Читаем Оторва 10 онлайн бесплатно

— Ты, ты… — пролепетал Валера, рассматривая меня.

— Что я? Стихи новые родились? Даже не вздумай, я ведь тебя предупреждала.

— Ты очень красивая, — наконец проговорил Валера.

— Теперь ты понял, что потерял? — фыркнула я. — Идём. Нам ещё в «Самоцветы» заехать нужно и за цветами.

— В «Самоцветы»? Зачем в «Самоцветы»? — поинтересовался Валера.

— Подарок достойный первого секретаря, что непонятного?

Набор никуда не делся, и я его приобрела вместе с симпатичной прямоугольной коробочкой. За цветами пришлось ехать на улицу Гоголя. Не меньше трёх десятков женщин сидели напротив памятника Штефану. Сразу узнала его по кресту. Розы были по рублю, и я раскошелилась на двадцать пять штук. Вручила ошарашенному Валере букет и забралась на заднее сиденье такси.

Вообще, надеялась, что мальчик приедет на папиной «Волге», на которой имела счастье прокатиться один раз, но нет, прикатил на такси.

Добрались мы до именинника только к пяти часам вечера, к высокой свечке на Измайловской, где, как рассказывала мне мама Бурундуковой, перед Новым годом один ушлый сиделец приговорил своих дальних родственников.

Неплохо начала ориентироваться благодаря карте Кишинёва.

Букет я вручила Наталье Павловне, которая от неожиданности сделала несколько шагов назад и едва не врезалась в стену.

Ну а что. Последний заход, так сказать, и хотелось, чтобы запомнили навсегда.

Собственно, представляла я маман Валеры более презентабельной. На самом деле, передо мной стояла женщина в три моих обхвата и ростом не выше 155 сантиметров. И ни её нарядное платье, ни золотые украшения не делали из неё светскую даму. Да и украшения с моими не стояли в один ряд.

А уж как пялились на меня хозяева квартиры, и описать было сложно.

— Поздравляю, — сказала я в очередной раз, так как казалось, что они меня не слышали совсем. — Может, мы пройдём уже в квартиру или так и будем стоять в коридоре?

Только после этого очнулись и предложили заглянуть в гостиную. Я проследовала за ними, не разуваясь, глядя, как они с удивительной проворностью суетятся.

Николай Васильевич не был Героем Советского Союза, но отоваривался, как мне показалось, в том же магазине, судя по тому, что находилось на столе.

И надо же! Я вчера, разбирая продукты, прикинула, что обязательно сделаю оливьешку, а тут он уже стоял на столе.

Салатница, в которой находилось оливье, была размером с огромную сковороду — сантиметров сорок в диаметре. Я таких никогда не видела, но стало ясно, что в этой квартире любят вкусненько пожрать. Именно так, потому как даже салат делают тазиками.

Мы на Новый год тоже готовили много, но не посреди лета. В новогоднюю ночь всё улетало, к тому же у нас дома всегда было много народу. Да и потом, когда жила самостоятельно, двери моей квартиры всегда были открыты для гостей.

Количеством этого салата, который стоял на столе, можно было запросто накормить человек десять, и ещё осталось бы, а нас в квартире находилось всего четверо.

— Валерочка, — опомнилась Наталья Павловна, — проведи гостью помыть руки.

— Вот, — показал Валера на двери в ванную, — твоё голубое полотенце.

Надо же, мне даже полотенце приготовили. Мелочь, а приятно. Ещё бы знать, какая муха их укусила? Хотя можно было даже не ходить к гадалке: Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Молдавии каким-то чудом разузнал, что мне в Кремле Звезду Героя присвоили. Да и Наталья Павловна суетилась, как будто ей в задницу нашатыря влили. А ведь до сих пор, если сопоставить все факты, на дух меня не переносила.

Как есть, докатилась новость, и теперь решили, что Бурундуковая достойна, чтобы украсить их семейку в качестве невестки. Брррр.

Я глянула в зеркало, и меня качнуло. Едва успела ухватиться за умывальник. Предчувствие беды! Реально, как в самолёте, когда вдруг поняла, что сейчас свалимся в штопор.

Мать твою!

Я присела на край ванны и закрыла глаза, пытаясь отыскать где-то в закромах памяти гадалку с картами, чтобы понять, что меня ждёт.

Выпрямилась, широко раскрывая глаза. Что за бред? Сазонова Наталья Павловна крышей съехала или в квартире такая атмосфера ядовитая, что у меня галлюцинация проявилась? Буквально воочию увидела, как пью шампанское, и сознание тут же начинает уплывать. Снотворное? А зачем? Ну бред же сивой кобылы!

Увы, в голову не пришла ни одна умная мысль. Похитить решили? Так я не олигарх, чтобы выколачивать из меня деньги. Брюлики? Ну, про них-то им точно ничего не было известно. Я помотала головой, отбрасывая дурацкие мысли.

Вот только как не выпить и не съесть ничего в этом доме? Единственный правильный вариант — внезапно спохватиться, сказав, что мне срочно нужно куда-нибудь сигануть. На этом и остановилась.

Когда мы вернулись, Николай Васильевич разливал по бокалам шампанское, и руки его слегка подрагивали.

Он замер на какое-то мгновение и перевёл взгляд на меня.

— Ева, я тебе тоже налил шампанское, но, может, ты не пьёшь? Сладкой водички?

— Шампанское, — кивнула я, — это лёгкий напиток. Вот водочку я точно не буду.

Он переглянулся со своей супругой, и они улыбнулись друг другу.

Я подхватила свой бокал и, подняв его, сказала:

— Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества.

Мы дружно чокнулись, и я уже было хотела сделать вид, что срочно вспомнила о неотложном деле, но в это время в коридоре прозвучала трель соловья.

Отличный звонок, а то дома у Бурундуковой какой-то церковный колокол. Как звонить начинал, прямо подмывало разыскать глазами купол церкви и перекреститься.

— Кто это? — спросила Наталья Павловна, почему-то глядя мне в глаза.

Решила, что я к ним в дом всех одноклассников привела? Да и взгляд у неё сделался испуганным. Представила, как будет выглядеть это действо со стороны? Заходят гости, а Бурундуковая на полу в беспамятстве. Здрасьте, приехали.

Я улыбнулась и пожала плечиками.

— Наталья Павловна, зря у меня спрашиваете. Я вот совершенно без понятия, хотя и могу предположить. Гости на день варенья заявились, чтобы так сказать, поздравить лично Николая Васильевича. Или вы думали такое торжество скрыть от сослуживцев и соседей по подъезду?

— Но мы никого не ждали, — промямлила она, ещё раз подтвердив моё предположение относительно участи Бурундуковой.

— Я открою, — сказал Николай Васильевич, поставил свой бокал на стол и, резво подхватившись, ринулся рысью в коридор.

Наталья Павловна, вероятно, сообразив, что без неё любимый муж может напортачить и пригласить нежелательных свидетелей к столу, тоже отставила свой бокальчик. Потащила бы за собой, и тогда точно не избавиться от непрошенных гостей. Кто ж уйдёт, когда тут пьют и гуляют.

И мышкой юркнула вслед за муженьком. Ага, мышкой. Мутантом.

Валера приподнялся на стуле и глянул в коридор.

Я расплылась в улыбке. А может быть, так даже лучше?

Наклонилась вперёд и одним махом поменялась бокалами с уважаемой Натальей Павловной. И застыла, словно ничего и не произошло.

Кто бы там ни был, но хозяева квартиры его на порог не пустили. Побубнили с минуту, и оба довольные вернулись в залу.

— Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества, — повторила я тост, когда они подняли свои бокалы.

Мы дружно чокнулись, и я, сделав несколько глотков, опустошила до дна.

Сазонова Наталья Павловна убедилась, что у меня в бокале ничего не осталось, и почти залпом проглотила свою порцию шампанского. Они, улыбаясь, уселись на стулья, и уставились на меня. Я улыбнулась отдельно каждому и остановила свой взгляд на Наталье Павловне.

Улыбка сползла с её лица, глаза сошлись на переносице, и голова резво полетела в сторону стола. Вот повезло ей, что я напротив сидела и успела подтолкнуть салатницу вперёд, а то бы и нос себе могла расквасить, учитывая, с какой скоростью она подалась вперёд. А так ничего: упала своим одутловатым личиком прямо в оливье.

Упала бы в холодец — обязательно озаботилась бы, чтобы муж не дал ей замёрзнуть, а так нормально. Вполне мягко и удобно, лишь бы воздуху хватило. А то зарылась по самые уши.

— Мама, — произнёс Валера, опуская бокал на стол.

— Наташа, — сказал Николай Васильевич, озабоченно разглядывая затылок своей ненаглядной.

И ни один из них не попытался вытащить Наталью Павловну из салатницы. Я тоже решила, что это не женское дело. В конце концов, рядом сидят два близких родственника, им и карты в руки.

Не торопясь, протянула руку к вазочке и взяла шоколадную конфету. После кислого шампанского — самое то. Как говорил когда-то отец: «Посолодить».

И, учитывая, что они оба — и папочка, и сын — продолжали сидеть болванчиками, решила подсказать им дальнейшие действия.

— Николай Васильевич, вы не хотите помочь своей жене выбраться из салата? А то у неё весь тональный крем сползёт, и оливье уже никто есть не сможет.

Про то, что она может задохнуться, не сказала ни слова. Дядя уже взрослый и сам должен был понимать, что раз лицо полностью погрузилось то это чревато, если только дамочка не умеет дышать ушами.

Кстати, удивительно, что человек не умеет этого делать именно ушами. Там ведь всё взаимосвязано.

Помнится, рассмешили одного товарища, а он в тот момент вино хлестал из стакана. Так оно у него и через нос, и через уши фонтаном пошло, то есть дырочка имеется. И почему не дышать? Хотя, возможно, там обратный клапан стоит. Совершенно не разбиралась в этом. Знать заранее, что будет такая ситуация, я бы в вертушке, когда меня в Симферополь везли, обязательно у лора поинтересовалась.

Николай Васильевич, благо рядом сидел, сообразил всё ж таки, что тело, погруженное в майонез, может и не очнуться, если ему все отверстия не освободить. И, схватив супружницу за волосы, приподнял голову над тарелкой.

Ну и рожа! Только на аватарку ставить, чтобы народ, заглянув на страничку в соцсетях, зависал на ней в предынфарктном состоянии. Крем на лице, размякнув, превратился в нечто похожее на клейстер и, словно магнит, притянул к себе мелконарезанные частицы салата, обильно смазанные майонезом.

— Наверное, нужно полотенечком протереть лицо, — подала я ещё одну идею.

Наталья Павловна в этот момент громко всхрапнула. Николай Васильевич от неожиданности разжал ладонь, и лицо его дрожайшей супружницы снова утонуло в оливье.

Не удержалась и фыркнула. Слегка, а могла и во весь голос заржать.

Николай Васильевич перевёл удивлённый взгляд на сыночку и спросил:

— Она что, бокалы перепутала?

Всё ж таки неплохой бонус получила при переносе, как ни крути. Уже который раз вытаскивал меня из полной задницы.

— Как-то уныло у вас тут и безрадостно, — сказала я, поднимаясь.

Хотя «уныло» и «безрадостно» — слова-синонимы. Думала попробовать котлетки, очень уж привлекательно смотрелись. Жаркое с курочкой.

А вот после слов Николая Васильевича, который сам того не подозревая выдал семейку с потрохами, хотя я надеялась, что Валера в этом участие не принимал, пробовать что-либо из закусок уже не хотелось. Даже пожалела, что конфету слопала. Мало ли, что они ещё успели травануть.

Николай Васильевич принялся вылавливать утопленницу, а я ретировалась в сторону коридора. Подхватила с тумбочки подарок для главы семейства, так как за такую подлянку, которую он вздумал учудить, ему ничего не полагалось. Аккуратно упакованный букет взяла в другую руку и покинула негостеприимную квартиру.

Ну а что, розы у меня в комнате могли прекрасно смотреться, и какого чёрта я должна их оставлять?

Нужно было двинуться по улице вверх, чтобы добраться до главной, но я решила пройтись и сократить путь. Многоэтажки закончились, как и асфальт, и это в самом центре столицы. Началась деревня с частными домами, небольшое здание синагоги, и далее я упёрлась в высокий забор, на котором висела реклама с красивым зданием, а ниже большими буквами сообщалось, что на этом месте будет построен центральный универсальный магазин. Правда, когда собирались закончить строительство, указано не было, да и работы не велись. Просто обнесли забором несколько десятков частных домов, предоставив жильцам жилплощадь в другом месте. А сами дома даже сносить ещё не начали.

Пришлось обходить всю эту деревню, пока вновь не оказалась на Измайловской.

Уже подходя к улице Ленина, окунулась в небольшой сквер с фонтаном, каштанами и большими чугунными скамейками.

Около фонтана суетилась детвора, не старше семи-восьми лет, радостно прыгая в воду и устраивая заплывы. Взрослых, кстати, рядом не было ни одного, кто бы мог следить, чтобы детки не пострадали. Только в самом конце аллеи сидела парочка. Причём девушка отвернулась от парня и всем своим видом выражала недовольство.

Симпатичный молодой человек лет двадцати пяти пытался ей что-то говорить, клал руку на плечо, но она нервно её стряхивала.

— Как ты мог, — услышала я её слова, когда подошла ближе, — как ты мог забыть, что у нас сегодня годовщина?

Действительно. Вот как можно забыть такую дату! Год отношений — это ведь целая эпоха для девушки. Она дни считает, влюблена, а он такой сякой.

Девушка искренне возмущалась, а парень растерянно сидел, уставившись ей в затылок.

— Марина, ну в самом деле, мне и в голову не пришло считать дни. Ну прости. Я пропустил тот момент, что сегодня ровно сто дней, как мы с тобой впервые столкнулись в троллейбусе. Но мы ведь не тогда познакомились, а на пятый или шестой раз.

— Это было на седьмой раз, Игорь, ты даже этого не помнишь, — едва не всхлипывая, произнесла обдолбанная Марина.

Ну а как её ещё назвать? Я-то решила на парня бочку накатить, мол, вы все такие мужские особи, а тут оказалось, годовщиной и не пахло. Случайно столкнулись в транспорте, и с этого момента пошёл отсчёт дням. Тяжёлый случай. Может, он первый раз её и не заметил, но это не важно, счёт-то уже начался.

Мне стало даже жаль Игорька. На ровном месте получил по ушам, и всю дальнейшую жизнь ему будут это вспоминать, если, конечно, продолжат встречаться. Хотя я бы на его месте послала бы эту влюблённую дуру далеко и надолго. Или ему нравилось такое обращение?

Хотела было пройти мимо и подразнить эту ненормальную своим букетом, потом представила, как она отыграется на парне, и мне пришла в голову другая идея.

Я незаметно подкралась к Игорю сзади и всунула ему в руку букет, а когда он оглянулся, прижала палец к губам и сделала жест, показывая ему, что я ухожу.

Он нахмурился, с удивлением разглядывая розы, но я снова прижала палец к губам и быстрым шагом отошла в сторону, спрятавшись за деревом.

Учитывая, что он продолжал сидеть всё так же растерянно и смотрел мне вслед, я махнула ему рукой. Мол, чего сидишь как истукан, дари цветы своей любимой.

Он понял жест правильно и, развернувшись, выдвинул букет так, чтобы девушка его заметила.

Реакция у Марины была просто изумительная. Вместо того чтобы схватить цветы и расцеловать Игоря, она подскочила с места и принялась озираться, рыская глазами по скверу. Даже на небо несколько раз взглянула, словно подумав, что это боженька сверху преподнёс. Какая разница ей, откуда взялись цветы?

И вообще как можно с таким личиком и фигурой выпендриваться перед вполне симпатичным пареньком? Да она на него молиться должна. Ни рожи, ни кожи, да ещё и грудь забыла нацепить с утра.

А в следующее мгновение она что-то высказав парню, развернулась и зашагала по аллее.

Нет, я ошиблась. Это не тяжёлый случай, это диагноз.