Читаем Острые предметы онлайн бесплатно
У меня подрагивает подбородок. Снова реветь хочется. Вместе с тем я чувствую прилив благодарности к этой женщине.
Господи. За что ты так с нами?
В субботу у меня второй выходной.
Зарплату получила. Веду Мишку на батуты и машинки, как обещала, если хорошо себя вести будет. Потом Мишка пальчиком показывает, просится в игровой лабиринт с сухим бассейном. Не могу ему отказать.
На скамейке не сижу. Через сетку наблюдаю за сыном, как он карабкается по мягкой лесенке, как в туннель бесстрашно ныряет.
Носки и руки после батута и лабиринта у Мишки, как у трубочиста. Оттираю его влажными салфетками, и мы идем ко мне на работу за продуктами.
Как назло, и картошка, и масло подсолнечное, даже соль — и та закончилась.
На кассе болтаю с Настей — моей сменщицей, распихиваю покупки по двум большим пакетам, и упаковка соли валится из рук на стойку кассы, когда Сашу Химичева за собой в очереди вижу.
В груди беспокойно становится. Тороплюсь подхватить покупки. Скомканно прощаюсь с Настей и подгоняю сына к выходу. Тот канючит какую-то ерунду, длинную конфету жевательную, что ли. Схватил и стучит меня ею по бедру. А я уже расплатилась.
— В другой раз, Миш.
— Еще “Бонд” синий, — слышу голос Саши.
Невольно оглядываюсь. Настя пробивает ему пачку презервативов.
Мы с Химичевым пересекаемся взглядами, он кивком здоровается, и у меня моментом щеки вспыхивают. Конфету у Мишки забираю, оставляю на прилавке и, как ошпаренная, несусь с сыном прочь.
Но на улице едва успеваю перевести дух, как Саша нас нагоняет. С сумками в одной руке и ребенком — в другой далеко я бы и не ушла при всем желании.
— Привет, Жень. Чего втопила? — слева от меня возникает его широкоплечая фигура. — Домой?
— Привет… Да, — едва слышно роняю.
— Давай донесу.
— Да не надо, — бормочу сконфуженно.
И, как и прежде, рядом с ним полной дурой себя чувствую.
— Все нормально, Жень… — Саша тормозит меня, мягко перехватив за локоть, и забирает оба пакета.
— Нормально? — зачем-то переспрашиваю.
Темноволосый, высоченный, скуластый, с перебитым носом, Химичев словно еще острее чертами становится. И как же сильно он повзрослел…
— Херню сморозил, понимаю… — кивает без каких бы то ни было притязаний.
У меня к нему тоже нет претензий. Но общаться и видеть его тяжело.
До нашего двора идем в молчании. Саша не самый разговорчивый на свете человек. Я — тоже. Стараюсь вообще не смотреть на него. Ладони потеют. Сердце делает кульбиты.
Благо, что магазин, что садик от дома в шаговой доступности находятся, и моя встряска вот-вот закончится.
— Спасибо за помощь, — уже у открытой двери в квартиру Сашу благодарю.
— Да ерунда, — Химичев ставит за порог мои пакеты и кивает в направлении коридора. — Дед-то как? Не болеет? Не видно его.
— Дедушка умер два года назад, — вздыхаю печально.
— Я не знал, — Саша выглядит растерянным и очень искренне добавляет: — Прими мои соболезнования. Хороший он был человек.
— Да, спасибо, — я киваю.
Мишка меня за руку домой тянет.
— А ты так тут и живешь значит? — вдруг спрашивает Саша.
— Ну… да.
Замечаю, куда он смотрит — на мою правую руку, где нет обручального.
— Ясно… — тянет и хмурится.
Я с большим трудом выдерживаю взгляд его темных глаз. И мне страшно. Боюсь, что он все-все поймет, если уже не понял.
— Ладно, мы домой. Спасибо, что помог, — спешу скрыться за дверью квартиры.
— Подожди, — Саша меня останавливает. И, как и несколькими днями тому назад, опускается перед сыном на корточки. — Миша… Миша же тебя зовут?
Насторожившись, Мишка поднимает на меня взгляд.
— Миша, да, — паникую.
Саша же лукаво глядит на Мишку:
— Ты мне сегодня, разве, никакой палец не покажешь на прощание?
— Какой палец? — удивленно выдыхаю.
— Он знает… — заговорщицки усмехается Химичев и достает что-то из кармана джинсовки. — Вот. Держи, — протягивает Мишке ту самую конфету, которую я на кассе оставила, намереваясь сбежать от него.
На последнем уроке Вика через моего соседа по парте Андрея Грачева передает мне записку.
Мы с Грачевым сидим за четвертой партой в первом ряду, а Вика с Ерохиным — тоже за четвертой, только во втором.
Я пишу ответ.
Сворачиваю половинку тетрадного листа в клетку, осторожно скребу пальцем локоть Андрея и с виноватым видом прошу его еще побыть нашим телеграфом.
Но мою корреспонденцию у Вики Ерохин выхватывает, как делает это, примерно, всегда, чтобы повыделываться и подоставать меня через Вику.
Вика шипит на Ерохина, обзывает дебилом и за руку его цепляется, пытаясь забрать записку, но Стас отпихивает ее, разворачивает бумажку, читает и ухмыляется.
— Ерохин, в чем дело?! — строго произносит Анна Николаевна, заметив возню во втором ряду.
— Это не я, это Новикова, — дурачится тот. — Скажите ей, она меня бьет.
Кулаки сжимаю. Как же он меня бесит!
— Козел! — шепотом выпаливает Вика.
— Еще и обзывается! — жалуется Стас.
— Я не хочу с ним сидеть! — парирует Вика.
— Ну-ка, перестали! Вы в одиннадцатом классе или в первом?! — одергивает обоих учитель. — Скоро экзамены, а вам все хиханьки да хаханьки!
