Читаем Отя, тебе нравится?..(СИ) онлайн бесплатно

====== Часть 1 ======

Виктор устал и был голоден. Не, не так: он ЗАМОТАЛСЯ КАК ХРЕНОВА ЛОМОВАЯ ЛОШАДЬ И ДИКО ХОТЕЛ ЖРАТЬ. Вот. Теперь правильно.

Обеденный перерыв давно миновал — мимо него, медленно и печально, в ритме похоронного марша, из-за пожаловавшей с бухты-барахты, без предупреждения, комиссии сходить в столовку не получилось — и неуклонно приближалось время ужина. А комиссия все, проклятая, копалась в отчетах.

Наконец, когда почти уже падающий в голодный обморок Виктор совсем распрощался с надеждой покинуть сегодня рабочее место и вполне серьезно начал обдумывать тоскливую, голодную ночевку на диванчике, она свалила восвояси, ничего не найдя.

Уффф… Сказали бы, что им нужно, альфач бы сам показал. Нет, молча, молча, с недовольными, кислыми мордами мучились почти девять часов. Хотя… Они же тоже не обедали. Вот что пустые желудки с людями-то творят, в зверей превращают!

Проводив гадов облегченным вздохом, мужчина сцапал с вешалки пальто и трусцой рванул на выход. Теперь в ближайший ресторанчик, без промедления и, наконец, заказать себе сочный стейк с кровью и спагетти под грибным, густым соусом. Два стейка. Больших! И овощной «живой» салат. Ням…

Телефон в нагрудном кармане зазвонил, едва Виктор поднес ко рту первый, нанизаный на вилку, кусок мяса. Высветившийся номер был альфе незнаком, ну, и в сауну его. Отвечать мужчина не стал: если сильно нужен — еще перезвонят или сообщение пришлют. Отложив мобилку на скатерть, он продолжил вкушать яства.

Телефон потренькал — потренькал и замолчал. Минут через пять пикнул — на него пришла смс-ка. Жуя, Виктор потыкал в клавиатуру и, одним глазом в тарелку, вторым на дисплей, щурясь, прочитал набранный мелкими, сливающимися для него, забывшего в офисе очки, в сплошное, рябящее месиво буковками — давно хотел шрифт увеличить, лень — недлинный текст:

«Добрый вечер, Виктор Алексеевич Варшин, вас беспокоит служба опеки над несовершеннолетними, по поводу вашего оставшегося без родителя сына Алексея Викторовича Варшина. Свяжитесь с нами так срочно, как получится. Заранее благодарим за участие в судьбе ребенка».

Что?! Кто?! Какого еще ребенка?! У Виктора, вроде, нет детей и никогда не было, если тот, давний омега не родил все же. Но шлюхер клятвенно уверял, что сделал аборт!

А жаль, мужчина в последние годы мечтал о малыше. Но вечная жуткая занятость и отсутствие подходящей пары мешали обзавестись…

Выпавшая из разжавшихся пальцев вилка звякнула о пол, на отворот пиджака брызнул мясной сок и расплылся безобразной жирной блямбой. Эх, незадача, теперь в химчистку нести. Надо будет попросить утром кого из младших коллег, пусть сбегает, сдаст.

Кое-как промокнув пятно бумажной салфеткой, альфа дожевал мясо — аппетит вдруг пропал — и перезвонил по пропущенному вызову.

Ровно через полчаса он, убедившийся, что ошибки нет и речь действительно, кажется, о его ребенке, от бывшего и брошенного когда-то за шалавство беременным любовника — по срокам и внешним приметам сходится — через последние вечерние пробки и светофоры гнал машину по указанному секретарем опеки адресу, полный самых противоречивых чувств и эмоций — шутка ли, узнать, да без подготовки, что у тебя имеется маленький сын?

Изрядно поплутав по пустым, по позднему времени, коридорам «заведения», Виктор сумел отыскать кабинет под нужным номером. Дверь в него оказалась приглашающе распахнута — похоже, альфу ждали. Омежонка он увидел, едва вошел: мальчишка сидел, обняв себя ручонками за вздернутые плечики, на стуле, рядом с быстро строчащим нечто на компьютере пожилым, полным омегой.

Нахохленный воробушек, на вид лет пяти или шести, такой же, как Виктор, темноволосый и востроносенький, цвета глаз не разобрать, спрятаны за толстыми, отблекивающими от включенной настольной лампы линзами очков в черной, грубой оправе. Старый, серый, мешком висящий на тощеньком тельце свитер на пару размеров больше, чем нужно. Джинсики вылинявшие и потасканные.

Боже мой, это его в приюте так безобразно, нищенски одели?! Ужас…

Печатающий омега вскинулся на звук шагов, впился в лицо зрачками, вгляделся, и приветливо улыбнулся, заметно расслабляясь.

— До чего же замечательно, что вы приехали, Виктор Алексеич, — мурлыкнул, привставая навстречу. — Надеюсь, паспорт у вас с собой? Я уже вам документы подготовил на временную, до анализа днк, опеку, забрать ребенка!

Вообще-то, забирать никаких детей Виктор не собирался, да и куда — в свою холостяцкую, холодную квартиру с девственно стерильным гробом-холодильником, а завтра в семь утра — и, аж до восьми вечера ишачить — на работу подъем?

Потому пораженно выпялился. А мальчишка-омежонок смотрел снизу сквозь очки, печально-печально, вроде, готовый расплакаться, бледненький чуть ли не до зелени, кривил припухший, яркий ротик.

— Дядя, — его тоненький, срывающийся голосишка прозвучал в тишине переливчатым, перепуганным колокольчиком. — Можно мне в туалет? Пожалуйста, я писать очень хочу… И кушать. И спать. И мне холодно. А папа пропал…

Что в этот момент перемкнуло в сердце у Виктора? Из глубин памяти всплыло воспоминание — он, совсем молодой парень-студент, у старшего брата в гостях, играет на ковре с племянниками в железную дорогу, и те звенят с двух сторон в уши: «дядя Вика, дядя Вика, у паровоза колесико отвалилось! Приделай обратно, пожалуйста!»

Сморгнув, мужчина перевел дух и решительно протянул секретарю вытащенный из кармана брюк паспорт, другую руку подал кусающему губку и все-таки заплакавшему — от безнадежности, голода и усталости — омежке.

— Оформляйте, — сказал, не понимая, что творит. — А мы с Алешей — тебя же Алеша зовут, верно? Мы с Алешей сходим в туалет и сразу вернемся. Поторопитесь, ребенок падает…

Всю дорогу до дома Алеша молчал, жался в комочек на заднем сиденье и клевал носом. Уснувшего, Виктор на руках отнес малыша в квартиру и уложил, как есть, в кровать, не раздевая, только кроссовочки с ножек стянул. Маленькие, старенькие и растоптанные кроссовочки, под стать одежкам, на подошве левого — дырка. Носков вообще не оказалось. Да что же это такое, не могли в приюте подобрать обувь поновее и дать носки? Поздняя осень, слякоть! Стопы ледяные!

«Надо, попозже, накатать на опеку жалобу».

Думая подобным образом, мужчина укрыл ребенка потеплее и взялся распаковывать его выданные секретарем вещи. Содержимое рюкзачка Алеши крайне озадачило: опять тряпье — одни, жалкие, джинсики, две годящиеся лишь на половые тряпки футболочки, жуткого вида розовый свитерок с пятнами, ни трусов, ни носков, ни единой простенькой игрушки.

На самом дне нашлись несколько измятых по уголкам фотографий, аккуратно завернутых в оберточную бумагу, на всех — симпатичный, но изрядно потасканный, некачественно высветленный под блондина омега и Алеша в своих черепашьих очках.

Тот самый омега, с которым более шести лет назад Виктор имел короткую, бурную, не совсем трезвую связь. А мальчонка без очков — копия Виктора в детстве, и днк не нужно, не ошибешься в отцовстве.

Вдоволь насмотревшись на Алешу, альфа достал из шкафа запасное одеяло, скинул надоевший костюм, пропотевшую за день рубашку, натянул любимую, «пижамную» футболку и завалился к крепко спящему ребенку набоковую. Утро вечера мудренее, завтра разбираться станет и с опекой, и с новеньким сынишкой, и с его гардеробом. И с питанием, кстати — малыша кормить полагается, завтраком, обедом и ужином, фруктами, соков ему купить каких. И игрушек. Ох, столько головной боли, и сразу, кучей…

====== Часть 2 ======

Разомлевший в тепле омежонок не желал просыпаться, хныкал, тер веки кулачками и вообще показался мужчине подозрительно горячим. Градусника в квартире, естественно, не имелось — Виктор болел крайне редко.

— Папа, — жалостно, на разные лады, всхлипывал упирающийся из кровати Алешка, цепляясь тоненькими пальчиками за предплечья. — Где мой папа? Папочка… Дядя, ты плохой, отвези меня домой… Я пить хочу… Папа…

Глазки у малыша были припухшими и воспаленными, на щеках горел яркий румянец. А еще он чихал и пускал из носа, пузырями, зеленоватые сопли. Точно, температура! Простыл вчера без носочков, с мокрыми ножонками.

— Ну, опека, ну, суки! Довели ребенка! — бушевал внутри Виктор, растерянно топчась вокруг подвывающего омежонка. — Накатаю на них жалобу, мало не покажется!

Жалоба жалобой, но что делать с Алешкой? В офис в таком состоянии не возьмешь, лекарств никаких нет, меда с малиной нет, а мальчишка полуголый и босой. Класс просто.

Нужно звонить на работу, сообщить — не придет, объяснять новые обстоятельства, потом заворачивать сына в одеяло и тащить к брату, через весь город — у брата, шестикратного, почетного папы, есть все необходимое плюс опыт по уходу за заболевшими детьми. А может, соседи помогут? Они же поближе? Ниже этажом, вроде, молодой омега живет, с ребятенком примерно Алешкиного возраста?

Решено — к соседу. Сгребя отбивающегося, визжащего мальчика в охапку вместе с одеялом, Виктор прижал его к себе покрепче и пошел к соседу. Тот открыл после третьего звонка, стоял на пороге, заспаный и нечесаный, запахивая накинутый в спешке халат, из-за его спины с испугом попискивал сын, спрашивал: «кто там, папА?» Видимо, гости сюда забредали крайне редко.

Вполне из себя, надо заметить, привлекательный, стройный омега, даже не накрашеный. С темными волосами дыбом, лет примерно тридцати — тридцати двух, возможно, чуть старше.

Но Виктору сейчас было не до чужих красот — притихший, притиснутый Алешка покашливал и обиженно сопел в ухо текущим носом. Мальчик сосал сунутый в рот большой палец — плохой знак, не три ж ему года, шесть!

Не знающий, что сказать незнакомцу, с которым ранее лишь иногда сталкивался в подъезде и едва здоровался, растерявшийся альфа помялся, наконец, собрался с духом и выпалил:

— Вот. У меня сын, вчера вечером неожиданно подогнали. У него температура, кажется. Не поможете?

Омега озадаченно поморгал, пытаясь сообразить, как возможно подогнать ребенка, дернул плечом, хрипловато буркнул нечто неразборчивое и посторонился, пропуская внутрь. Из-под ног колобочком шуганулся его спешащий убраться с дороги сын, коротко, под машинку стриженый, крепенький, загорелый, в одних трусиках, альфочка.

«Детсадовец или первоклашка, — машинально отметил Виктор. — Хорошо, ровесники, Алешке играть будет с кем».

— Сюда несите, — пришаркивающий сваливающимися тапочками омега жестом поманил мужчину за собой в глубину квартиры. Он привел альфу в небольшую, светлую гостиную и указал на стоящий у стены, застеленый пушистым пледом диван двойку.

— Садитесь. — Велел тоном, не терпящим возражений. — Да вместе с ребенком садитесь, прямо так! Пять минут подождите, я мигом…

И ушел, видимо, приводить себя в порядок, чтобы вернуться ровно через обещанные пять минут, аккуратно причесанным, в том же халатике, но уже плотно запахнутом и подвязанном пояском, с небольшим чемоданчиком в руках.

— Обычная аптечка, — пояснил на удивленный взгляд Виктора. — Все нужное храню дома.

Алешка протестующе запищал, когда омега сунул ему подмышку градусник, задрыгал в спутавшем ноги коконе одеяла ножонками.

— Папа, — заныл уже становящееся Виктору привычным. — Папочка… Нет-Нет…

Чужой омега посмотрел строго и одновременно довольно ласково.

— Ты любишь болеть, малыш? — спросил. — Да?

Алешка в ответ замотал всклокоченной головенкой и громко чихнул. Он вовсе не любил болеть, но хотел к папе. А быть с незнакомым дядей не хотел. Дядя отказывается везти к папе, удерживает у себя и заявляет, что он отя. Врет, у Алеши нет оти, он с папой живет… А папа, наверно, задержался у другого дяди, они там пьют бренди и шумят… У папы очень много разных дядей…

Темноволосый омега, не дрогнув, принял вываленный мальчиком ворох путаных сведений, почесал в затылке, переваривая, кое-что, смутное, сообразил, но уточнение деталей решил оставить на потом. Вытащенный им из подмышки Алеши градусник показал 39.6.

— Ого! — омега шевельнул бровями. — Нехило. — и снова полез в свой чемоданчик, на этот раз вынул бутылочку с жаропонижающим сиропом, известным Виктору по телевизионным рекламам, и мерную ложечку.

Влить лекарство в упирающегося, плотно закупорившего ротик большим пальцем Алешу оказалось непросто, но в конце концов ласка и уговоры победили.

— Замечательно, — сдержанно похвалил хнычущего ребенка омега. — Теперь еще попить чайку, немножко подождать, и температура обязательно спадет. Будешь пить чай, малыш? Тепленький, сладкий, с малиновым вареньем?

Измученный борьбой с напавшими взрослыми, переживаниями и болезнью омежонок вяло согласился на чай, жадно выпил полстакана и расслабился, а после и задремал, довольно быстро, прижимаясь к так и не спустившему его с коленей Виктору.

— Почему он у вас босиком? — поинтересовался омега, уже выпроводив незваного соседа, с мальчиком в объятиях, на лестничную клетку. — И почему утверждает, что вы не его отец? У вас на него есть какие-то документы? Если нет — я звоню в полицию.

Виктор уверил, что документы есть, в квартире, пообещал принести их после того, как уложит сына, и пошел, вверх по ступенькам, к себе. Алешка спал, доверчиво откинув головенку ему на плечо, худенький, легкотелый и пылающий жаром сквозь плотную ткань одеяла.

Мужчина понимал — передышка временная, лекарство не будет действовать вечно. Значит, пора звонить брату. Тот, доброе, всегда готовое помочь сердце, и в аптеке нужное купит, и продуктов привезет. А сам если не вырвется, пришлет старшего своего, Даньку.

Замечательный сын-альфа у брата подрос, сильный, высокий, и редко отказывается навестить дядю Вику, когда-то стрательно чинившего ему сломавшиеся игрушки.

Тем более согласится, если узнает — речь идет о серьезно заболевшем, не имеющем папы малыше — сиротке и кузене.

====== Часть 3 ======

Алеша сидел в дальнем углу кровати, завернувшись в одеяло, и изображал обиженную на жизнь, надутую гусеничку. Температуры у него на данный момент не было, спала два часа назад, после сиропа, и футболочка пропотела насквозь, но поменять ее Виктору малыш не давал, уперся.

— Ты — чужой дядя, — твердил через кашель. — Мне не нравится, когда чужие дяди меня трогают!

Применять силу и пугать едва обретенного сына еще больше Виктор не хотел, уговаривать уже замаялся, и растерялся, не знал, что делать. Ну, не было у мужчины особого опыта общения с детьми!

Вроде и так, и эдак к омежонку — нет, вцепился в свое одеяло клещом, запаковался чуть не по макушку и шипит оттуда, весь в колючках — ежонок ежонком.

Ладно, пусть, главное — заваренный альфой чай весь выпил и от лекарств не отказывается. Остальное как-нибудь приложится попозже…

Во входную дверь позвонили, и Алеша встрепенулся.

— Папа! — радостно пискнул он. — Папа за мной пришел!

Увы, это оказался не папа. Точнее, папа, но не его — на пороге стоял омега снизу, сосед. Парень держал, прижимая к груди, большой, пухлый пакет.

— Добрый день, — поздоровался он и немного смутился. — Я вашему мальчику вещи по шкафам разные пособирал, Сашке малы… Вы позволите?