тётя Галя, только не надо на меня тратиться, очень вас прошу, а то я сквозь землю провалюсь! – чуть ли не взмолилась Оля, поднявшись с кровати, на которую только что улеглась.

– Так, нечего здесь командовать, говори и всё! В этой одежонке ты очень быстро под землю провалишься! – сердито произнесла женщина и, узнав её размеры, вышла из квартиры.

Оля, как легла, прижавшись к малышу, так и уснула, будто провалилась в тёплое, приятное пространство. Разбудил её маленький Ваня, который стал капризничать и ворочаться в пелёнках. Открыв глаза, она села на кровать и, посмотрев в окно, увидела, что за ним уже было темно. В зале работал телевизор, а на кухне шевелилась тётя Галя.

Услышав, что заплакал ребёнок, она заглянула в комнатку и, увидев, что молодая мама возится с малышом, сказала. – Оленька, погоди чуток, я подгузники купила, на месяц хватит, не с пелёнками же возиться! В общем, ты покорми его и, когда уложишь спать, приходи в зал!

06.01.2019 год.

Перепутье!

Глава первая!

Часть вторая!

Уложив спать ребёнка, Оля пришла в зал, где хозяйка квартиры сидела в кресле и смотрела какую-то передачу, которую вёл Малахов. Присев на край дивана, Оля стала ждать, что ей скажет хозяйка.

– Дочка, видишь пакеты? Короче, возьми их себе и примеряй, извини, что вещи дешёвые, деньгами не шикую, но должно быть тепло! – сказала она и, показав на пакеты, добавила. – Так, иди к себе, не мешай, я тут Малахова смотрю, примеряй, потом скажешь, подошло, или нет!

Оля смущаясь, взяла пакеты и ушла в свою комнатку. В одном пакете лежали зимние сапоги, на невысоких каблуках, явно не из кожи, но смотрелись неплохо. Они как раз подошли Оле по ноге, даже ещё можно было надевать шерстяной носок. В другом пакете лежала зимняя куртка с капюшоном, наподобие тех курток, которые в основном молодёжь и носила. В третьем пакете лежал шерстяной свитер желтого цвета и костюм с пиджачком и юбочкой. Тётя Галя купила ей даже тёплые, эластичные колготки.