Читаем Оторва. Книга 6 онлайн бесплатно

— Каренин, — майор Истомин кивком подозвал капитана и когда тот подошёл, негромко сказал: — Ты вот что, Женя. Я понимаю, у тебя чемоданное настроение, но про отпуск пока забудь. Сам видишь ситуацию.

— Да уж какие чемоданы, — согласился Каренин. — Мне бы только домой сбегать, переодеться. — Он выставил руку, показывая обгоревший китель. — А у Лютикова склад закрыт, и ключи небось с собой забрал. Он вроде меньше всех пострадал, но когда вернётся, неизвестно. Сегодня точно, если даже отпустят, домой пойдёт, зализывать раны.

— Да чёрт с ним, с кителем, — махнул рукой майор. — Тут хрень одна затевается, и я хочу знать: ты со мной?

Каренин с удивлением раскрыл глаза.

— Конечно, с вами, товарищ майор.

— Ну, не нужно так официально, мы вдвоём.

— С вами, Александр Николаевич, разумеется. А что случилось?

Майор Истомин огляделся по сторонам, а затем кратко пересказал разговор с Уфимцевым.

— Ого, — лицо у капитана сделалось серьёзным. — И что вы ему ответили?

— Согласился.

— Я понял, — Каренин ответил слегка насмешливо. — И что? Хотите предложить мне новую должность за молчание? А девчонку закопаем, как будто и не было её?

— Вот за что я тебя не терплю, капитан, — голос майора зазвучал грозно. — Делаешь выводы по одному слову, не дослушав до конца.

— Извините, товарищ майор, недопонял.

Истомин вынул из внутреннего кармана кителя газету «Комсомольская правда» и, развернув её, показал Каренину.

— Читал?

— Вот же чёрт, — капитан, уткнувшись носом в статью, громко хмыкнул. — Вы хотите сказать, Александр Николаевич, что это одна и та же девушка?

— Именно. И вот скажи, Женя: закрывает собой от бандитской пули милиционера. Садится в горящий бензовоз, чтобы спасти людей, зная, что может погибнуть. Она могла просто так напасть на работников МВД и устроить стрельбу в РОВД?

— Действительно, очень сомнительно, — согласился Каренин. — Да у неё в крови спасатель.

— Вот и я о том. Если бы я сразу встал в позу, у нас не было бы этих двух дней. Уфимцев на корню зарубил все наши начинания.

— Наши? — переспросил Каренин.

— А ты разве минуту назад не сказал, что со мной?

— С вами, товарищ майор. Есть план?

— Есть. Слушай внимательно. Пока Щербинин в отпуске и я его замещаю, создадим внутреннюю комиссию. Я, ты и старший лейтенант Приходько. Он самый толковый и у меня, да и у тебя с ним неплохие отношения. А вот с Уфимцевым как раз натянутые. — Истомин глянул в сторону и проговорил совсем невпопад: — Не понял. Каренин, а почему Ерофеев с Бутыриным до сих пор с автоматами бегают? Почему не сдали в оружейку?

Капитан тоже оглянулся.

— Товарищ майор! Сначала пожар, потом Ковригин послал всех на периметр. Патроны сдали, Лютиков согласился только их принять, а автоматы, мол, закопченные и без чистки не возьмёт. Вдруг проверка, а у него непорядок. Грозился в госпиталь не ехать, у него ведь и травм никаких, так, одежду слегка пришмолило. А потом укатил. А ключи только у него, запасные в сейфе в Оленёвке, вот и ходят как неприкаянные. Думал в ЗИПовую убрать, в ящик пока и двух человек на пост поставить. До вечера, что им будет.

— А ключи от ЗИПовой?

— У дневального. В ящиках подшипники для КАМАЗа, а сам КАМАЗ давно списан, стоит на пустыре в автобате. А Лютиков отказался принимать, мол, положена ЗИПовая, вот и ставьте, а мне лишняя головная боль ни к чему. Епархия Бубликова, а тот сначала в отпуске был, а теперь со слёта не вылезает. И автобат не берёт на ответхранение. Там точно растащат, вот и таскаем за собой.

— Что-то припоминаю, — кивнул Истомин, — так и сделай. На чём я остановился? Ах да. Ты и Приходько, летите пулей в госпиталь. Уверен, Уфимцев этот вариант не предусмотрел, рассчитывая на меня. А с них никто показания пока не снимал и голову не морочил. Да и вряд ли будут, если я, как того хочет полковник, рапорт настрочу. А вдруг кто из водителей автобусов что-то видел или тот же Лютиков. Поговори, сам знаешь как. А потом, вот тебе листок. Гаврилюк Андрей Федорович. Старший лейтенант в центральном РОВД. Телефон домашний и рабочий. Он год назад попал в неприятность по пьяни. Утопил табельное в яме, а там глубины сам знаешь какие. Я его негласно свёл с моряками, и они ствол выловили. Так что с него причитается. Писать он тебе ничего, разумеется, не будет, но в известность поставит, что там на самом деле у них произошло. Так ли всё плохо. А я, — он глянул на часы, — через час автобусы будут за участниками слёта, переговорю с ними. Им, конечно, команда Уфимцева уже голову заморочила, но, может, что и вспомнят. Возьму хоть какие заявления. Ну и попробую реабилитировать Бурундуковую посмертно. Выступлю перед комсомольцами. Вложу им в голову зерно, авось и прорастет. Ну что? Давай, ни пуха, ни пера.

Каренин кивнул и негромко буркнул:

— К чёрту, — а потом добавил, — если ничего не соберём, Уфимцев, товарищ майор, вам этого не простит.

— Дальше тундры не сошлют, — отмахнулся Истомин, — давай, очень на тебя надеюсь. Но если что, не встревай. А я как-нибудь выкручусь.

— Александр Николаевич, — внезапно вспомнил Каренин, — а что с политинформацией? Раз я не в отпуске. В Москве такие события! Сегодня Леонид Ильич летит во Францию. Через два дня пленум, а у нас полный штиль. Уфимцев на это надавит в первую очередь. Если это проигнорировать, вас точно вызовут на партсобрание. За политическую часть слёта отвечаете вы.

— Чёрт возьми, — Истомин потёр лоб ладонью. — Я ведь дал материалы Бурундуковой, чтобы доклад подготовила к сегодняшнему дню. Хорошо, что напомнил, совмещу выступление. Сначала расскажу о политической обстановке, а потом плавно перейду к ночным событиям. Так даже лучше будет. Уверен, все проникнутся подвигом Евы, и журналисты, которые освещают слёт, за такое событие ухватятся.

— Журналисты — это хорошо, — Каренин потёр мочку уха, — а масштабы проверки вы, Александр Николаевич, представили? Ведь и вертушка всплывёт, если что не так.

Он ещё рвался, этот безумный крик, а я уже летела кубарем из автомобиля. Вероятнее всего, инстинкт самосохранения заставил действовать на рефлексах. Кинула нейтралку и, распахнув дверь, словно выброшенный из пушки снаряд, вылетела на улицу, прикинув, что огонь во время движения отбросило назад, и у меня есть несколько секунд до того, как КрАЗ потеряет скорость и пламя окутает кабину. Сделала кувырок по земле и, пригибаясь от огня, который, словно ожидая этого момента, ринулся вслед за мной, понеслась в сторону моря.

Само собой вышло. Вспомнила пару видосиков, как взрываются цистерны, накрывая огромную площадь. 200 метров в диаметре, и это если повезёт. Полминуты, чтобы уйти на безопасное расстояние, и не факт. По закону подлости могло шарахнуть и дальше, поэтому сразу прикинула: единственное спасительное место — море.

К тому же до обрыва, осталось в памяти, метров шестьдесят, а до взрыва, дай бог, чтобы имелось секунд десять в запасе. Качнёт цистерну — и пиши письма мелким почерком. Отыщут потом спасатели пару не сгоревших косточек, и это всё, что будет лежать в запаянном гробу. Ну ещё килограммов пятьдесят песка добавят, чтобы не травмировать родственников.

И я неслась, радуясь, что от траншеи к обрыву был уклон градусов в 10, и волновало только одно: не наступить на что-то острое, не подвернуть ногу, не замедлиться. Только это, пока до обрыва не осталось шагов пять или шесть, и я увидела далеко внизу море.

Машинально мелькнуло, что скала имеет высоту метров пятнадцать или больше, и прыгать ночью вниз, в чёрную пустоту — это самоубийство. Невозможно подготовиться к удару, когда ты не видишь воду.

Появилась глупая надежда, что вновь смогу возродиться в чьём-нибудь теле, ведь однажды случилось нечто, благодаря не иначе магическому действию, но я, как тупая курица, не воспользовалась этим даром. А ещё надеялась, что не так бездарно буду прожигать новую жизнь. Как выяснилось, ценить себя я так и не научилась.

Наверное, тот же самый инстинкт самосохранения остановил меня на самом краю, заставив глянуть вниз, в чёрную бездну, у которой не было дна. Во всяком случае, я его не увидела.

А потом я так и не смогла вспомнить: сама шагнула в пропасть или ударной волной снесло. Почувствовала толчок в спину и оглохла от грохота разорвавшейся цистерны на какое-то время. Очнулась уже в воздухе, и всё, на что была способна — попросила того, кто меня сюда отправил, сотворить «диво-дивное»: раздвинуть тучи, позволив месяцу показать воду, и дать мне возможность сгруппироваться.

И тут же пришло в голову, что просьба напрочь глупая, и месяц на самом деле светит, только на востоке, а скала, с которой я сиганула, закрыла его собой.

Но, вероятно, кто-то меня всё же услышал, и над головой разверзся яркий диск, осветив всё вокруг на добрую сотню метров. Догадалась, что это, не поднимая головы и не теряя драгоценных секунд. Траншея проходила по небольшому холмику, и горящий бензин ринулся не только на равнину, но и вслед за мной. Сделать кувырок, выровняться вертикально и войти в воду солдатиком времени не хватило. Да ещё представила, какой получу удар, врезавшись третьим размером об воду. Может, и ничего страшного, но, не имея опыта прыжков с такой грудью в прошлой жизни, не стала рисковать и сложилась пополам. Вот на это мне последних мгновений вполне хватило.

Удар вышел и в самом деле не сильным, или я, подхватив кучу адреналина, его не почувствовала, или тушка Бурундуковой была слишком лёгкой, но сознание не потеряла и сразу сориентировалась, в каком направлении нужно дать деру.

Впереди бензин разлился метров на двадцать и продолжал распространяться дальше, а вот сзади площадь горения была гораздо меньше, и я, работая всеми конечностями, рванула к чистой поверхности.

Вынырнула почти перед скалой, оглянувшись на горящее море, на огненный водопад, и мелькнула мысль: жаль, что рядом нет Нигматуллина с его фотоаппаратом. Какие великолепные кадры можно было бы сделать!

Внезапно вспыхнувшее пламя в метре от лица заставило оторваться от созерцания, и я, развернувшись, бросила взгляд на каменную стену, выискивая безопасное место.

И сразу нашла его. Всего в метре над морем зияло небольшое отверстие: пещера или грот. Это было не важно, главное — выбраться из воды и не сгореть, раз уж так удачно всё закончилось.

Сделав пару взмахов, подплыла к скале и, хватаясь за разные выпуклости и шероховатости, вскарабкалась внутрь. Проползла на четвереньках несколько метров по проходу, который уходил круто вниз, и когда грот окончательно расширился, позволяя выпрямиться, поднялась на ноги.

Развернулась к выходу и, почувствовав себя в безопасности, совершенно машинально крикнула, обращаясь к огню: «Да! Я сделала это! И вот хрена тебе, ты меня достанешь!»

И ойкнула, увидев, как вход в пещеру окутался огнем и, быстро увеличиваясь в объеме, двинулся прямо на меня.

Сука!

Ну да. Когда бензин после взрыва получил ускорение, он и летел с обрыва в море, а теперь медленно растекался по скале, заполняя все щели. А в пещере был склон, и несложно было догадаться, что через несколько секунд горящая лава достигнет моих ног.

В отчаянии закрутила головой в разные стороны. Поднялась на небольшой выступ, упершись руками в противоположную стену, а через секунду то место, где я только что стояла, оказалось в огне. Клубы дыма заполнили небольшое помещение, заставив закашляться.

Ноги начало припекать, и я вынуждена была вскарабкаться чуть выше. Вот только вся беда была в том, что нормального места не было, и приходилось упираться ступнями в острые камни, а значит, мое падение в огонь — всего лишь вопрос времени.

Внезапно дым, который заставлял слезиться глаза, закружил, стягиваясь в круг, словно смерч, и пополз вверх, давая возможность продышаться.

Я подняла голову и разглядела небольшое отверстие в стене, которое в темноте изначально не увидела. Вот туда и втягивался едкий дым, словно в дымоход. Дыра была лишь в метре от меня, и, упираясь ногами и руками, я полезла к ней.

В последний миг задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и, забравшись в узкий проход, поползла на четвереньках вперед.

Тоннель свернул влево, потом вправо, и передо мной открылась невероятная картина: море в огне!

Дым клубился по проходу, не доставая дна сантиметров двадцать, где, в принципе, можно было расположить голову, чтобы не получить реального отравления и не остаться здесь навсегда, но я решила подстраховаться.

Во-первых, в мокрой одежде было совершенно неуютно. А во-вторых, она мне нужна была для другого дела.

Выгнув руку за спину, расстегнула крючки на лифчике, стянула юбку, а за ней и плавки. Собственно, лучше не стало, и холодный камень неприятно обжёг правый бок, на который я легла. Но выбора у меня по-любому не было. Мало того, что отверстие, у которого я оказалась, было крохотным и высунуть хотя бы голову не удалось бы, так ещё мимо него стекал огненный ручеёк, напрочь отбивая желание проверить нечто подобное.

Воспользовалась тем, что имела, — своей задницей. Выставила её против дыма, подогнув ноги почти к груди, сложила мокрые вещи в кучку и ткнулась в них носом.

Затея на самом деле бесполезная, хотя в фильмах эксперты, рассказывая про действия на пожаре, говорят, что мокрая тряпка защищает дыхательные пути и препятствует проникновению в организм разных вредных частиц. На самом деле это полнейший бред. Мокрая тряпка не защитит ни от дыма, ни от вдыхаемых частиц, и знающие люди не советуют ею пользоваться, но она устраняет сухость, а именно это мне и требовалось. Пока прибудут пожарные машины, пока развернут своё хозяйство, сколько часов пройдёт? А если это вояки срочной службы, так они ещё и тушить водой начнут, разбрызгивая огонь в разные стороны и увеличивая территорию пожара. И даже по самым скромным подсчётам место, где я обосновалась, может стать моим прибежищем на несколько часов.

К тому времени я не только имела возможность натянуть на себя все запахи окутавшего меня вонючего дыма, но и моя филейная часть вполне могла превратиться в готовый продукт горячего копчения.

Хотя и были свои плюсы. Тёплый дым согревал тело и даже в какой-то мере убаюкивал. Да и организм, не привыкший к таким приключениям, вымотался за такой длинный-длинный день, и в конце концов я просто отключилась.

Когда открыла глаза, небольшой луч солнца уже проникал в тоннель, где я обосновалась. Море не горело, и дым полностью отсутствовал, но запах горелого картона с примесью сероводорода продолжал витать в воздухе или, вероятнее всего, забил мои внутренности настолько, что ещё не один день предстояло наслаждаться этими ароматами.

Но даже не это я ощутила в первое мгновение. Я хотела есть, и не то что есть — а жрать в буквальном смысле этого слова. Это когда реально чувствуешь, что живот прилип к позвоночнику. Ещё и рука затекла и отказывалась подчиняться. Минут двадцать растирала её, пока пальцы не стали нормально сгибаться.

Развернуться в проходе не удалось, слишком узким он был, и пришлось пятиться как рак, пока не добралась до края.