Читаем Отогрей моё сердце онлайн бесплатно

Есения.

Пётр не отказывал себе в развлечениях. Любил веселые компании с ночными загулами на пару дней под видом рабочей командировки и, возвращаясь из очередной попойки, с каждым разом становился раздражительнее. Рестораны и бильярдные, кальянные и тотализатор – это его стихия. На его запросы уходила большая часть заработанных средств и вместо совместного красивого будущего у его жены маячила перспектива остаться в долгах. Женщины в его жизни тоже присутствовали. Погреться и развлечься за чужой счет находилось немало охотниц. В один из дней, придя с работы раньше обычного, Есения и застала очередную потаскуху в их квартире.

- Мама, а мы сегодня будем шить платье для Клары? – спросила четырехлетняя дочь Есению, перебирая ножками по ступеням лестничного пролета.

- Если у меня хватит сил, детка, то я очень постараюсь тебе помочь с одеждой для куклы.

Не успев переступить порог квартиры, хозяйка ощутила неприятное волнение, как будто пришла не домой, а вторглась на чужую территорию. Со стороны спальни доносились звуки, откровенно говорящие за себя: на ее кровати кто-то трахался. Есения, испугавшись, что это увидит дочь, быстро смекнула и, развернув девочку, вывела ее на лестничную площадку. Позвонила в дверь к соседке.

- Мама, мы что в гости к тете Лиде идем? – наивно заулыбался ребенок, радуясь смене траектории движения.

- Да, зайка, она нас на чай приглашала, - Есения, приклеив улыбку, едва сдерживала обиду и горечь.

Лида выручала иногда, помогая посидеть с девочкой. На удачу соседка и подруга в одном лице оказалась дома.

- Лида, прошу тебя, пусть Верочка посидит у тебя, мне нужно одно дело срочно решить.

Женщина по лицу поняла, что муженек соседки выбросил новый фортель.

- Оставляй, конечно. Может поддержка нужна? – обеспокоенно вглядывалась в глаза Есении.

- Надеюсь, что нет, - грустно улыбнулась. - Вера, веди себя хорошо, я тебя скоро заберу. Спасибо тебе, Лида, - и вернулась в свою квартиру.

Сняла пальто и скинула сапоги. Сохраняя выдержку и непробиваемую маску на лице, двинулась по направлению звуков, которые надо сказать к ее приходу стихли. Подойдя к дверному проему, задержалась, собираясь с духом перед предстоящей картиной: голая деваха, едва прикрытая простынями, сидела у изголовья и курила сигарету, выпуская струю дыма в пространство, пепельница примостилась с боку, а муж лежал в ногах и довольно улыбался в лицо чужой женщине, так будто сама царица снизошла до смертного. Несколько секунд держался кадр и вдруг театр кукол заиграл: девка, вскрикнула, заметив постороннего, и злобно проговорила Петру:

- Ты же сказал дома никого? – снова переводя взгляд на стоящую в проеме женщину.

Затушив окурок в пепельнице, прикрываясь хлопком белья, забегала глазами по комнате в поисках одежды.

Пётр оглянулся и подскочил с кровати, шаря по полу в поисках штанов.

Есения смотрела на человечек, суетливых и растерянных, словно на мерзких тараканов, что застали в темноте над пищей, включив свет. Боли не ощущала. Уже нет. Она ушла плавно, день за днем, словно горсть песка сквозь пальцы, не вернуть, не собрать. Остатки совместной жизни осталось лишь стряхнуть с ладоней, зачерпнув новую порцию жизни и зажать в кулак. Не в силах вымолвить слова, да и какие будут тут уместны, развернулась и прошла в ванную. Слезы высохли на глазах, не давая ни малейшего шанса пролиться. Открыла кран и пустила холодную струю на лицо. Смыла с пенкой макияж. За стеной слышались споры и суета одевающихся тел. Ее это волновало слабо. Сейчас беспокоило другое: что делать дальше? Что вообще делают женщины, обнаружив любовницу с мужем? Хлопнула входная дверь. Ушла. Или ушли. Глубоко вздохнув, вышла из ванной комнаты и сразу наткнулась на колючий и ехидный взгляд супруга.

- Ну, что, удивилась?

Петр, обнаженный по пояс, стоял, прислонившись к косяку двери коридора, всем своим видом показывая превосходство. Енисея поняла в этот момент, что не испытывает к человеку даже ненависти.

- Ты специально привел ее в нашу кровать? Тебе мало, что ты таскаешься по барам и шпилишь там всех доступных? Чего ты хотел доказать мне? – еле сдерживая гнев, повысила тон женщина.

- Захотел и привел! Это моя квартира, - отлепился от наличника и двинулся в сторону супруги.

- И тебе безразлично, что тебя застанет наша дочь? Ты вообще охренел смотрю!

- Плевать мне, я не хотел детей. И вообще, может она и не моя, - глумливо улыбаясь, навис над Есенией.

На что она удивленно открыла рот.

- Хотя, кто на тебя позарится, ледышка, сколько тебя не трахай - ответа не дождешься.

Впервые Есения ударила мужчину. Так…, пощечина, но вложила в нее максимум усилия и ненависти. Мужчина дернулся и, схватив жену за горло, прорычал:

- Сука бешеная, жалкая жердь, я тебя придушу.

Есения вцепилась пальцами в его ладонь, боясь, что злоба, застилаемая лицо соперника, может перерасти в трагедию.

- Пусти меня, - прохрипела. - Пожалей ребенка.

Мужчина разжал ладонь и отступил, брезгливо стряхивая руку. Есения глубоко задышала, схватившись за шею, молясь, что достучалась до мужа.

- Чудовище, как я могла выйти за тебя?!

- Вот и убирайся из моей жизни и из квартиры, - злобно выплюнул слова.

- Дай мне месяц. Я соберу чемоданы и уйду.

- Собирай, нужно что ли тряпье твое, - и ушел в соседнюю комнату.

Есения сползла по стене, спрятав лицо в ладонях, тихо заплакала. Возвращаться домой, к матери не самый лучший выход. Признаться ей как ошиблась и что ее подозрения на счет мужа подтвердились само по себе неприятно. Но у Есении не осталось больше терпения и выбора. И сколько бы она не закрывала глаза на трудности в их отношениях, дальше не имело смысла оставаться с мужем.

Архип.

Архип Тукаев начинал с низов. Закончив институт геодезии и добычи природных ресурсов имени Губкина, устроился в нефтегазовую отрасль мастером участка по ремонту сетей и сооружений. Наработав опыт, занял инженерную нишу. А спустя пару лет по удачному стечению обстоятельств стал заместителем начальника по налаживанию буровых установок и их обслуживанию. Сегодня и самим основным управленцем компании. Карьера радовала и окрыляла мужчину, а вот в семейной жизни преследовали неудачи. Женщинам он отныне не доверял.

Женившись шесть лет назад на девушке, как он думал тогда по великой любви и прожив с ней несколько лет, получил под дых ее поступком. Вполне так оправданным его долгой отлучкой. Валерия не желала жить с ним в суровом крае и переехать в маленький поселок полярного круга, оставалась жить в г. Ноябрьске и охотно дожидалась его кратковременных наездов. Казалось, гостевой брак устраивал обоих. Жаркие встречи с сексуальным марафоном по трое суток, признания в любви вошли в норму их семейной жизни. Потом Архип снова улетал в нефтяные края на несколько месяцев, чтобы накопив желание вновь сблизиться с женой.

- Лера, - позвал сквозь возбуждение, чередуя короткие и длинные движения внутри жены, - давай родим ребенка.

- Хип, не сейчас, позже, - подавалась навстречу девушка под ним, желая получить удовольствие от процесса, закрыв глаза. – Выеби меня как следует уже, - шептала пошлости, вцепляясь ногтями в ягодицы мужа, подстегивая.

Архип возбуждался от матерных слов супруги в такие сексуальные моменты, призываемый к более жесткому соитию, на уровне инстинктов животного, и соглашался на любые действия, лишь бы угодить сучке, коей она себя называла. А позже, совершив предательский поступок, он будет ее называть только так, прихватывая заодно и остальную женскую часть населения молодого возраста. Все они стали для него Суки.

В тот день он мчался к ней, чуть не потеряв малахая в снегу, желая сделать сюрприз. Вёз перстень из белого золота с алмазом в один карат, чтобы задобрить свою пошлячку, заказав ей персональное кольцо с бриллиантами и уговорить на ребенка. Ему уже стукнуло тридцать, все его коллеги имели одного, а то и трое детей, порою подшучивая, что он как-то неумело навещает супругу, что их брак спустя три года остается бесплодным.

Самолет вечерним рейсом доставил Тукаева до родного города, и Архип не стал сообщать супруге, что прилетает раньше, желая сделать сюрприз, явившись к спящей любимой.

Гонимый желанием и эйфорией, перепрыгивая ступени, открыл своим ключом и тихо вошел в квартиру. Радость появления дома затопила все существо. Запах уюта, сытой и домашней еды и любимой горячей женщины. Знал бы какой сюрприз его ждет, свой бы не готовил, и уж тем более обильно сдобренный якутскими алмазами.

По мере того, как до Тукаева доходил смысл слов, произнесенными в его квартире его же женой, наползал страх. Страх от воображаемых картин, но он не поверил, решив, что его любимая Лерочка играет сама с собой, смотря порнофильмы. И он даже ее оправдал бы, понимая, что девочке тоскливо и одиноко. Медленно сняв ботинки и парку, аккуратно повесив на крючок, тихо прошел к двери в их спальню. В свете уличных фонарей и горящего торшера на прикроватной тумбочке он явственно различил две сплетенные фигуры. Не веря в происходящее, застыл в проеме и смотрел как его жена, стоя по-собачьи, на коленях активно двигала задом и громко стонала, чередуя с выкриками.

- Да, да, сильнее дрючь меня, ты самец! Глубже… О, да, так, да… Я и в зад тебе дам, только выеби сюда как следует.

Мужик, что долбил его жену, только рычал и умеючи двигался, словно делал это с ней многократно. Архипу еще пришла странная и совершенно нелепая в тот момент мысль: а мне она в этой позе не давала, говоря, что ей больно.

Лера, увлеченная процессом, едва ли заметила присутствие третьего в комнате, а вот мужик, что его охотно и умело замещал, вдруг повернулся и замер, пытаясь понять не привиделось ли.

- Миша, ты что прекратил, я почти кончила, - возмущаясь, обернулась назад девушка, хлопая того по бедру, подгоняя возобновить.

- Не могу, - могильным голосом изрек хахаль, не меняя позы смотрел на фигуру в дверном проёме. – Тут, кажется, твой муж вернулся.

- Не придумывай! Он через неделю вернется, - и попыталась сама насадиться на член, только тот на стрессе сник и плавно выскочил из ее вагины.

В Тукаеве взыграла агрессия. Кровь предков, что без боязни шли с ножом и дробовиком на медведя и волка, подгоняла убивать соперника. Архип медленно развернулся и прошел к встроенному в стену сейфу. Набрав комбинацию цифр, открыл дверцу и извлек сайгу*. Нет, он слишком серьезно и любяще относился к жизни своей и окружающим, чтобы отнять ее пулей двенадцатого калибра, но выгнать захватчика с своей территории, не марая рук, нашел верный способ. Передернув затвор, проверил нет ли патрона. Убивать кого-либо в его планы не входило. А вот напугать да.

Пока он скрипел металлической дверцей и проверял готовность оружия, парочка сообразила, что муж действительно вернулся не вовремя и готов порешить обоих.

- Э, мужик, давай без жертв, - запросил пощады кобель, выскочив в наспех одетых брюках и застегивая ширинку. – Не надо никого убивать. Я уйду и на бабу твою не претендую.

Архип хладнокровно прицелился, наведя ствол ровнехонько между бровей чужака, с наслаждением считывая страх последнего. Никогда не целившись по-настоящему в человека, в этот момент абстрагируясь, смотрел на него словно на мишень на стрельбище. Тут в прицеле появилась изменница и, увидев ружье, заверещала.

- Хип! Не стреляй! Прошу тебя, одумайся, - задрожала, испуганно выкатив глаза.

И куда подевалась былая страсть жрицы любви? Тукаев наклонив голову набок безэмоционально оглядел испуганные фигуры в конце коридора, а с виду казалось, примеряется к удобной позиции.

- Закрыли рты оба, - приказал, не сводя оружия с цели. – Ты, - кивнул в сторону мужчины. - Быстро собрал барахло и пошел вон. Считаю до пяти, потом стреляю. Отчет пошел. Раз…, два…, три…

На цифре пять ебарь его жены испарился в дверном проеме, утекая босиком, едва успев прихватить обувь и тулуп. Пришла очередь до расправы с неверной.

- Хип, - издала нервный смешок Валерия. – Ты же не серьезно это?

Указала пальцем на дуло, кутаясь при этом в шелковый халат, который подарил ей Архип и впервые его примерив, муж не сдержался и овладел ею не снимая, а лишь задрав подол. А теперь она осквернила шелк запахом похоти с другим мужиком. Ревность и злость невольно всколыхнулась и Тукаев, зарычав, вновь нацелился.

Валерия задрожала, почти так же, как дрожала в экстазе, только теперь адреналин гнал спасать человеческую жизнь. Заревела, уткнувшись в ладони и упала на колени, всем своим видом изображая жертву.

- Убивай, - промолвила сквозь пальцы. – Тогда и убьешь своего ребенка во мне.

- Что? – невольно подался к ней обманутый супруг. – Что ты сказала? – приблизился, опуская ружье стволом вниз и буравя взглядом темечко склоненной головы.

- Я беременна, - подняла затравленный взгляд блудница. – И он твой!

Тукаев рассмеялся. И смех вышел с оттенком боли, с издевкой.

- Ты, блядина, думаешь я поверю в сказку? Когда я хотел и просил его, ты упиралась, говоря, что не время, подожди, - передразнил Валерию. – А теперь, когда испугалась смерти, заявляешь, что носишь плод во чреве?!

Тукаев склонился над коленопреклоненной, раздираемый чувством мести и желанием, чтобы ад, в который его макнули иссох. Забыть, зачеркнуть страницу жизни, когда он обнаружил, что его предала любимая.

- Завтра же пойдем к врачу и пусть подтвердят срок. Я дома был три месяца назад.

Супруга не ожидала такой расчетливости Архипа, опустила взгляд в пол, спешно соображая, где выход. Угроза убийства миновала, но разоблачение готовилось всплыть наружу.

По вагонам.

Архип терпеливо выдержал недельное проживание с супругой, давая время собрать вещи. Валерия не просила, не ревела, не оправдывалась. Врач-диагност подтвердил беременность малого срока, что явно указывало на чужое отцовство. Что нужно было этой женщине, чего он дать не смог? Холил, ублажал, в деньгах она не нуждалась, Тукаев не понимал. А когда правда о беременности все же подтвердилась, Архип, едва сдерживая агрессию, спросил:

- Почему не от меня? Я же не бесплоден, Лера?

Супруга замялась, стыдливо пряча взор, потом все же посмотрела с легким укором.

- Ты сахаляр*, Архип. Я не хочу ребенка от метиса.

- Что же ты сука, замуж за меня тогда пошла? - не сдержавшись, зарычал. – Ах, да… на деньги мои повелась, - скривился от неприязни. – Поди и трахалась со мною, сдерживая брезгливость.

Тукаев по природе с женщинами не был грубым, но предательство жены вызывало отторжение и желание наказать, хотя бы словесно.

- Хип, не путай одно с другим.

- Я верил тебе и любил, Лера, - произнес с обреченностью в голосе. - Но теперь ты при разводе ничего не получишь. Если бы ты просто сказала, что не хочешь со мною жить, я бы отпустил тебя, поделив имущество поровну.