Читаем Парень с большим именем онлайн бесплатно

Дорогой друг!

Ты откроешь эту книгу и, читая ее, будешь знать о героическом и трудном детстве тех, кого ты сегодня зовешь дедушкой и бабушкой. Ты словно совершишь путешествие в мир их детства. То время было романтическим, смелым… Наш народ и, естественно, его дети были полны готовности штурмовать старый мир угнетения и рабства, отдать свои силы строительству самого справедливого на земле общества — коммунистического. То время было необыкновенным. Свершалась Великая Октябрьская социалистическая революция. Многие ребята помогали своим отцам и братьям в борьбе. Их смело можно назвать — дети революции. В дни пятидесятилетия Октября дань глубокого уважения наш народ отдаст своим героям и бесстрашным их помощникам — детям, участникам революционных боев!

Читая повести и рассказы Алексея Венедиктовича Кожевникова, одного из старейших русских писателей — в 1966 году ему исполнилось 75 лет, — ты увидишь, как многообразны, мужественны и кипучи дела его юных героев.

Произведения, собранные в этой книге, охватывают самые крупнейшие события — канун Октябрьской революции и ее свершение, годы социалистического строительства и подвиги народа в Великой Отечественной войне. Герои книги показаны писателем и в труде, и в борьбе, и в обретенном счастье. Их путь труден и в то же время насыщен множеством приключений.

Более сорока лет назад Алексей Кожевников написал повесть «Продавец счастья». Это была первая книжка писателя, вышедшая в издательстве «Молодая гвардия». Но и сегодня судьба маленького Яши глубоко нас волнует. Трудная жизнь, постоянное голодание приводят его к беспощадному обирале — старику, который только и живет тем, что заставляет таких же маленьких детей, как Яшка, без устали, не считаясь ни с силами, ни со временем, работать, работать и работать на него. Дети ходят с ящиками, в которых разложены «счастливые» билетики. Их вынимает попугай. Людей привлекает желание узнать свою судьбу. Они охотно отдают деньги за билетик. Ходит с попугаем и Яшка, надолго потерявший свое детское счастье. От унылой и тяжкой работы, от вечного страха перед побоями он бежит очертя голову через линию фронта к своим, к красным бойцам. Яшка приносит им ценные сведения о белогвардейцах, засевших в городе. С этих пор он разведчик.

Ты читаешь другую повесть — «Тоже доменщик» — и видишь, как тяжелым трудом начинает свой путь другой мальчик, углежог Клим Кустов. Его труд опасен. Он может оступиться в горящую с углем яму. Правдив и ярок образ юноши, одного из миллионов таких же рабочих парней.

Верность долгу. Эта мысль постоянно звучит как призывная песня. Вот уже страна приступила к строительству коллективных хозяйств в деревне. Об этом писатель рассказывает в повести «Общее плечо». Тебе, конечно, захочется познакомиться с ее героем, крестьянским пареньком Афоней. Он неугомонен, он ищет «общее плечо» для переустройства крестьянской жизни. Афоня находит его на Первой сельскохозяйственной выставке, открытой по предложению Владимира Ильича Ленина. «Нужна артель, коллективная работа в деревне» — с такой мыслью уезжает юный строитель колхозной деревни домой. И ты уверен, дорогой друг, что этот смелый, дотошный парень будет хорошей опорой сельским коммунистам.

А. Кожевников ярко показывает духовную красоту наших людей, силу трудовой советской морали. Она в поступках и действиях героев его произведений. Он желает добра и счастья людям. Эта мысль проходит у него через все произведения. И не удивительно: автору с детства знакома трудовая жизнь человека, который завоевывает для себя лучшую долю.

«Колыбель моего детства, — рассказывает Алексей Венедиктович, — маленькая деревушка Хабазы, Вятской губернии, ныне Кировской области. В ту пору она была односторонком — все двадцать три домика стояли в один ряд, окнами на густой, темный бор.

Люди жили в постоянной борьбе с лесом. Как только выдавалось свободное от полевых работ время, стар и млад уходили вырубать новые деляны, корчевать пни, жечь валежник. А лес каждый год рассевал миллиарды семян, и молодая лесная поросль упорно стремилась занять поля, огороды, дворы и даже соломенные крыши деревеньки.

Родился я в марте 1891 года, — продолжает свой рассказ писатель. — Семья у нас была крестьянская, большая: отец, мать, шесть сыновей и четыре дочери. Все мы жили в одной избе, не разделенной ни переборками, ни занавесками. Наш дом всегда напоминал мне муравейник.

В плохую погоду нас, маленьких, чтобы не путались под ногами у взрослых, держали на полатях. С открытых сторон они были огорожены деревянной решеткой. Получался ребячий загончик, вроде тех, какие выгораживают в общих хлевах для слабосильных ягнят и телят. Мы любили его теплую тесноту. На полатях сушились лапти, валенки, лучина, шишки, сберегался лук. Нагрузив лапти лучиной, мы перевозили их из угла в угол, будто переправляли в город лес; перекатывали шишки и лук, воображая, что пасем стадо. Валенки, наряженные в шапки, фуражки, платки, заменяли мужиков с бабами, и мы разыгрывали с ними всевозможные сцены деревенской жизни: чаепитие, сватовство, свадьбы, дележ…»

Из этого небольшого деревенского мирка вышел на большак советской литературы Алексей Венедиктович Кожевников.

…Другие произведения его, собранные в этой книге, приглашают тебя, дорогой друг, в удивительное путешествие по родной стране. Ты увидишь богатейшие кладовые седого Урала, его могучие леса и реки (повести «Парень с большим именем», «Чугунный Федот»), величавый Енисей. Ты пройдешь казахскими степями, где Тансык, герой одноименной повести, и тысячи других казахов в братстве с русскими рабочими и специалистами строили грандиозную железнодорожную магистраль — Турксиб. Почти на тысячу пятьсот километров пути бегут теперь поезда, соединяя Среднюю Азию и Сибирь, хлопок, фрукты и текстиль с хлебом, металлом и машинами. И ты, наверно, полюбишь немного мешковатого, всей душой рвущегося к технике молодого казаха Тансыка. Тансык все хочет знать, он выводит свою бригаду на стройке вперед. Кажется, нет такой машины, к которой не потянуло бы Тансыка. И нет такой силы, которая могла бы разъединить казахов с русскими. Они делают одно доброе дело: строят новое общество.

И потому незабываемы, интересны и познавательны эти страницы, повествующие о разных краях и уголках нашей милой и дорогой отчизны, что писатель сам много путешествовал и видел. Он знает Вятку и Каму, Волгу и Енисей, часто бывал на Урале, в Сибири, в Хакасии и многих других местах нашей страны.

В цикле рассказов этого сборника писатель рисует картину сегодняшней действительности. В ней увлеченно ведут свои работы, исследования и путешествуют наши юные граждане. Это, к примеру, друзья малых рек в одноименном рассказе. Они заботятся о природе, трогательно охраняют ее неповторимую красоту.

Есть в сборнике рассказ «Куртка». Человек человеку — друг, — вот мысль, которая как солнечный луч пронизывает весь рассказ.

…Человек пришел домой и не нашел куртки. Окно было открыто, значит, кто-то ее утащил. Это предположение. И вдруг к окну подошел тракторист. Он принес куртку хозяину, извинившись, что взял ее без спроса, — был дождь, а он вышел легко одетым…

— Спасибо! — благодарит тракторист.

— Вам спасибо! — восклицает хозяин куртки.

Понятна благодарность тракториста. И не менее понятно «спасибо» хозяина куртки: он говорит, что тракторист укрепил в нем веру в чистоту человека.

Вера в чистоту человека пронизывает все произведения писателя.

Наиболее известными книгами А. Кожевникова стали романы: «Брат океана», «Живая вода», «Человек-песня». В романе «Брат океана» обрисованы смелые землепроходцы Севера, осваивающие Северный морской путь и строящие новый город Игарку — индустриальные ворота в океан. В романе «Живая вода», удостоенном Государственной премии, ты видишь преобразователей природы, создающих новую систему орошения полей.

Алексей Венедиктович Кожевников работает сейчас над новыми произведениями.

Дорогой друг, пожелаем Алексею Венедиктовичу доброго здоровья и больших творческих успехов!

Владимир Семенов

Яшка проснулся. Первый солнечный луч краешком задевал окно подвала и световой стрелкой ложился на грязный полусгнивший пол. По углам была серая тьма, мокрая, как туман, и вонючая.

На деревянной кровати среди грязного тряпья лежала мать с открытыми красными глазами.

«Не спит, опять ревела», — подумал Яшка.

Рядом с матерью сидел трехлетний Ганька, сучил ногами и кричал, закинув назад взъерошенную голову. Он просил есть. Но есть было нечего.

Мать начала уговаривать Ганьку не кричать попусту, подождать немного, но Ганька не унимался. Тогда мать нахлопала его по спине и вытолкнула с кровати. Ганька обозлился и начал кидать на пол миски, дрова, ногой ударил ведро с водой. Оно опрокинулось, и вода залила весь пол.

Мать заплакала в голос, схватила Ганьку за волосы и долго тискала, потом шмякнула крикуна снова на кровать.

— Сдохни ты, окаянный! — крикнула она ему.

Ганька долго и дико выл. За печкой под лестницей забеспокоился пес Черныш и начал подвывать.

— Яшка, успокой Черныша! — велела мать.

Парень нашел Черныша и ударил ногой в голодный бок. Черныш взвыл, заскреб лапами пол, но скоро успокоился. Он понял, что ему попало за вой.

С того момента Яшка не мог заснуть, и первый же утренний крик: «Старье биром! Биром старье, биром!..» — поднял его на ноги. Черныш тоже встал. Оба они вышли из подвала на двор и улицу. Пол и дверь легким скрипом отозвались на их уход, но мать не стала удерживать Яшку. Уже несколько недель Яшка каждый день уходит с Чернышом из дому.

Это было в городе Казани. Шел тысяча девятьсот восемнадцатый год. Перед тем страна четыре года вела тяжелую войну с Германией, и начиналась новая война — гражданская.

Хозяйство было сильно разрушено. Свергнутые Октябрьской революцией богачи закрыли свои заводы и фабрики, а Советская власть еще не успела наладить их заново.

Отец Яшки, рабочий кожевенного завода, был убит белогвардейцами во время Октябрьского переворота. Мать, тоже работницу, уволили по случаю закрытия фабрики. Семья жила на паек для безработных: ломтик хлеба, кусочек выбоя[1]и немного сушеных овощей. На Черныша паек не давали.

В те дни, когда мать работала на фабрике, Яшка сидел дома и нянчил Ганьку; теперь же мать сама постоянно дома, и Яшке сидеть незачем. Ходят Яшка и Черныш по городу, питают себя.

Шли берегом вонючего ручья Булак. Черныш обнюхивал землю и теплую воду, которая текла из бань и пахла чем-то съедобным. Впереди них шел старьевщик Махамаджан с мешком за спиной. Он в своих мягких туфлях неслышно подходил к домам и окнам и начинал звонко кричать:

— Старье биро-ом!

Крик Махамаджана был очень похож на крик муэдзина с мечети, которая стояла недалеко от Яшкиного подвала.

Раньше, когда был жив отец и мать работала на фабрике, Яшка ненавидел старьевщика. Тот неизменно каждый день с солнечным восходом будил его. Потом, когда они осиротели и начали продавать барахло, крик Махамаджана сделался приятен для Яшки. Парень ждал его, прислушивался и даже видал во сне, а заслышав, бежал на улицу и кричал:

— Махамаджан, зайди!

Приходил высокий, прямой старьевщик, садился на скамью и промеж ног ставил свой мешок.

Мать приносила отцовские пиджаки, брюки, свои кацавейки и складывала к ногам Махамаджана.

Татарин брал вещи по одной, пялил на свет, чмокал, качал бритой седеющей головой и называл цену.

Мать обыкновенно всплескивала руками и говорила:

— Грабишь, Махамаджан, грабишь!

— Больше дать нельзя, — ласково улыбался желтым лицом старьевщик. — Товар много, покупатель мало. Сам Махамаджан не знает, куда будет продавать.

Мать забирала вещи, чтобы унести, но Махамаджан говорил:

— Постой, еще раз мал-мало будем глядеть, — и вновь начинал разглядывать вещи на свет. Разглядев, он прибавлял пятачок-два, мать упиралась и обвиняла Махамаджана в дневном грабеже. Татарин не обижался, сидел улыбался и помаленьку набавлял цену.

В такие моменты голодный Яшка сидел как зачарованный: он знал, что рано или поздно, но вещи утонут в мешке Махамаджана, а взамен их появится хлеб, может, и мясо. Парень досадовал только на одно, что старьевщик сразу не дает полную цену, но, слушая, как он накидывает пятачки, Яшка убеждался, что хлеб рано или поздно, но будет, и прощал Махамаджану его скупость и медлительность.

Яшке памятны эти посещения Махамаджана, воспоминания о них и по сей день вызывают у парня обильную и сладкую слюну.

Собака и мальчик шли очарованные выкриками старьевщика, которые были сладки, как свежий парной хлеб и мясной суп.

Яшка догнал старьевщика и сказал:

— Зайди к нам!

— Твоя ничего нет, — откликнулся татарин и похлопал Яшку по плечу. — Твоя Махамаджан все унес!

— Есть, найдем, — начал убеждать парень.

Старьевщик повернулся и пошел к подвалу, не переставая кричать:

— Старье биром, биром, деньга даем, даем!..

Голодному Яшке крики Махамаджана казались самой сладчайшей песней, песней о хлебе.

Подходя к подвалу, Яшка спросил у татарина:

— Все продают, ты зачем покупаешь?

— Махамаджан добрый, Махамаджан хлеб дает голодным малайкам[2],— ответил старьевщик и хитренько ухмыльнулся.

Яшка поверил и еще с большим упоением начал слушать выкрики Махамаджана. В подвале старьевщика встретила мать. Она замахала на него руками:

— Ничего нету. Уходи!

— Малайка говорит: есть.

Яшка сдернул свое рваное одеяло и положил к ногам татарина. Тот посмотрел на одеяло сверху, оттолкнул ногой, даже в руки не взял, и сказал:

— Это не пойдет.

Махамаджан уходил, а Яшка стоял на улице, слушал песню о хлебе и думал, что песня Махамаджана не для него, что она вовсе не о хлебе, а о голоде и нищете. Он вспомнил слова старьевщика о голодных малайках и проворчал:

— Кормит… Грабит, а не кормит, перетаскал все… — И Махамаджан со своим мешком, со своим сладким пением муэдзина сделался ненавистен Яшке.

Парень крикнул Черныша и побежал в другую сторону, чтобы не слышать песни Махамаджана о хлебе.

— Эй, Яшка, подь сюда! — раздался знакомый голос.

Яшка огляделся. У ворот сидел его товарищ Морква и звал:

— Подь сюда, на промысел рановато. Куда ты?

— Мутит дома. Ганька орет каждую ночь, жрать просит, мать тузит его.

— А ты не ходи домой, — посоветовал Морква.

— Спать негде. И мамку жалко.

— Мамку жалко, мамкин сын! Закуривай, так и быть, угощу тебя.