Читаем Хирург онлайн бесплатно

Девиз!

Хирург – это лекарь, который убирает раковую опухоль из организма страны!

Предисловие!

Роман, который я написал, раскрывает сущность моих героев, отдавших свои жизни во благо своего Отечества. В нём переплелись судьбы многих людей, которые искренне болели за свою страну, пройдя через горнило девяностых годов прошлого века. Это было непростое время, время гибели огромной страны, гибели многих судеб, а также жизней. Но всегда после гибели одного возрождается другое поколение, которое начинает жить по своему, иногда забывая о прошлом, а часто продолжая тот путь, но по другим канонам и другим правилам. Такова жизнь, и никуда от этого не деться.

Все мои герои это люди, которые в действительности проживали в те времена, хотя их имена изменены, да и не просто изменены, а порой и собраны в определённые образы из нескольких судеб других людей, как например мой герой, Алексей. Главный герой романа был собран из нескольких образов людей того времени, которые так, или иначе участвовали в тех событиях, о которых и рассказывает мой роман. Есть правда персонажи, которых никак нельзя было изменить, поэтому они раскрыты в романе под своими именами и должностями. Всё это сделано для того, чтобы читатель более реальнее представлял те события, о которых я и описывал.

Роман рассказывает о боевых буднях небольшого боевого подразделения особого спецназа ФСБ России, об этих людях, об их нелёгком и доблестном труде. О том, как эта группа была уничтожена в результате банального предательства в Грозном, в результате чего в живых осталось только два человека, один из которых был и мой герой, командир этого подразделения, а другой его товарищ по оружию, который остался в Москве из-за ранения, полученного в схватке с бандитами. В дальнейшем весь сюжет романа будет кружиться вокруг этих героев. Роман раскрывает сущность этих людей, показывает настоящую преданность, любовь, характер. Во всём романе прослеживается тот путь, который прошли мои герои со своими близкими и друзьями, становление моих героев, и, наконец, прозрение. Прозрение того, что меняет человека в корне. Осознание всего этого и толкнуло моих героев на действия, которые я описал в продолжении романа «Хирург», «Священник».

Читать роман надо изначально и до последней строчки, чтобы пройти весь путь вместе с моими героями. Многие сюжеты чисто выдумка автора исходя из общего сюжета романа. В нём также раскрыты и кое-какие мысли самого автора, его мечты, а также переживания!

В добрый путь, дорогой читатель!

Хирург!

Нижний Новгород!

Часть первая!

– Слушай, майор! Ты извини, Алексей, что на ты, но меня самого достала эта ситуация! – произнёс начальник уголовного розыска Нижнего Новгорода, по старому – города Горький. – Я тебе что скажу! Мы поймали тех уродов, которые, на миллион процентов, виновны в убийстве твоей сестрёнки. Я уже не говорю про групповое изнасилование. Ты был у следака? Нет? Так сходи и спроси, почему она их выпустила из клетки, где они должны сидеть до конца своих дней? Ты хоть знаешь, что она мне заявила, когда я пришёл к ней и стал доказывать, что они подонки и преступники? Снова нет! А говоришь!

Начальник Угро, майор Шведов, был довольно крупным и, физически крепким парнем. Ростом около ста девяносто сантиметров. Одет был в чёрную, кожаную куртку, под которой виднелся серый свитер под горло и джинсовых, чёрных брюках. Сбоку, на ремне, висела кобура с табельным оружием, прикрытая свитером. Хоть на календаре и наступило лето, но было довольно прохладно.

Закурив, он стал прохаживаться по, довольно-таки, большому кабинету, посматривая на меня. Я, в свою очередь, посматривал на него. С тех пор, как наши пути разошлись ещё в учебке, Николай Шведов, подался на службу в милицию, а меня судьба забросила в КГБ, нынешнее ФСБ.

– Николай не должен мне врать! – думал я, глядя на него. – Но делать-то что-то надо?

Чуть помолчав, я спросил – Ну так ты что, советуешь навестить следака? – после чего, очень спокойным голосом, добавил – Наверное, ты прав! Попробую зайти с той стороны!

Он посмотрел на меня, как бы говоря – Как ты можешь так спокойно говорить?

Потом, пожав плечами, произнёс. – Слушай, Алексей! Я тебя знаю как облупленного и знаю, на что ты способен, но я тебя прошу, ради себя самого, не влезай ты в это! Систему ты не переделаешь, а геморрой заработаешь, да и нам головняка добавишь! Что ты мне предлагаешь потом за тобой бегать? Да ни за что, а к следаку сходи, вернее к следачке!

Чуть помолчав, Николай продолжил. – Тварь конченная, но племянница мэра и всё! Сам прокурор и тот перед ней задницей виляет! Ничего с ней не поделаешь, а мужиков всех называет козлами и выродками, которых надо держать в клетках как самцов! Честное слово, сам слышал! Я у неё спросил, так зачем же тех уродов отпустила, а она посмотрела на меня и рассмеялась, мол, эти козлы хоть на что-то способны, а вы? Представляешь! Сам бы застрелил суку!

После этого, Шведов зло сплюнул, потушил недокуренную сигарету и уселся на своё место, посматривая на меня.

– Ладно, Николай! – произнёс я, задумавшись о своём. – Я поэтому и пришёл к тебе, всё-таки не зря штаны вместе протирали, да блатовали на своём краю!

Он посмотрел на меня, улыбнулся и, протянув мне кулак, пробурчал – Давай, корешок! Всего тебе и, если что, то не стесняйся, я всегда буду с тобой! За твою сестрёнку, которая и мне была как сестра, я и сам шею кому-нибудь сверну. Пусть только попадутся мне под замес, в плен уже брать не буду! Уроды!

Я стукнул своим кулаком о его кулак и вышел из кабинета Николая, направляясь к выходу.

Устроившись за рулём своей старенькой "девятки", я подумал – Ну вот, теперь ещё и в прокуратуру идти! Что за дела?

Шёл 1993 год. Только что страна, которой я отдал десять лет своей жизни, проходя службу в особом отряде специального назначения КГБ СССР, а теперь ФСБ России, перестала существовать. Больше семи лет отбарабанил в Афгане, где нас, попросту, забыли, когда Горбатый приказал вывести войска. Это было в 1989 году.

Я, в тот момент, со своей группой, выполнял спецзадание. Вернувшись на базу, мы никого не застали и нам пришлось, самостоятельно, без всякого понятия, что произошло, пробиваться через территории бесчинствующих моджахедов и американских приспешников.

Выходили больше трёх месяцев, а нас, на Родине, уже списали как погибших за наше дорогое Отечество. Мало того, так ещё, больше месяца, пришлось отсидеть в СИЗО ФСБ, давая всяческие объяснения случившегося, обвиняя нас во всех грехах.

Когда военный прокурор сделал мне это заявление, я его, прямо в кабинете, схватил за глотку и задушил бы, если бы в этот момент не вошёл один из сотрудников военной прокуратуры. После этого я и попал в СИЗО. В моём личном деле появились записи – не выдержан, теряет контроль над собой в стрессовой ситуации, агрессивен.

– Какая к чёрту ситуация? – возмущался я, лёжа на нарах в камере. – Он, сука, обвиняет меня в том, в чём они сами же и виновны, а я ему что, коньяк должен был принести? Пусть говорит спасибо тому сотруднику, который, так не вовремя, заглянул в кабинет, закопали бы эту сволочь уже давно! Крыса тыловая!

Сокамерники мои смеялись от души. Оказывается, таких как я, после вывода войск, было довольно много. И все мы оказались виновными! Поразительно! Именно такими действиями все эти чиновники при погонах пытались прикрыть свои задницы, обвиняя нас. Но потом это всё устаканилось и вернулось на круги своя.

Многие, после этого, боевые офицеры, просто бросили службу и ушли в разные структуры, включая и криминальные, исполняя функции охраны, или тупо, боевиков.

Я же снова вернулся к исполнению своих непосредственных обязанностей. Нашу группу, которой я командовал, перекинули в штаб дивизии, которая располагалась на границе с Афганистаном, в Таджикистане. Почти всё время приходилось выставлять дозоры и засады на тропах, по которым вытаскивали массу героина. И нам выпала эта честь заниматься не свойственной для нас работой. Порой приходилось вступать в самые настоящие бои.

Всё чаще и чаще границу стали переходить довольно серьёзные группы бандитов, хорошо вооружённых и озлобленных на нас за то, что мы мешаем им вести свой криминальный бизнес, в котором принимали участие люди как с той, так и с этой стороны границы. Но мы не влезали в политику, а просто выполняли свою работу, которая заключалась в том, чтобы уничтожать эти группировки и их груз.

Конкретными навыками, которыми мы обладали, применить было негде. Временами просто дурели от этого, но поделать ничего не могли. Выполняли то, что нам приказывали.

В один день всё перевернулось и было это в начале лета. Меня вызвал к себе командир дивизии и сообщил, что звонили из Москвы. Необходимо было срочно оставить за себя человека и вылетать в Москву.

Оставив вместо себя своего зама, я, уже к вечеру, приземлился на Чкаловском аэродроме под Москвой. Сразу после приземления борта, меня встретил один из сотрудников ФСБ аэропорта и, выдав мне командировку, отвёз в Москву на вокзал. По дороге он и сообщил мне о трагедии, которая произошла с моей сестрой.

Она была для меня единственным родным человеком на всём белом свете. Семью я завести не смог из-за специфики моей работы, а родители как-то быстро, друг за другом, ушли в мир иной. Они работали в каком-то секретном НИИ и где-то там, получили смертельную дозу облучения.

Сестра была моложе меня на семь лет. Очень красивая, статная, выше ста восьмидесяти сантиметров роста, была чуть пониже меня, но всё равно, высокая шатенка с прекрасно сложенной фигуркой. Работала в модельном агентстве и пользовалась отменной репутацией у соседей и сотрудников. По нашему времени она была, на редкость, честной, умной и, умеющей постоять  за себя, женщиной.

В Горький, то есть, в Нижний Новгород, я прибыл утром. В этот же день сестру и похоронили. Она лежала в гробу вся в белом, с улыбкой на губах. Лицо всё было в мелких ссадинах, один глаз был сплошным синяком, который просматривался даже через толстый слой грима.

Слёз не было! Я их уже давно все выплакал. Была страшная ненависть на тех, кто это сделал. Мыслей тоже не было никаких. Пустота! Та пустота, которая не предвещала ничего хорошего. Кулаки мои сжались до такой степени, что все суставчики побелели.

Только через два дня я попал к Николаю в кабинет, а встретились с ним на похоронах, где нежно, дружески обнялись и он принёс мне свои соболезнования. Там я и узнал, что он сам лично вёл это дело, что он начальник Угро и что готов встретиться со мной для разговора.

Потом мы с ним всю ночь пили, вспоминая наше детство и юность. Нашу учёбу в учебке, где и разошлись наши пути-дорожки.

– Вы ко мне? – спросила меня молодая, стройная блондинка, одетая в форменную одежду на высоких каблуках и короткой юбочке.

Взгляд её выражал высокомерие и нетерпение. Это и была следователь прокуратуры, старший лейтенант, а точнее юрист второго класса, которую я ожидал после того, как приехал к ней на беседу. На табличке её дверей красовалась надпись юрист второго класса, следователь прокуратуры Слепцова Любовь Михайловна.

– Если вы Любовь Михайловна, то к вам! – произнёс я, вставая со стула, расположенного у дверей её кабинета.

Она осмотрела мою ладную, высокую фигуру своим терпким взглядом с явным высокомерием и, процедив сквозь зубы – заходи, вошла в кабинет и направилась на своё место.

Усевшись в кресло, она, не поднимая голову, произнесла – Я слушаю!

Человек она, действительно, была неприятной, даже не предложила присесть. Я, подойдя к столу, отодвинул стул и уселся прямо напротив неё.

– Что ты себе позволяешь? – воскликнула она, вскакивая со своего места. – Кто тебе разрешил садиться! Ты что не понял, где находишься? Сейчас, мигом, в камере окажешься!

– Послушай меня, пигалица! – произнёс я спокойным голосом и, чуть улыбнувшись, добавил – Во-первых я с тобой щи из одного котелка не хлебал, во-вторых, я майор федеральной службы безопасности и ещё не факт, что я окажусь в камере раньше тебя! В-третьих, это как ты принимаешь посетителей и что, ты, себе позволяешь, разговаривая с незнакомыми людьми?

Такой наглости, Любочка, как её называли все в управлении за глазами, не ожидала. Она вся зарделась от негодования, но всё же была вынуждена урезонить себя.

– Так, хорошо! – выдавила она с трудом из себя, вновь усаживаясь на своё место. – Тогда объясните мне цель вашего визита!

 Она явно, с нажимом, выделяла выражения (объясните) и (вашего), заостряя ударение на окончание слов, показывая, таким образом, своё призрение ко мне, на что я не обратил ни какого внимания. С ней мне всё было ясно. Кого-кого, но её бы я не стал защищать от бандитов!

– Моя фамилия Дёмин, а звать Алексей Иванович! – сказал я, не обращая никакого внимания на тон её общения.

– Дёмин-Дёмин! – вороша, в своей убогой голове, мысли, произнесла Любочка и, наконец, вспомнив фамилию потерпевшей, радостно воскликнула, как будто выиграла в лотерею. – Так вы брат погибшей девушки? Так! Как это её зовут? – продолжала она говорить, даже не задумываясь, что говорит, продолжая перебирать папки с делами, разбросанные на столе.

– Дёмина Лидия Ивановна! – произнёс я. – И не зовут, а звали!

– Ага! Вот оно! – произнесла она, найдя, наконец-то дело об убийстве сестры.

– Ну и что вы хотите узнать от следствия? – вновь спросила Любочка с явным сарказмом.

Я еле сдерживал себя, чтобы не сломать ей шею, потому что, прямо сейчас, напротив меня, сидел страшный, заросший моджахед, а не эта хрупкая на вид, бестия.

– Уважаемая! – проглотив подступивший комок к горлу, произнёс я. – Я хочу знать кто, почему и по какому праву! Вот и всё! Я знаю, что тех негодяев арестовали, а ты их выпустила, объясни!

– Во-первых вы, а во-вторых я здесь следователь, а не вы! И мне решать, кого задерживать, а кого отпускать! – чуть ли не выкрикнула Любочка, вновь обретая свой окрас. – Вопросы ещё есть?

– Да нет! – ответил я, вставая из-за стола. – С тобой, курица, будет другой разговор и тебе до него осталось совсем чуть-чуть!

Я чувствовал, как она прожигала мою спину своим изуверским взглядом, и меня это стало даже забавлять.

Возле дверей я остановился и, помахав ей рукой, произнёс. – До встречи в курятнике!

После посещения этой особи женского пола, мне стало как-то муторно. Приехав домой, я позвонил Николаю и попросил его, чтобы он подъехал ко мне попить водочки, да поговорить. Попросил его, чтобы он взял с собой бумаги, связанные с фигурантами этого дела. Он обещал подъехать ко мне через пару часов.

Наш дом, теперь уже мой, располагался недалеко от берега реки Оки, которая там же и впадала в Волгу, короче на излучине двух рек. Ходу до Оки было пару минут, а до Волги минут десять, не больше. Сам дом небольшой, состоящий из трёх небольших комнат и обширной гостиной, которая заменяла собой и кухню, и столовую, и зал. Участок был около двенадцати соток, практически заросший бурьяном, из которого, кое-где виднелись плодовые деревья. Двор, перед входом, был ухожен, росли даже цветы и дорожка чистая, значит пометали.