Читаем Отпустить поводья онлайн бесплатно

О книге

Автор: Пэйсли Хоуп

Название: Отпустить поводья

Серия: Сильвер Пайнс

Номер в серии: 1

Глав: 61 глава + эпилог

Имена главных героев: Сиси и Нэш

Тропы: агнст и клевета; обретение семьи; вынужденная близость; бывший хоккеист НХЛ; МГГ отчаянно жаждет ЖГГ; он влюбляется первым; лучший друг брата.

Внимание

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Совместный перевод выполнен: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»; «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Переводчик: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Редактор: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Вычитка: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Оформление: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Просьба НЕ использовать русифицированные обложки книг и арты в таких социальных сетях, как: Тик-Ток, Инстаграм*, Твиттер, Фейсбук*, а также Пинтерест, Тамблер и им подобных сервисах и сайтах.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу лицемерно!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

*принадлежат компании Meta, деятельность которой, запрещена на территории РФ.

Эта электронная книга является произведением художественной литературы.

В книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера.

Приятного чтения!

— О, дорогая! Ты уронила свою штучку для завивки волос! Дорогая!

Я резко останавливаюсь и смотрю на чемодан, который еле тащу за собой. Задний карман расстегнут ровно настолько, чтобы миссис Дэнфорт, бабушка моей лучшей подруги, могла увидеть, что из него выпало. И вот она уже бежит за мной по вестибюлю проката машин, размахивая в воздухе моим бирюзовым вибратором, и поёт своим мелодичным голосом.

Моё лицо мгновенно краснеет, и я покрываюсь румянцем, пока стремительно направляюсь к ней, уставившись в безупречно чистый мраморный пол, лишь бы не встретиться взглядом с десятками знакомых с детства людей.

Я всерьёз подумываю залезть под огромную белую стойку регистрации и просидеть там до закрытия. Последнее, что мне сегодня нужно — рейс задержали, я ревела в самолёте, как ребёнок, потому что забыла Киндл в своей квартире... точнее, в бывшей квартире. Всё, чего я сейчас хочу — добраться до дома, переодеться в пижаму и распаковать вещи. Но что-то мне подсказывает, что не получится. Потому что, хоть это и мой первый вечер дома, сегодня воскресенье, а значит, меня обязательно затащат в «Конь&Бочка» Оливия и Джинджер.

Я быстро выхватываю вибратор из морщинистых рук, а миссис Дэнфорт наклоняется, подмигивая и улыбаясь.

— А хитро я их обвела вокруг пальца, милая? — шепчет она.

У меня отвисает челюсть. Чёрт побери. Она знает, что это.

— Не за что стыдиться, солнышко. Девушке надо делать то, что надо делать, — говорит она и хлопает меня по руке.

Может, Иисус воскреснет прямо сейчас? Апокалипсис бы мне очень не помешал.

— С-спасибо, бабушка Дэн, — бормочу я, заталкивая свои субботние вечера обратно в сумку и удостоверяясь, что, мать его, всё застёгнуто наглухо.

— Передай маме привет, Сиси, — машет она рукой.

Я пробираюсь к выходу, надеясь, что Джинджер уже ждёт на улице, чтобы довезти меня оставшийся путь до дома.

К несчастью, её там нет, поэтому я сажусь на скамейку у проката машин и размышляю о своей удаче. Всего пять минут дома, и уже успела облажаться. Отличное начало. Смиряюсь с судьбой, надеваю солнечные очки и молюсь, чтобы бабушка Дэн держала язык за зубами.

На дворе типичный июльский день в Лорел-Крик, Кентукки. Солнце всё ещё высоко над горой Шугарленд вдали, а по единственной главной улице городка снуют прохожие.

Я чувствую запах выпечки из «Сладкого пряника», нашего модного кафе, и вижу, как местные жители несут пакеты из бутика домашнего декора «Дженнингс». Всё очень уютно и по-американски.

Я глубоко вдыхаю свежий горный воздух и проверяю телефон, может, Джинджер написала, почему опаздывает, хотя это неудивительно. Джинджер Дэнфорт всегда живёт по собственному расписанию. Я как раз убираю телефон обратно в сумку, как вдруг слышу громогласное подтверждение её прибытия в центр города — Долли Партон орёт из открытых окон её белого «Фольцваген Жук», который несётся, поворачивая на Мэйн-стрит.

Я встаю и машу ей с обочины, она подъезжает, чуть не заехав на тротуар. У моей лучшей подруги никогда не было таланта к вождению.

— Быстро залезай, — говорит она, открывая багажник и оглядываясь по сторонам, будто надо срочно сматываться из города.

— Ты опять сделала что-то незаконное? Коул не может вечно вытаскивать тебя из передряг, — бурчу я.

Кладу чемодан в багажник и обхожу машину к пассажирской двери.

— Ты всё перепутала, детка. Чтобы Коул меня арестовал — это как раз и есть повод нарушить закон. Пусть хоть каждый день надевает на меня наручники.

Я шлёпаю её по руке за похабный комментарий о моём старшем брате, который, кстати, заместитель шерифа, а потом улыбаюсь и обнимаю её.

— Фу... и привет.

— Пристегнись, малышка, — улыбается она, поправляя солнцезащитные очки. — Нам надо смыться, пока никто больше в городе не увидел твою симпатичную бирюзовую «штучку для завивки» в чемодане.

— Твоя бабушка написала тебе в тот момент, как я вышла за дверь? — стону я, закрывая лицо руками.

— Нет, она мне позвонила, — говорит она, глядя на меня, как на сумасшедшую. — Почему ты думаешь, я опоздала? Я пять минут не могла ехать — так смеялась.

Джинджер подмигивает, и на меня снова накатывает волна стыда.

Заметка для себя: ты дома. А значит, все будут знать, что ты делаешь, ещё до того, как ты сама об этом подумаешь.

Через десять минут мы проезжаем под арками «Сильвер Пайнс» — конного ранчо с полным обслуживанием, принадлежащего моей семье. Горько-сладкая смесь покоя и скорби оседает внутри, стоит только увидеть наш логотип. Дорога длиной в полмили, обнесённая белым забором, всегда выглядит одинаково. Это моё убежище, моё безопасное место, и даже несмотря на то, что папы больше нет, это всё ещё мой единственный настоящий дом и самое близкое, что я когда-либо снова почувствую к нему. Я не была дома с тех пор, как он умер в январе, и боль утраты ничуть не ослабла. Вдали появляется старый, массивный белый фермерский дом — «большой дом».

— Ну что, снова слушала этого никчемного ублюдка? — спрашивает Джинджер, стараясь отвлечь меня.

— Последний час — нет, — вздыхаю я. — У него просто система дала сбой от того, что это я его бросила. Как я посмела? Великий Эндрю Уотерфилд не смог удержать невесту? Что скажет «Пейдж Сикс»?

— Надо было думать, — фыркает Джинджер, — прежде чем совать свой чрезмерно восторженный член во всё, что движется и младше тридцати в Сиэтле.

— Думаю, он понял, что это окончательно. Я завернула кольцо в стринги, которые нашла в его пиджаке, и оставила всё это прямо посреди кухонного стола.

Я начинаю смеяться, а у Джинджер отвисает челюсть.

— Вот это ты, сучка! — с улыбкой качает головой Джинджер, явно впечатлённая.

— Надо было обратить на это внимание ещё зимой. Поздние возвращения домой, командировки, этот элитный клуб ассистенток, вечно таскающихся за ним и его коллегами повсюду.

— Люди склонны доверять мужчинам, за которых собираются выйти замуж. Это не твоя вина.

Я киваю и поворачиваюсь к окну, позволяя солнцу ослепить меня.

В своё оправдание скажу, что Эндрю — богатый, красавец, манипулятор и мудак, который вскружил мне голову на первом курсе Вашингтонского университета. Я так сильно хотела верить в настоящую любовь, что позволила этому ослепить себя. Мне понадобилось более семи лет и последние слова умирающего отца, чтобы всё, наконец, осознать. Я послушала свою интуицию, выбралась из Сиэтла и из той токсичной тучи, что висела над нами. Мне всего двадцать пять, я потратила свои «дикие» годы, играя в аристократичную будущую жену, а теперь просто хочу увидеть семью, повеселиться, найти работу, и дышать.

Когда мы подъезжаем к дому, и гравий хрустит под колёсами машины Джинджер, в голове проносятся тысячи воспоминаний и образов. Горе — странная штука. Оно накрывает тебя в самые неожиданные моменты. В кладовке хранилась крем-сода, которую летом папа любил пить со льдом. У стены стояли старые грабли, с помощью которых мы собирали лучшие в мире кучи листьев осенью. А на дереве висели качели, на которых папа качал меня бесчисленное количество раз в жаркие летние вечера. Грусть подступает к горлу, захлёстывает. Я почти жду, что он выйдет с улыбкой из парадной двери, но понимаю головой — он это больше никогда не случится.

— Я дома, папа, — шепчу я.

— Он знает, детка, — сжимает мою руку Джинджер.

— Чёрт возьми, детка, такое чувство, что я не видела тебя, целую вечность, — кричит мне из кухни моя мама, Джолин, — она же мама Джо.

Она врывается в гостиную, словно глоток свежего воздуха, моментально развеивая моё мрачное настроение. Узкие джинсы, босые ноги, волосы в стиле Фарры Фосетт, завязанные розовым шарфом, и футболка «Брукс&Данн», небрежно спадающая с плеча.

— Дай-ка я на тебя посмотрю, — улыбается она и буквально прыгает мне в объятия.

В этот момент в дверь вваливается мой старший и самый ворчливый брат, Уэйд, вместе с нашим старым золотистым ретривером Харли. Харли прижимается ко мне, как будто я его самый любимый человек на планете. Теперь я вся в шерсти и слюнях, но он милейший пёс в мире, так что я прощаю его и чешу за ушами.

— Сиси Рэй, — приветствует Уэйд своим хрипловатым, спокойным голосом, дёргая меня за хвостик.

Всегда добавляет моё второе имя.

— Сержант, — автоматически отвечаю я.

На его плечах — всё наше ранчо, но теперь я чувствую это куда сильнее, чем раньше. Он вылитый отец, и одно только его лицо напоминает мне — папа всё ещё здесь.

Я отпускаю Харли и крепко обнимаю Уэйда. Он немного напрягается, как всегда. Он не из тех, кто любит обниматься, но я знаю — сердце у него есть, просто глубоко внутри.

— Я занесу твои сумки. Мама поселила тебя в «Стардаст», — говорит он, имея в виду одну из пяти крошечных хижин для помощников, проживающих на ранчо. Каждая названа в честь альбомов Уилли Нельсона: «Spirit», «Stardust», «Blue Eyes», «Legend» и «Bluegrass».

— Я купила тебе новое постельное бельё, всё чистенько и свежо, дорогая. И даже еду туда закупила, — говорит мама.

— Спасибо, мам, — отвечаю я, когда она убирает выбившуюся прядь с моего лица и держит руки по бокам моей головы, разглядывая меня.

Джолин Эшби до сих пор красива и полна жизни в свои пятьдесят восемь, и она не даёт никому сесть себе на шею. Настоящая свободная душа. Я каждый день стараюсь быть хоть немного похожей на неё.

— У тебя заплаканные глаза, детка.

Я издаю универсальный звук, означающий «угу».

— Ну и сколько раз этот никчёмный ублюдок тебе звонил?

Я смеюсь от такой меткой характеристики моего бывшего жениха и сажусь на край дивана в гостиной. Мама смотрит на меня с ожиданием, руки на бёдрах, но я ничего не отвечаю, просто вздыхаю, потому что сейчас не готова говорить об Эндрю со всеми подряд.

— Можно мне просто провести этот вечер без упоминания о нём? Обещаю, завтра расскажу всё до мельчайших подробностей. А сегодня я хочу подышать свежим воздухом, распаковать вещи и спрятаться в своей хижине с книгой.

Из темноты кухни, словно по волшебству, появляется Джинджер, как будто мой план остаться дома призвал её.

— А вот хрен тебе, — её каблуки быстро цокают по полу, когда она входит в гостиную со стаканом сладкого чая от мамы Джо. — Я уже всем рассказала, что ты дома, и мы не пропустим День воскресной сангрии. Спать будешь завтра. Сейчас некогда киснуть.

— Всем — это кому? — стону я.

Она ослепительно улыбается, красивые карие глаза озорно сверкают, а густые натуральные кудри обрамляют лицо. Она всегда была одной из самых красивых девушек, которых я когда-либо видела вживую.

— Ну, девчонкам, конечно. Сегодня же женский вечер, — она хватает меня за запястье. — А теперь давай поедим и начнём собираться. Ты должна выглядеть как горячая свободная штучка, которой ты и являешься.

Я смотрю на маму в надежде на поддержку, но она поднимает руки, давая понять, что не вмешивается.

— Лучше, чем сидеть дома в одиночестве со своим вибратором, — хихикает она.

— Мама! — воплю я, а она с Джинджер сгибаются пополам от смеха.

Этот чёртов город.

Спустя два часа, благодаря консультационным услугам по подбору гардероба от мамы Джо и Джинджер, на мне наряд, который я ни за что и никогда не надела бы на публике при других обстоятельствах. Но, как они изящно выразились: «весь город уже знает, что у тебя личный склад секс-игрушек, так что самое время перестать стесняться».

Вещей тут столько, что это помещение едва выдерживает нагрузку. Моя хижина маленькая, почти как квартирка-студия, но она моя любимая, потому что над раковиной на кухне есть большое панорамное окно с видом на один из самых больших загонов для лошадей. А вдалеке во всей красе видно гору Шугарленд.

Мама обустроила всё так, будто я здесь живу уже сто лет — с декоративными свечами, подушками и журналами на кофейном столике в гостиной. Здесь всего одна спальня и одна ванная с тёмными деревянными стенами, но это идеальное место для новых начинаний.

Раньше, в старые добрые времена, на нашем ранчо жило сразу несколько тренеров по лошадям, особенно в дерби-годы папы. Последние десять лет всем заправляет Уэйд, так что теперь две из этих хижин стоят пустыми, ведь Коул живёт в городе со своей дочкой, моей любимицей, семилетней племянницей Мэйбл.

Я осматриваю себя в зеркало во полный рост, которое мы перетащили в гостиную специально для этого импровизированного модного показа.

Я кряхчу и ворчу, задаваясь вопросом — я правда пойду в этом? Джинсовая мини-юбка, подол которой я всё время тяну вниз, чтобы она хотя бы прикрывала середину бёдер, и красный кружевной топ Джинджер, в который моя грудь едва влезает.

Природа наградила и наказала меня ранним развитием, но сейчас я хотя бы привыкла к своим формам. Я поправляю слои ожерелий и большие золотые кольца в ушах — тоже выбор Джинджер. Она уложила мои длинные волосы в мягкие светло-русые волны и локоны. У меня никогда не было столько лака на голове, даже на выпускном.

— Чего-то не хватает, — говорит Джинджер, прикусывая нижнюю губу. — Сними сандалии, — приказывает она, подняв один палец с французским маникюром.

— Остальная обувь не распакована...

— Не мешай моему творческому потоку, просто сними их.