Читаем Он просто спятил (СИ) онлайн бесплатно

Панченко Юлия.

***

«Он просто спятил».

***

К ней в руки попался - терпи и не плачь, вчерашняя жертва - отменный палач...

***

Все началось из-за ущемленного эго…

Знойный полдень был в самом разгаре: плавился асфальт, рубашки липли к спинам, пересыхали губы от недостатка влаги. Но, это было где-то там – вне комфорта кожаного салона.

Стас сидел в машине, где на полную мощность работал кондиционер. Расслаблено курил, небрежно стряхивал пепел в едва заметный зазор приспущенного стекла.

Его автомобиль стоял на парковке университета, в тени раскидистого деревца. Неподалеку – за углом здания, толпились в импровизированной курилке студенты. Забирались на невысокий парапет, бросали на него сумки и толстые, исписанные в каждой клетке, тетради. Беззаботно радовались окончанию пар.

Небольшая группа девчонок как раз вышла из здания и остановилась в двух шагах от автомобиля. Порылись в сумках, почти синхронно подкурили. В щель окна пробрался едкий запах ментола, перебивающий вкус собственной сигареты. Мужчина поморщился, а девушки защебетали, и принялись жеманно отводить руки, выпуская дым высоко в небо.

Стас прекрасно расслышал разговор, а так же заметил щенячьи, заинтересованные взгляды, что так и липли к лобовому стеклу его автомобиля.

Поначалу студентки говорили о милых сердцу глупостях – шмотках, планах на вечер. Спорили о выборе ресторана, где соберутся закрыв летнюю сессию, обсуждали парней и нового преподавателя по философии, а потом внезапно примолкли. От скуки Стас поискал глазами причину такой внезапной перемены настроения. Исходя из своего опыта, знал: замолчали девицы не просто так.

Из непрерывно вертящихся дверей вышла стройная блондинка, и направилась прямо к умолкнувшим студенткам. Словно очнувшись, те принялись наперебой шептать:

- Философ точно запал на Смирнову – пялился всю пару, - сморщив нос, заметила одна из девушек.

- Да, везет Польке, с таким товаром вообще о сессии беспокоиться нет смысла. Качнет бюстом и препод пропал навеки, у нее обычно даже до сдачи не доходит: все автоматом- смеясь, поддержала подругу вторая.

- Везет не то слово. Тихо, идет, - включилась третья и улыбнулась, глядя на подходящую однокурсницу.

Стас же, наблюдал за приближающейся девушкой и, не верил глазам, потому что такую красоту видел впервые. Скосив глаза, и с тщательным вниманием ее разглядывая, мужчина поневоле начал понимать чувства незнакомого преподавателя философии - будь у него возможность, тоже бы смотрел, не отрываясь.

Таких девушек не каждый день встречаешь на улице, мужчина отметил это со стопроцентной уверенностью. И того, что было видно сквозь тонированное стекло, хватало, чтобы прийти к подобному выводу. У Полины были большие зеленые глаза, маленький рот с пухлыми губами, аккуратный, чуть вздернутый нос и светлые – почти золотые, волосы до пояса. Локоны - густые, идеально ровные, ярко переливающиеся на солнце, они завораживали, привлекая внимание. Казалось бы – типичная, славянская внешность, но нет. В единстве черты составляли не просто яркое лицо, а нечто большее, совершенное.

Подобных красавиц, по мнению Стаса, повсюду встречают с распростертыми объятиями, а мужчины либо заискивающе целуют им ноги, либо, впадая в ярость, хватаются за бритву: чтоб больше никто и никогда не посмотрел восхищенно.

Девушка приблизилась, поздоровалась кивком, достала из сумочки пачку «кента», быстро зажгла кончик сигареты. Выдохнула дым себе под ноги, и кто-то из троих девиц недоуменно спросил:

- Как только умудряешься курить эту гадость - мало того, что толстые, так еще и не пахнут.

Полина усмехнулась краешком губ, прищурилась и ответила:

- О вкусах не спорят.

Стас щелчком выбросил окурок, но продолжил наблюдать. По правде, ему давно нужно было ехать на очередную встречу, но он отчего-то не сумел отвести взгляда от рук, от лица блондинки.

Обыкновенная сигарета в ее пальцах смотрелась изысканно, а не вульгарно, и когда девушка поднесла ее ко рту, Стасу сделалось жарко.

Ее голос оказался легким, но не таким как думал мужчина - в нем тоже было что-то особенное: мягкое, воздушное. Одета студентка была в свободный белый сарафан чуть выше колен, обута в классические греческие сандалии. Волосы рассыпались по хрупким плечам, и эта простота показалась искушенному Стасу идеалом женской красоты.

На этой мысли он хмыкнул и решительно повернул ключ в замке зажигания. Надо же – раскис, распоэтизировался тут. Будто красивых баб никогда не видел.

Дела с ректором были решены, из одного кармана в другой перекочевала некоторая сумма, но денег было не жаль. Только и всего, что очередной ход – вклад в развитие образования, или подачка с барского стола – кто как решит.

Теперь, после фоторепортажа в один из политических журналов, на снимках которого ректор жмет Стасу руку, а тот в ответ широко улыбается, состоится пресс-конференция, на которой будут произноситься очередные громкие речи.

Поэтому, на парковке университета вроде бы как делать совершенно нечего, а опаздывать – дурной тон.

Скрипнули шины, литой, хищный автомобиль не спеша тронулся, и покатил прочь с парковки. Следом выехали два высоких джипа-близнеца – черных, с непроницаемо тонированными окнами. Даже водителей рассмотреть сквозь лобовые стекла было невозможно. Девушки обернулись и проводили колонну долгими взглядами. Все, кроме Полины. Она мазнула по машинам равнодушным взглядом и отправилась к метро.

Вечером, отдыхая после напряженного дня: вытянув ноги на краешке стола, и покуривая сигарету, Стас вызвал в кабинет одного из особых своих консультантов. Когда же тот явился, велел ему собрать досье на Полину Смирнову, студентку УМГУ.

***

На город опустилась ночь.

Полина сидела на кухне, неторопливо размешивала малиновое варенье в чашке с горячим чаем и собиралась перечитать любимый роман. Страницы давно затерлись, кое-где покрылись шоколадными пятнышками, диалоги персонажей почти выучились наизусть, но погружаясь в сюжет очередной раз, девушка неизменно испытывала приятные эмоции.

Двухкомнатная квартира в спальном районе досталась Полине от бабушки по отцовской линии, и стала личным убежищем, где девушка любила проводить тихие вечера наедине с вымышленными героями. Реальная жизнь была не такой насыщенной, как на страницах книг, и признаться, это ее не вполне устраивало. Будни были наполнены банальными бытовыми проблемами и вечными, завистливыми шепотками в спину – скука, и только.

Отец с очередной любовницей переехал за границу, оставив дочь получать образование на родине. Правда, за собой звал, но Полине переезжать не хотелось, поскольку не видела смысла в смене обстановки, а отец не особенно и настаивал. Здесь у девушки была уютная квартира, университет, могила матери на заброшенном кладбище и какие-никакие планы на будущее.

В личной жизни все было тихо. Многочисленные ухажеры, польстившись на яркую внешность, порывались скорее забраться под юбку, не проникаясь душевными разговорами. Оттого, вся романтика заканчивалась уже на втором свидании. Обычно после емких, весьма непечатных слов, а порой и хлесткой пощечины. Мужчины не обижались на рукоприкладство – чаще пытались прийти в себя (после мнения девушки на их счет) и ошарашенно отнимали руки от женских колен. Ангельская внешность, на мужской взгляд, никак не вязалась с острым язычком, и Полине такое обстоятельство оказывалось на руку – как раз успевала словить попутку или добежать до метро. На самом деле, ругаться девушка не любила, но при необходимости вворачивала пару словечек – куда деваться, если это служило своеобразной защитой от особенно нахальных кавалеров. Так что, несмотря на внешнюю красоту, счастьем в жизни девушки даже не пахло: вместо построения собственных отношений, больше приходилось читать о выдуманных и - мечтать. Полине недавно исполнилось двадцать, но она еще не знала настоящих мужских ласк. Да, возможности расстаться с девственностью, было хоть отбавляй, но ей хотелось не голого секса, а жарких чувств – влюбленности, дрожащих коленей и нетерпеливых поцелуев. Пока же девушка растрачивать себя не желала - скоростной перепих на заднем сидении машины, считала делом недостойным.

Покойная бабка, что с детства взяла девочку себе на воспитание, любила повторять, что гордость и достоинство – вот истинное продолжение ее внешней красоты. Поэтому, Полина не считала нужным пускаться во все тяжкие. Жила себе, надеясь, что суженый отыщется сам.

Характер у девушки сложился своеобразный. Она все, совершенно все подсунутые судьбой события сносила стойко, без удивления, ропота. Когда умерла мать, а на девушку накатило ощущение пустого равнодушия – ушла с головой в учебу, на похоронах пообещав небу, самой себе – не погрязнуть в отчаянии. Когда отец принялся гулять направо и налево – молча съехала из родительского дома, не желая видеть, как родитель попирает память покойной супруги.

Полину вообще мало что могло напугать или вывести из равновесия, и эта черта порой удивляла ее саму. Бабка, глядя на внучку, по-царски кивала и приговаривала вслух, ни к кому конкретно не обращаясь: «голубых кровей девчонка, холодная, ледяная, как снежная королева».

Полина не считала себя королевой, скорее осознавала, что всего лишь начисто лишена чувства самосохранения. То опустошение, что появилось после известия о гибели матери так никуда и не делось – прижилось, забивая жизнелюбие и всякое стремление на лучшую жизнь.

Так и жила - сама, редко выбираясь на свидания или просто повеселиться, предпочитая гуляньям одинокие вечера в компании разнообразных книг.

Днем училась в университете, после обеда подрабатывала в ресторане администратором: так как не желала снимать деньги со счета, что ежемесячно пополнял отец.

В целом, в жизни всё было пресно и до скучного стабильно.

До тех самых пор, пока не раздался поздний звонок в дверь.

Чай был допит, страницы в книге перелистывались все быстрее, как вдруг в прихожей заиграла мелодия. Очнувшись, девушка вынырнула из сюжета. Встала, с хрустом потянулась, разминая затекшие ноги, и машинально глянула на часы – одиннадцать вечера. Интересно, кто ходит по гостям в такое время?

Девушка распахнула дверь без предварительного: «кто там», так как бояться, как ей казалось, было совершенно нечего. На пороге стояли двое высоких, крепких парней. В черных футболках, что обтягивали выдающуюся мускулатуру, темных джинсах, и солдатских ботинках на толстой рифленой подошве. Как двое из ларца: с одинаково перебитыми когда-то носами и недобрыми улыбками на лицах.

Мелькнула мысль – не жарко ли в сапогах по такой-то погоде, но вслух Полина решила не интересоваться. Прислонилась плечом к косяку и выразительно посмотрела на визитеров. А потом все же поинтересовалась:

- По какому делу?

Парни из ларца отвечать не захотели, один оттер девушку от двери и шагнул в квартиру, второй, игнорируя недоумение, вошел следом. Полина такой наглости не ожидала, но кричать «караул», по ее мнению, было рановато. Один из ребят прошелся по квартире, вышел обратно в прихожую, кивнул напарнику и внимательно глядя на Полину, сказал:

- Одевайся.

- Вы кто такие? – страха по-прежнему не было.

Только удивление.

- Слушай внимательно. Сейчас одеваешься, не открывая рта спускаешься с нами, или я закидываю тебя на плечо вот так – босую и полуголую, предварительно забив рот кляпом, и все равно забираю с собой. Такое красноречие девушку позабавило.

- Или я сейчас как заору, и соседка через секунду вызовет полицию, - развела руки в стороны Полина.

- Пока они доедут, от тебя и следа мокрого не останется, - утешил второй здоровяк и подтолкнул девушку в сторону комнаты.

- Никуда не поеду, вы вообще кто такие? – возмутилась Полина и уже собралась было выругаться.

Ей остро захотелось высказать гостям свое мнение по поводу их визита, но тут один из парней картинно вздохнул, и вынул из кармана выкидной нож. Покрутил им у девушки под носом, и сказал:

- На выход. Пикнешь - останешься лежать на ступеньках тихая и кроткая. Поняла?

Полина кивнула, вышла из квартиры, предварительно сунув ноги в высокие домашние тапочки и прихватив ключи. Дверь захлопнулась следом, и девушка, зажатая между бандитского вида ребятами, послушно вышла к выходу на улицу. Как назло, по пути никого не встретилось, что впрочем, было неудивительно – в доме жили практически одни старики, и сейчас они если не почивали, то смотрели сериалы.

Огромный тонированный джип стоял у самого парадного. Дверь машины открылась, и Полина в мгновение ока оказалась на заднем сидении. По бокам сели похитители.

Автомобиль тронулся, и девушка решилась открыть рот:

- Я такое только в кино видела. Чтоб вот так – из теплой квартиры, в одном шелковом халате и тапочках, незнамо кто, незнамо куда… - посмотрела по очереди на парней, кривовато улыбнулась, – лихие девяностые возвращаются, кто бы думал.

Парни ухмыльнулись, но грубить и затыкать рот не стали.

- Приедем, сама все увидишь, потерпи, сладкая, - пропел водитель и подмигнул, на миг обернувшись.

Ехали долго, Полина даже задремала. Открыла глаза и поняла, что беспечно прислонила голову на плечо одного из похитителей. Третий из ларца – водитель, весело посматривая в зеркало заднего вида, встретился с ней взглядом и сказал:

- Нервы железные – посапывала как хорошенький суслик.

Парни заржали, а Полина пожала плечами, не став упоминать об отсутствии инстинкта самосохранения:

- Суслик не суслик, а благоразумие и беспечность моя вторая натура.

Водитель сбросил скорость, достал из бардачка платок и сказал:

- Пора.

После этих слов девушке завязали глаза, и ехали так еще с четверть часа. Платок пах старым сигаретным дымом, дешевой туалетной водой, плюс ко всему щекотал щеки, поэтому новая деталь настроения отнюдь не прибавила. Когда автомобиль затормозил, а дверь открылась, Полину подхватили под руки и осторожно повели прочь. На плечи мгновенно опустилась ночная прохлада, в спину подул ветерок – ловко забрался под воротник халата. От потери зрения тот час же обострился слух – по крайней мере, так девушке показалось. Идя, прислушивалась к мельчайшим звукам, но вокруг было тихо: не слышалось шума проезжающих машин, ни иного другого, какой издает многотысячный город. Только собака лаяла где-то вдали.

Под ногами зашуршал гравий, затем поднялись на несколько ступенек, кто-то открыл дверь и что-то зашептал ее провожатому. Когда через платок стал пробиваться свет, стало понятно, что зашли в ярко освещенное здание. Но увидеть, куда именно ее привезли, Полина так и не смогла. Конвоир помог подняться по лестнице, крепко держа за руку чуть выше локтя. Остановился возле очередной двери, постучал.

- Входи, - раздалось властным голосом, от которого у Полины по спине побежали мурашки.